И правда, Се Ин с самой первой встречи прозвал его дядей из-за той праздничной щетины на его лице.
Вот только на этот раз Се Ин, судя по всему, вовсе не собирался сдаваться так легко: он изогнул губы в улыбке и подался еще ближе к сидевшему в инвалидном кресле человеку.
— Дядя, раз уж у Торговой ассоциации свои правила, то я хочу заключить с тобой одну сделку.
«Джей» опустил голову, уворачиваясь от него, аккуратно собрал опустошенную Се Ином бутылочку с зельем восстановления и сияющую золотом Душу доблести, прижал их к груди и, отъехав на инвалидном кресле на шаг назад, вновь напустил на себя вежливую улыбку:
— Слушаю вас.
Се Ин с любопытным видом окинул взглядом всю эту цепь его телодвижений, призванных выдержать дистанцию, вытер с уголка рта капли зелья, взмахнул рукой, высыпая на деревянный столик остальные девяносто семь золотых монет, и неторопливо заговорил:
— Мне нужна Торговая ассоциация, и мне нужно, чтобы ты помог мне кое-кого найти.
Он знал, что Торговая ассоциация на это способна. Се Ин изо дня в день ходил отмечаться в Дневной Торговый Дом, полагая, что уже примелькался, да и его репутации должно хватить, чтобы получить у «Джея» персональное поручение. Согласно игровым настройкам, хозяин заведения должен был согласиться на его просьбу.
И действительно, «Джей» немного подумав, кивнул:
— Хорошо, скажите, кого именно вам нужно найти: гостя из иного мира, похожего на вас, или кого-то из моих спутников?
Гости из иного мира — это игроки, а спутники «Джея» — NPC. Это было условие из разряда «выберите одно из двух».
Но Се Ин выбирать не стал.
— Я понятия не имею, игрок он или NPC. Я знаю лишь одно: он выглядит точь-в-точь как ты. Совершенно одинаково. Помоги мне отыскать его, и он станет моим парнем.
Лишь когда лицо Се Ина вновь оказалось в опасной близости, хозяин Торгового Дома «Джей» наконец сообразил, что так называемая сделка — это очередная шуточка со стороны этого гостя из иного мира.
В глазах золотоглазого мужчины читалось предельное смущение: по заложенной в него программе в такие моменты ему полагалось краснеть.
И на столь безупречном, красивом лице в самом деле проступил румянец, но прежде чем «Джей» успел отреагировать как-то иначе, виновник беспорядка уже легко перемахнул через деревянный столик.
Се Ин стоял снаружи, указывая на горку золота на столе, и уголки его губ тронула улыбка.
— Дядя, деньги я уже заплатил, а как отыскать человека — решай сам. Я уеду на несколько дней, и надеюсь, к моем возвращению у тебя будет ответ.
В глазах «Джея» отразились недоумение и удивление: слова и поступки Се Ина, судя по всему, поставили перед NPC, наделенным сложнейшим вычислительным двигателем в игре с полной сенсорной передачей, поистине неразрешимую задачу.
Однако Се Ин не дал ему возможности задать вопрос: он закрыл глаза и привычным движением руки вышел из игры.
Снова открыв глаза, он обнаружил, что вернулся в собственную комнату.
Потолок съемной квартиры был мертвенно-белым, до боли в глазах. Се Ин постоял с закрытыми глазами какое-то время, прежде чем смог наконец снять с головы штуковину, напоминавшую наушники.
Это было устройство для входа в Остров Смерти. По обеим сторонам этих наушников располагались высокочувствительные магнитные пластинки, которые улавливали малейшие мозговые волны человека, определяя его ощущения и намерения. Точно так же они могли передавать ощущения из игры обратно в мозг, обеспечивая тем самым полное погружение и всеведение.
Такие крошечные наушники обошлись Се Ину в круглую сумму.
Он размял затекшие кости, встал с кровати и в пару шагов раздвинул шторы. Солнечный свет тут же беззастенчиво хлынул в тесную съемную квартирку, освещая каждый предмет в комнате.
Проще некуда клетчатое простыня, светло-серое одеяло, прикроватная тумбочка, собранная из ящиков, а на ней — настольная лампа и фоторамка.
В рамке стояла фотография с надписью от руки красным маркером: «Памятное фото ко Дню милосердия среди учащихся городской старшей школы». В первом ряду стояли ребятишки с раскрасневшимися от холода щеками, их похожие на морковки пальчики судорожно сжимали транспарант с лозунгом «Солнечная мечта, согретая любовью», а во втором ряду стояли старшеклассники в форме. Тот, что стоял прямо посредине, держался на редкость прямо.
Се Ин приоткрыл дверь в маленькую ванную комнату и, зажав в зубах зубную щетку, вернулся к кровати. Смахнув пальцем пыль с фотографии, он взглянул на часы на стене, в паре ворвался обратно в ванную, сплюнул пасту, переоделся, подхватил сваренные в углу баулы и вышел за дверь.
Полтора часа в набитом автобусе, изнуряющая тряска под палящим солнцем — выйдя из транспорта, Се Ин чуть не вывернул наизнанку. Поставив багаж на землю, он немного перевел дух, поднял глаза на вывеску со словами «Детский дом», потер переносицу и постарался взбодриться.
— Директор! Я вернулся!
Се Ин подергал за железную калитку, и громкий металлический лязг перекрыл его собственный голос. Вскоре из двора заспешила пожилая женщина, на ходу улыбаясь:
— Вернулся, Малыш Пышка.
— Не бегите так быстро, не бегите, — шутливо запричитал Се Ин, устремляясь навстречу и успевая подхватить ее под руку в тот самый момент, когда калитка отворилась. Он игриво ущипнул ее за тыльную сторону ладони. — А наша бабуля, кажется, поправилась!
Пожилая женщина, к которой он обращался столь фамильярным образом, вовсе не рассердилась. Лишь сделав вид, что сердится, она шлефнула его по плечу:
— Да-да, я потолстела, а ты исхудал.
Се Ин озорно ухмыльнулся, вернулся за своими баулами и последовал за директором во двор.
— А где Гуаньгуань? Почему ее не видно? — спросил Се Ин, забивая комнату старушки привезёнными с боем вещами, и вальяжно уселся на старый кожаный диван с несколькими дырками.
Директор принесла пиалы с простой водой, села рядом и укоризненно произнесла:
— Сколько раз тебе говорить, нельзя звать ее Пышкой, ее зовут Тун Гуаньгуань. Она уже большая девушка, учится в старшей школе. Она же не знала, что ты приедешь, и с утра ушла к одноклассникам.
Се Ин взял треснувшую пиалу, сделал большой глоток холодной кипяченой воды, скривил губы:
— Ладно-ладно, она взрослая девушка, а я все тот же сорванец. Мы тут оба горшки да склянки: ее зовут Тун Гуаньгуань, а я так и остаюсь Малышом Пышкой.
— Са сам придумал себе такое прозвище, а мне язык не поворачивается... — Голос директора затих, словно она что-то вспомнила, и она умолкла.
Имя Се Ин выбрал себе сам. Дети из детских домов обычно носили фамилии вроде Тун, Фу или Го, и стоило им выйти в большой мир, как ими тут же начинали интересоваться посторонние. Се Ину в школьные годы из-за этого пришлось хлебнуть немало хлопот. Позже, когда он поступил в университет и государство уже давно изменило политику, он просто взял и поменял себе имя.
Вот только директор звала его так больше десятка лет и давно привыкла. Даже перестав использовать его прежнее имя, она все равно машинально продолжала называть его Малышом Пышкой.
Заметив перемену в настроении директора, Се Ин тут же перевел тему:
— Ладно, раз уж я вернулся сюда, я снова Малыш Пышка! Называйте меня как хотите!
Лицо директора сразу посветлело, и она с надеждой спросила:
— А в этот раз на сколько дней приехал?
Се Ин очистил мандарин, сунул дольку в рот директору, другую закинул себе, заговорил с набитым ртом:
— На семь дней, захвачу Первомай и ежегодный отпуск. В этот раз поживу подольше.
— Отлично, я сейчас же пойду уберу твою комнату!
Услышав, что он остается, директор расцвела от счастья и уже собиралась идти хлопотать, но Се Ин не стал ее останавливать. Медленно доев мандарин, он побежал к лестничной площадке и крикнул:
— Нужно тут чем-нибудь помочь?
— Нужно! У Тун Гуаньгуань сломался компьютер, иди почини! — донесся голос директора из глубин комнаты — зычный, крепкий, полный сил и задора, несмотря на возраст.
Се Ин потянулся и отправился за дело.
Из компьютеров в детском доме оставались лишь пара огромных мониторов, выделенных много лет назад, да ноутбук, пожертвованный кем-то позже. На нем стояла система Windows XP, и для одной только загрузки требовалось несколько минут. Он же пообещал Гуаньгуань, что когда она поступит в колледж, он сам купит ей новый компьютер.
Тун Гуаньгуань отказалась: мол, когда она поступит в университет, то будет совмещать работу и учебу, совсем как Се Ин, сама купит себе компьютер, а еще построит большую виллу, чтобы отблагодарить директора.
Сейчас в детском доме осталась только Тун Гуаньгуань. Директор уже постарела, место здесь глухое, и за последние годы дети один за другим уезжали: кого-то по счастливой случайности усыновили, кого-то отдали на попечение в семьи из соседних деревень, а других из-за учебы или проблем со здоровьем перевели в детские дома с лучшими условиями. Остальной персонал тоже перевели в другие места.
Тун Гуаньгуань училась в выпускном классе старшей школы — время было самое ответственное, и она ни за что не соглашалась уезжать, оставшись здесь. Директор тоже в ближайшие пару лет должна была выйти на пенсию, и поговаривали, что еще через какое-то время старые покосившиеся корпуса детского дома снесут и этого места больше не станет.
Закончив с компьютером, Се Ин принялся проверять лампочки на лестнице. Пара штук мигала, и он везде вкрутил новые.
Директор была женщиной волевой и ответственной. Даже в самые трудные времена для детского дома она не опустила руки и каким-то чудом, экономя на всем, вырастила их всех. Се Ин легко мог представить, как в дождливые и бурные ночи старушка карабкалась на стул, чтобы вкрутить лампочку, а потому старался выполнять всю работу на совесть.
В полдень Се Ин приготовил пару блюд, поболтал с директором, посмотрел телевизор и немного подремал. Ближе к вечеру он услышал, как прыгая и подпрыгивая возвращается Тун Гуаньгуань.
Она была в школьной форме, которую стирали уже бесчисленное количество раз, и ее голос раздавался задолго до того, как она сама появилась на пороге.
— Любимая директор, я вернулась!
Она шмыгнула в корпус и сразу увидела развалившегося на диване Се Ина.
— Ой, да это же братец Се Ин! — Тун Гуаньгуань была на шесть лет младше Се Ина, и как раз в те годы, когда Се Ин учился в школе, она доставляла ему больше всего хлопот. Ему частенько приходилось воспитывать девчонку, а она не упускала случая поскандалить с ним. Но за прошедшие годы Тун Гуаньгуань повзрослела, и их отношения стали даже чуточку мягче, хотя манера общаться по-прежнему оставалась колючей — приветствуя его, она непременно норовила выпустить пару колких словечек.
— Ага, у меня каникулы, приехал погостить на пару дней. Доставай домашку, я буду проверять, — Се Ин протянул ей приведенный в порядок ноутбук. Остальные уже вовсю играли в игры через устройства полного погружения, но старый ноутбук, кашлявший при каждом включении, все равно заставил Тун Гуаньгуань расплыться в улыбке.
— Есть!
Прищурившись в ожидании загрузки компьютера, она привычно открыла какой-то сайт, вытащила из рюкзака тетрадку и, что-то бормоча под нос, принялась делать записи.
— И надо же такому случиться, чтобы ваше старшее величество работало без переработок! Все ведь говорят, что программисты пашут до посинения. Сколько тебе там осталось до увольнения по возрасту в 35 лет? Чего ты не спешишь трудиться на благо кармы...
Се Ин закинул в рот кислый мандарин и поморщился:
— Вашими молитвами постараюсь помереть в 34.
— Хватит тут про смерть всякую! Садитесь ужинать! — прервала их перепалку директор. Се Ин и Тун Гуаньгуань тут же подскочили, чтобы вместе пойти накрывать на стол.
http://bllate.org/book/29846/3633537
Готово:
