В двадцатидевятилетнем возрасте Чжоу Яньцянь сбежала из мегаполиса, вырвавшись из оков офисного рабства, и в родном городке выкупила небольшую лавку всякой всячины.
И в тот же миг положила глаз на симпатичного водителя, что привозил ей товар.
Девушку-водителя звали Лянь Вань, жила она прямо над лавкой. Возраста была небольшого, лицо имела красивое, вот только вечно холодное, а манеры — отстраненные; отвечала обычно односложно. Как-то раз Чжоу Яньцянь подошла к ней чуть ближе, так та отступила на полшага, словно не в силах вынести запах её духов или вид короткого топика на бретельках.
Хм. Чжоу Яньцянь с недовольством подперла подбородок, размышляя: неужели она так её боится?
Кто бы мог подумать, что уже в следующую секунду, закончив разгрузку и зайдя в дом попить воды, Лянь Вань мельком взглянет на легко одетую Чжоу Яньцянь — и её лицо вмиг вспыхнет до самых кончиков ушей. Она тут же отвернулась и застыла на месте, не смея даже обернуться.
А позже Лянь Вань и вовсе оставила машину перед лавкой и не уезжала до самого утра.
Глава 1
В полдень разгара лета жара стояла такая, будто мир превратился в пароварку, и на улицах не было ни души. Большую часть постоянных жителей Пинчуаня составляли старики и дети, которые в это время спали дома после обеда.
Закончив утреннюю смену, Лянь Вань пригнала машину на стоянку.
Видя, что дорога пуста, она нажала на газ, внимательно следя за движением впереди. Фургон ускорился и перемахнул через «лежачий полисмен», подпрыгнув на кочках. К счастью, она уже развезла товар и возвращалась на базу порожняком, так что можно было не бояться, что груз внутри рассыплется. Но амулет удачи, висящий в кабине, раскачивался в такт тряске, время от времени ударяя её по голове.
Лянь Вань протянула руку и слегка смахнула его, но он не поддался.
Попробовала еще раз, но в этот раз промахнулась, лишь рассекла воздух.
В следующую секунду амулет снова качнулся и шлепнул её по макушке.
Не сказать чтобы это сильно раздражало или было больно, просто Лянь Вань ненавидела подобные ощущения: это было сродни тому, как идти сквозь густой туман, от которого невозможно уклониться, и бить кулаками по пустоте. С одной стороны — всё идет не так, как хочется, с другой — не знаешь, что предпринять, будь то люди или обстоятельства.
Лянь Вань нажала на тормоз, немного сбавила скорость, сорвала злополучный амулет и швырнула его на заваленное всяким хламом пассажирское сиденье.
Грузовик продолжал движение. Лянь Вань с каменным лицом смотрела на пустую дорогу, слегка нахмурившись, отчего в лучах полуденного солнца её безупречные черты лица стали казаться еще острее.
Лянь Вань была очень хороша собой, и в Пинчуане об этом знали все, от мала до велика. Звучит, может, и удивительно, но Пинчуань был крошечным — таким, что, встав на крышу, можно было оглядеть его весь от края до края. Это был ничем не примечательный городок, затерянный среди гор и вод; его жизнь была подобна самому названию, да и был он таким же, как бесчисленные другие городки, забытые в потоке времени: никакой современной архитектуры, лишь деревья, закрывающие небо, узкие длинные улицы и едва заметное, тягучее, словно растянутое время.
В таком городке дистанция между людьми была невероятно короткой: достаточно просто вытянуть шею — и даже уши напрягать не нужно — чтобы узнать, что соседи ели на завтрак и о чем супруги из дома напротив спорили вчера вечером.
Что уж говорить о Лянь Вань, которая выросла в Пинчуане и никуда отсюда не уезжала. Все узнали о её существовании после того страшного пожара на западе города, когда она, единственная дочь двух погибших, стояла во главе похоронной процессии, держась за руку бабушки.
Бледная, худенькая девочка с невероятно спокойными глазами. Она не любила разговаривать, но люди относились к ней снисходительно, со смесью сочувствия и жалости.
А уж было ли это отношение высокомерным — вопрос индивидуальный.
Когда люди сталкиваются с чужим горем, они неизбежно начинают сравнивать его со своей жизнью, словно извлечение собственной выгоды из чужих страданий — один из главных догматов человеческого существования.
Поэтому в атмосфере такой «снисходительности» путь взросления осиротевшего ребенка был не из легких. Молчаливость, постоянные взгляды учителей и одноклассников, тяжелая жизнь бабушки с внучкой... А смерть бабушки перед самым выпускным словно поставила жирную точку на юности Лянь Вань.
В университет она не поступила.
В городке полно тех, кто окончил школу и не пошел учиться дальше, но она была другой. Росла, становясь всё красивее, да и характер имела гордый. Работы в городке было немного, а той, что по душе молодежи — и того меньше. Из всех её одноклассников, кто не пошел в университет, только она не вышла замуж и не устроилась на завод. Сначала училась водить трехколесный мотороллер у мастера, доставляя комбикорм, а позже, сама не зная как, получила права на грузовик и попала в местную транспортную колонну. С того момента она встала на верный путь. Когда Лянь Вань села за руль грузовика и начала развозить товар по улицам и переулкам, соседи перестали смотреть на неё как на ребенка.
В конце концов, в том, как она ловко выпрыгивала из водительского кресла, была какая-то особая грация, которой нельзя было не восхититься.
Ты стала взрослой. Если бы твои родные знали, они бы успокоились.
Так они ей говорили.
Слушая это, Лянь Вань чувствовала, что всё это бессмысленно — и то самое ощущение ударов по пустоте возвращалось вновь.
Она, как обычно, отвечала молчанием, холодно кивая, совершенно не соблюдая светских приличий.
Опять молчит, — думали люди, по-прежнему снисходительно прощая ей эту черту.
Грузовик ехал по дороге, в приоткрытое окно задувал горячий, едва ощутимый ветерок, от которого клонило в сон. Сорвав амулет и убедившись, что вокруг никого нет, Лянь Вань прибавила газу, мечтая поскорее добраться домой и поспать.
Светло-голубой фургон свернул в узкий проулок.
Стоянка была открытой, и в летний полдень здесь можно было облиться потом за пару минут. Парковкой это место можно было назвать с натяжкой — просто расчищенный от сорняков пустырь, где стояла почти вся городская техника. Подъехав к привычному месту, Лянь Вань увидела, что остальные грузовики уже разбросаны в беспорядке. Она мастерски припарковалась задом, затянула ручник, выключила зажигание, протерла панель приборов, распахнула дверь и спрыгнула вниз, стряхивая полотенце с ручки двери. В каждом её движении сквозила резкая, четкая красота.
http://bllate.org/book/29856/3634882
Готово:
