По мере того как бумажная лодка догорала дотла, мелкий призрак тоже полностью исчез. В воздухе ушей Гу Сяомэн и Янь Шу всё ещё звучало лишь одно слово: «Спасибо». Это было самое громкое слово, которое он произмолвил, его прощальный голос, оставленный этому миру.
Всё стихло, словно никакой жестокой битвы только что и не было. Однако выломанная дверь, разбросанные по всему полу обломки тел, наглухо связанный по рукам и ногам Сяо Сань и молодой полицейский, чуть не сошедший с ума от страха, — всё это красноречиво доказывало, что происходящее вовсе не было сном.
Закинув рюкзак за спину, Гу Сяомэн собралась срочно возвращаться в больницу. Хотя Семь душ (Ци-по) уже удалось отыскать и их состояние выглядело неплохо, вернуться всё же стоило как можно раньше.
Вот только с этим непутёвым Сяо Санем ещё предстояло разобраться, да и в устроенном здесь кавардак оказались втянуты полицейские — уйти так просто вряд ли удастся.
И действительно, средних лет полицейский, всё это время стоявший у входа на лестницу, заметив, что Гу Сяомэн надевает рюкзак, поспешно окликнул её:
— Маленький наставник, пождите.
Гу Сяомэн мысленно вздохнула: она так и знала, что уйти запросто не получится, и остановилась, оборачиваясь к нему.
Не говоря уже о том, как она расправилась с тем непонятным монстром, всю её недавнюю череду действий он наблюдал от начала и до конца. Видеть, как она с абсолютно серьёзным лицом беседует с пустотой и сжигает деньги вместе с бумажной лодкой... Хотя на душе у него всё ещё оставалось смутное недоверие, он собственными ушами слышал то самое искреннее «спасибо». Теперь мужчина больше ни капли не сомневался в Гу Сяомэн, и в его тоне даже послышалось некоторое почтение.
— Это... наши коллеги уже в пути, возможно, чуть позже вам потребуется оказать содействие нашему расследованию, — виновато улыбаясь, произнёс полицейский. На сердце у него было прескверно: как вообще вести расследование по такому делу? Если бы не рассказы стариков из деревни, услышанные в юности, и не сегодняшний собственный кошмар, он бы ни за что в жизни во всё это не поверил.
Гу Сяомэн кивнула — конечно же, она посодействует. Только бы этот дядя-полицейский всё толково объяснил своим, чтобы потом её снова без разбора не скрутили в наручники.
Подойдя к Сяо Саню на расстояние трёх шагов, Гу Сяомэн опустила взгляд на него. Они заявились сюда с самого раннего утра, и после всей этой суматохи уже наступил полдень. Свет, проникая сквозь зелёные ромбовидные стёкла окон, падал на Гу Сяомэн, и от игры света и тени она казалась какой-то надломленной.
Говорят, что глаза — это зеркало души. Сяо Сань сейчас не мог произнести ни слова, и единственной частью его тела, которая всё ещё принадлежала ему самому, оставался взгляд — даже сейчас наполненный ядовитой, змеиной ненавистью.
— Ты действительно проиграл Янь Шу. Полностью и безоговорочно.
Полиция прибыла быстро, но Гу Сяомэн никак не ожидала, что приедет столько народу.
Выглянув в окно, она увидела, как из пяти патрульных машин высыпало несколько десятков вооружённых до зубов сотрудников. Они окружили крематорий так плотно, что туда не смогла бы залететь даже муха. В отличие от тех двоих полицейских, что были здесь раньше, эти бойцы являлись спецназовцами.
В конце концов, происшествие было масштабным, и появление следственной группы еще можно понять, но зачем же сгонять столько людей? К тому же разве подобные потусторонние события, от которых трещат по швам все привычные представления о мире, не должны оставаться тайной для как можно меньшего числа людей?
Гу Сяомэн никак не могла взять это в толк, но размышлять долго ей не позволили: к ней в сопровождении трое бойцов спецназа направлялся седовласый мужчина в белой рубашке.
— Здравствуйте, я начальник Управления общественной безопасности провинции Чжэцзян, Син Чжэн.
Старик в очках в золотой оправе, бодрый и полный сил, с пронзительным взглядом, протянул Гу Сяомэн правую руку.
Ничуть не тушуясь, Гу Сяомэн пожала её, мысленно восхитившись: какая же от него исходила мощная праведная энергия! Под его пристальным взором она, хотя и не совершила за своей спиной ничего дурного, невольно почувствовала себя неуверенно.
— Мои сослуживцы уже вкратце обрисовали мне ситуацию, не могли бы вы ещё раз подробно рассказать обо всём, что здесь произошло?
Хотя формально это звучало как вопрос, на деле фраза была сказана в повелительном наклонении.
Конечно же, Гу Сяомэн могла. Она детально изложила всё, что случилось с момента их прибытия в крематорий, опустив лишь ту часть, которая касалась Янь Шу и Лю Цзиньшэна — упомянув лишь, что пришла сюда ради поимки злого духа.
Выпалив всё на одном дыхании, Гу Сяомэн даже почувствовала сухость во рту. В глазах Син Чжэна плескалась бездонная глубина, и прочитать по ним какие-либо эмоции было невозможно — поверил он ей или нет, оставалось загадкой. Обдумав слова, она заговорила вновь:
— Возможно, вам трудно в это поверить, но я ручаюсь, что всё это чистая правда. Тот офицер полиции видел всё от начала до конца, он может подтвердить мои слова.
Она кивнула в сторону среднего возраста полицейского, который с момента появления Син Чжэна стоял молча.
— Нет, я вам вполне верю. Но мне хотелось бы узнать, не утаил ли чего от меня Небесный наставник Гу?
Син Чжэн выглядел всё так же невозмутимо и ничуть не выказал удивления перед лицом столь невероятных вещей.
Услышав это, Гу Сяомэн внутренне вздрогнула. Она скрыла лишь то, что было связано с Янь Шу — поскольку это касалось её личного пространства, — но в остальном ни единой детали происшествия в крематории не утаила. Неужели...
Колеблясь, Гу Сяомэн повернулась в поисках Янь Шу, желая спросить у неё совета, и заметила, что Янь Шу, которая до этого момента радовалась возвращению Семи душ, теперь стояла с абсолютно красными глазами. Она неотрывно смотрела вперед, а её тело слегка подрагивало.
Гу Сяомэн оглянулась назад и, убедившись, что та смотрит именно на Син Чжэна, окончательно утвердилась в своих догадках.
— Расскажи ему всё, от него это не скроешь. Только не говори, что я здесь, — тихонько обратилась к ней Янь Шу, в её глазах читалась невыразимая буря эмоций.
Раз уж сама Янь Шу дала добро, Гу Сяомэн тем более не стала упрямиться.
— Я делала это ради Янь Шу. Того самого Янь Шу, которую вы знали, — выпалила Гу Сяомэн.
На лице Син Чжэна наконец промелькнули перемены — в них читалось нечто среднее между неверием и облегчением.
Мягко вздохнув, она обычно не любила ворошить прошлое ушедших: те тайные истории давно рассеялись вместе со смертью тех, кто через них прошёл, оставив после себя лишь бесконечные сожаления.
Но всё же она начала с того, как мать Цзи Цин обратилась к ней за помощью, и слово в слово повторила всё, что рассказывала ей Янь Шу, вплоть до их прихода в крематорий.
Син Чжэн смотрел ей прямо в глаза, стоя неподвижно, и долгое время хранил молчание. Ждать пришлось так долго, что Гу Сяомэн даже закралось сомнение — а не перепутала ли Янь Шу человека? Наконец он заговорил:
— Янь Шу... та девчонка всё ещё не ушла?
Его голос утратил прежнюю властность, наполнившись отцовской заботой — так близкие справляются о том, как живётся уехавшим далеко странникам.
— Нет, она здесь. Стоит рядом с Цзи Цин. Если хотите ей что-то передать, я могу передать ваши слова.
Личное дело Янь Шу всегда имело статус высшей секретности. Поскольку в живых оставались близкие ей люди, её гибель так и не предали огласке, и даже на панихиду не стали звать посторонних. Но раз эта девушка знала столь интимные подробности её прошлого и детали, касающиеся Цзи Цин, последняя капля сомнений в сердце Син Чжэна исчезла.
Как бы они ни береглись от мести живых, от злобы мёртвых защититься так и не смогли.
Син Чжэн поправил очки, перевёл взгляд на искреннее лицо Гу Сяомэн и проглотил застрявшие в горле слова:
— Это мы перед ней виноваты.
По сей день он отчётливо помнил ту первую встречу с Янь Шу — её кипучую энергию, промокшую насквозь одежду и несгибаемый взгляд. И он никогда не смог бы забыть, в каком виде обнаружили её тело на городской свалке.
И не только её. Лица всех боевых товарищей, павших за годы борьбы с наркотиками, во всех их проявлениях — всё это Син Чжэн не забудет до конца своих дней. Наблюдая за тем, как старик погрузился в редкую для него боль, Янь Шу, прекрасно понимая, что он её не услышит, всё же не удержалась от слов:
— Этот путь я выбрала сама, в этом нет ничьей вины.
Если кого и винить, так это тех бесчеловечных наркоторговцев. Добрые люди всегда норовят взвалить всю ответственность на собственные плечи.
Гу Сяомэн пересказала слова Янь Шу, пояснив, что та говорила ей об этом раньше.
Син Чжэн слабо улыбнулся. Когда речь заходила о бывших товарищах, его непоколебимая аура словно слабела. Семьдесят девять полицейских жетонов висело на стене; месяц назад Янь Шу официально стала семьдесят девятой. Ни один из них не уходил без подобных слов. Те, кто шли вперёд, сменяя друг друга, в конечном счёте были сделаны из одного теста.
— Она была лучшей ученицей из всех, кого я воспитал, и лучшим сотрудником полиции.
Син Чжэн увёл с собой большинство людей, оставив Гу Сяомэн лишь двух судмедэкспертов — им предстояло дождаться, пока она закончит с делом Сяо Саня, чтобы зашить на теле повреждения, полученные в драке.
Только теперь Гу Сяомэн поняла, почему у дверей морга дежурили не простые охранники крематория, а самые настоящие полицейские. Оказывается, покойный при жизни пытался добиться выплаты честно заработанных денег для рабочих, за что застройщики в отместку столкнули его с высоты, спровоцировав огромный общественный резонанс. Именно поэтому полиция и выставила охрану, опасаясь каких-либо диверсий со стороны девелоперов.
Она сама прибыла в Ханчжоу с головой погруженной в дело Цзи Цин и совершенно не следила за социальными новостями, а потому ничего об этом не знала. Бросив взгляд на тело, она поняла: его душа давно покинула бренную оболочку и отправилась на Перерождение.
Раздумывая, каким именно способом лучше всего разобраться с Сяо Санем, Гу Сяомэн вдруг почувствовала легкую тяжесть на плече. Ощущение прохлады просочилось сквозь одежду, заставив её от приятного удивления слегка вздрогнуть.
— Отличная работа.
Знакомый голос и родной запах — оборачиваться не было никакой нужды. Опасаясь напугать судмедэкспертов, Гу Сяомэн под благовидным предлогом отправила их в разгромленный морг искать разбросанные фрагменты тел, а сама, едва сдерживая радость, обернулась и заговорила шёпотом:
— Сестрица Юй! Вы вернулись~
В голосе девушки прорезались высокие нотки — явное свидетельство переполнявшей её радости от слов Ли Нюйюй. Она чуть прищурилась, приняв милый вид просительницы, выпрашивающей похвалу.
Ли Нюйюй и без того была выше Гу Сяомэн, а носила к тому же миниатюрные каблуки, так что макушка Гу Сяомэн приходилась ей как раз по шею. Сейчас та моргала глазами, глядя на неё снизу вверх, точь-в-точь как виляющая хвостом большая собака.
Улыбнувшись уголками глаз, Ли Нюйюй не удержалась и потрепала её по макушке:
— Мм, просто великолепно, ты справилась отлично.
Гу Сяомэн расплылась в улыбке, смущенно опустила голову и привычно ухватила Ли Нюйюй за руку, легонько раскачивая её.
Ли Нюйюй позволила ей вести себя так, и взгляд её стал ещё мягче. Пальцы, зажатые в руке девушки, чуть качнулись назад, отвечая на рукопожатие. Другой свободной рукой она легонько коснулась спины Гу Сяомэн, пуская в ход циркуляцию внутренней энергии для восстановления её сил.
Ощутив идущий со спины прилив тепла, Гу Сяомэн согрелась всем телом. Боль в груди к тому моменту уже утихла, и ей вовсе не хотелось, чтобы Сестрица Юй тратила на неё свои силы. Поспешно шагнув в сторону, она заставила руку Ли Нюйюй опуститься.
— Не нужно, Сестрица Юй, я в полном порядке. Просто из-за чрезмерной физической нагрузки немного сбилось дыхание, всё уже давно прошло.
На самом деле Ли Нюйюй вернулась ещё тогда, когда они только прибыли в крематорий, но, как и прежде, скрыла свой облик и ауру, наблюдая со стороны. Она не имела права вмешиваться лично до тех пор, пока жизни Гу Сяомэн не угрожала смертельная опасность.
http://bllate.org/book/29783/3624127
Готово:
