Тюремщик, охранявший подземелье, сначала бросил взгляд на наложницу И, безвольно осевшую у стены, а затем перевёл глаза на фигуру Ушан, стоявшую впереди.
Он подошёл, приложил пальцы к её носу — дыхания не было.
Сердце его дрогнуло. Он резко вскинул голову, уставившись на удалявшуюся спину. Ни единого вопроса — и сразу убита?.. Да уж, нрав у этой девицы Ушан…
Заключённые в соседних камерах, увидев происходящее, в ужасе прижались к дальним стенам. Даже плачущие замолкли. Все смотрели в тот угол, за которым уже скрылись фигуры, но страх, казалось, впитался в сами стены подземелья.
За поворотом коридора начиналась самая глухая часть тюрьмы — пыточная.
—
В пыточной
Цяньсяо спокойно окинула взглядом мужчину и женщину, привязанных к столбам по обе стороны комнаты.
— Императрица! — мужчина, увидев вошедшую, презрительно усмехнулся. — Ты совершила роковую ошибку. Ты понимаешь, чем обернётся твой поступок?
Цяньсяо молчала.
Зато рядом с ней, почти такого же роста, стояла жизнерадостная девушка, которая с искренним любопытством спросила:
— Не знаю. Расскажи мне, пожалуйста?
— Ха-ха-ха-ха!.. — мужчина запрокинул голову и расхохотался.
Никто не пытался его остановить. Пусть смеётся.
Когда смех, наконец, стих, он посмотрел на Цяньсяо так, будто та была полной дурой:
— Как только я исчезну, мой хозяин сразу поймёт, что во дворце нелады. Он немедленно примет меры. Двор, наверное, уже в панике? Сколько чиновников уже погибло?
Цяньсяо по-прежнему молчала. Она спокойно села на стул, который принесла Ушан, и жестом пригласила весёлую девушку к действию:
— Мэнмэн, твоя очередь!
Янь Мэнмэн показала Цяньсяо знак «всё в порядке», после чего с любопытством спросила мужчину:
— А откуда твой хозяин узнает, что во дворце проблемы, если ты ведь не пропал?
Мужчина на мгновение замер.
— Что ты имеешь в виду?
— Ах!.. — Янь Мэнмэн будто вдруг всё поняла и с улыбкой пояснила: — Инь Цзюньси уже вернулся в Дом князя Сянь. Я забыла тебе сказать, прости!
Её весёлый вид в другое время непременно вызвал бы восхищение, но сейчас он казался обоим пленникам крайне странным и зловещим.
— Ты знаешь, почему наша госпожа никого из вас не допрашивала? — продолжала Янь Мэнмэн. — Знаешь, почему она осмелилась сразу арестовать всех вас во дворце?
Этот вопрос давно мучил пленников, но они молчали, лишь злобно глядя на неё.
— Знаешь, зачем госпожа лично пришла сюда? — не дожидаясь ответа, продолжала Янь Мэнмэн. — Знаешь, когда она впервые заподозрила вашу связь?
Она повернулась к наложнице Линь и с дружелюбной улыбкой сказала:
— Мне давно хочется кое-что у тебя спросить, наложница Линь. Надеюсь, ты не откажешься разъяснить мне один любопытный момент?
Наложница Линь молчала, но взгляд её стал настороженным, когда она перевела глаза на Цяньсяо.
— Не волнуйся, не волнуйся, — Янь Мэнмэн дружелюбно похлопала наложницу Линь по груди, а затем широко распахнула глаза и посмотрела на Ушан. Её взгляд ясно говорил: «У неё грудь больше твоей!»
Ушан сердито сверкнула глазами: «Не до этого сейчас! Ты серьёзно думаешь о груди в такой момент?»
Цяньсяо тоже бросила на неё укоризненный взгляд: «Ты издеваешься над тем, что у Ушан маленькая грудь? Хочешь, чтобы потом пришла просить спасти тебя?»
Янь Мэнмэн немедленно отвела глаза и, будто ничего не произошло, с восхищением посмотрела на наложницу Линь:
— Говорят, на второй день после поступления во дворец тебя посетил император, и ты сразу же получила титул гуйжэнь. Ты такая умелая!
Наложница Линь лишь прищурилась, не понимая, к чему ведёт этот разговор и как он связан с её арестом.
Янь Мэнмэн, однако, с воодушевлением продолжала:
— А меньше чем через месяц тебя повысили до ранга пин! Ты была в огромной милости у императора — он вызывал тебя каждую ночь! Женщине во дворце добиться такого — настоящий подвиг!
Она словно болтала ни о чём, но при этом так удачно встала между пленниками, что полностью перекрыла им обзор друг на друга.
Мужчина пристально смотрел на затылок Янь Мэнмэн. Если бы взгляд мог убивать, она умерла бы и воскресла тысячи раз.
— Но почему потом ты так и осталась пин? — продолжала Янь Мэнмэн с искренним любопытством. — В то время как та, что сейчас наложница Жунь — хуже тебя во всём: и лицом, и фигурой, и характером, — вдруг стала фэй? А ты так и осталась пин?
Наложница Линь лишь с ненавистью смотрела на неё, стиснув зубы, но не произносила ни слова.
— Этот мужчина — твой возлюбленный? — Янь Мэнмэн указала за спину.
При этих словах мужчина на мгновение дрогнул, но тут же закрыл глаза.
Цяньсяо и Ушан переглянулись и едва заметно усмехнулись.
— Я так и не могу понять, — продолжала Янь Мэнмэн. — Если он твой возлюбленный, зачем ты пошла во дворец и стала спать с императором? И как он вообще посмел позволить тебе лечь в постель к другому мужчине? А вдруг ты влюбишься в императора?
Мужчина по-прежнему молчал, его лицо оставалось спокойным, будто он уже смирился со всем.
— Да и вообще, — настаивала Янь Мэнмэн, — разве ты после этого ещё чиста для него? Как ты можешь говорить, что любишь этого мужчину, если уже спала с императором? А он? Он сам отправил тебя в постель другого — разве это любовь?
Лицо наложницы Линь исказилось, и даже мужчина слегка дрогнул ресницами.
— О!.. — Янь Мэнмэн вдруг развернулась к мужчине, будто только что постигла истину. — Ты ведь просто гордишься тем, что спишь с женщиной императора? Это даёт тебе особое удовольствие?
Мужчина не отвечал, продолжая держать глаза закрытыми. Но наложница Линь уже с подозрением посмотрела на него!
— Или ты просто используешь её? — голос Янь Мэнмэн стал резким. — Потому что она глупа, наивна, доверчива. Красива, с хорошей фигурой — бесплатная любовница и одновременно полезный инструмент. Почему бы не воспользоваться?
— Нет! Я люблю её! — мужчина открыл глаза и в отчаянии посмотрел на наложницу Линь. — Я люблю тебя! У меня нет таких мыслей, поверь мне!
— Нет! — перебила его Янь Мэнмэн. — Ты её не любишь. Если бы любил, не позволил бы ей идти во дворец. Если бы любил, не отправил бы её в этот коварный мир наложниц. Если бы любил, не отдал бы её в постель императору!
— Это правда? — наложница Линь с болью посмотрела на мужчину. — Ты всё это время использовал меня?
— Нет, нет! — мужчина в панике пытался объясниться. — Я не использовал тебя! Я всё спланировал, я хотел...
Но он не договорил — чья-то ладонь легла ему на макушку, и он закричал от боли:
— А-а-а!..
— Отпустите его! Отпустите! — наложница Линь изо всех сил рвалась из пут. Не сумев освободиться, она обратилась к Цяньсяо: — Госпожа, прошу вас, отпустите его! Я всё расскажу, всё! Только спасите его!
Цяньсяо молчала, лишь спокойно глядя на неё.
— Ты понимаешь, зачем я задавала все эти вопросы? — Янь Мэнмэн вдруг подпрыгнула и встала перед наложницей Линь, загораживая ей вид на Цяньсяо. Её лицо оставалось доброжелательным. — Ушан собирается провести Сканирование души, но твой возлюбленный слишком сильный — она не уверена, что сможет сделать это с первого раза. А если он решит покончить с собой до процедуры? Вот я и старалась вывести его из себя, чтобы Ушан смогла всё сделать успешно.
— Ты чудовище! — закричала наложница Линь и снова стала вырываться.
— А ты? — лицо Янь Мэнмэн вмиг стало серьёзным. — Ты разве человек? Ты использовала мужчину, который любил тебя годами, заставила его делать всё ради твоего настоящего возлюбленного. И до сих пор играешь роль! Кто ты такая? Человек ли?
Наложница Линь замерла. Её взгляд стал злобным.
— Ты врёшь!
— Ха! — Янь Мэнмэн отступила к Ушан, бросила взгляд на побледневшего мужчину и снова посмотрела на наложницу Линь. — Зачем тебе продолжать обманывать его? Хочешь, чтобы он сопротивлялся? Но если он будет сопротивляться, станет полным идиотом. Это ведь именно то, чего ты хочешь?
Он уже пойман, пользы от него нет — пусть лучше останется без памяти. Так вы сохраните свои тайны, избавитесь от свидетеля и риска одновременно, верно?
Когда наложница Линь попыталась возразить, Янь Мэнмэн резко перебила её:
— Не отрицай! Госпожа давно выяснила: ты не человек князя Сянь, ты служишь старшему господину. И твоё сердце принадлежит именно ему, не так ли?
Что он тебе пообещал? Титул императрицы? Или, может, главной наложницы?
Думаю, императрицы!
Выходит, ты никого не любишь. Ты любишь только себя и власть!
Наложница Линь несколько раз пыталась вставить слово, но Янь Мэнмэн говорила так быстро, что та не успевала. В конце концов, у неё не осталось слов.
Она посмотрела на спокойно сидевшую Цяньсяо, затем на Ушан и Янь Мэнмэн — и вдруг рассмеялась.
Сначала тихо, потом всё громче и громче, пока из глаз не потекли слёзы.
— Твоя история прекрасна, — с издёвкой сказала она, обращаясь к Янь Мэнмэн. — Но это всего лишь выдумка.
Затем она повернулась к Цяньсяо:
— Госпожа, наверное, чувствует себя счастливой? Думает, что пользуется особой милостью императора? Верит, что может распоряжаться нами, наложницами, по своей воле, потому что император тебе доверяет?
Но не забывай: я была первой женщиной императора. Вы говорите, что я «нечиста», но разве сам император чист для тебя?
Ради чего ты всё это делаешь?
Любит ли он тебя по-настоящему? Или лишь потому, что ты внучка маршала Цзюня? Потому что твой дедушка контролирует четверть армии Тяньцзэ? Потому что ты ему обязана? Потому что у тебя такие способные подчинённые? Потому что у тебя всегда есть пилюли для наград? Потому что ты умеешь командовать войсками?
Ты действительно думаешь, что император любит тебя?
Наложница Линь задала эти вопросы так, что любой другой на месте Цяньсяо, возможно, усомнился бы в чувствах императора.
Но Цяньсяо была не «любым другим». И то, что связывало её с Сыту Фэнцзюэ, было далеко за пределами понимания наложницы Линь.
Цяньсяо молчала.
Зато Янь Мэнмэн рассмеялась:
— Ха! Хочешь посеять раздор между госпожой и императором? Да ты даже не достойна этого! Лови мой секрет — огромный, такой, что умрёшь спокойно!
http://bllate.org/book/2988/329071
Готово:
