Словно открылась заветная шкатулка. Наболевшее за столько лет тяжелым грузом лежало на сердце, и у Янь Шу вдруг возникло непреодолимое желание выговориться. Раз уж она всё равно мертва, теперь уже не имело значения, что именно говорить.
— Она была на два года младше меня. Дети из богатых семей всё-таки совсем другие. Пошла в среднюю школу, а всё такая же наивная, и на макушке — два маленьких забавных пучка.
В глазах Янь Шу заискрилась глубокая ностальгия. Она даже схватила Гу Сяомэн за руку, пытаясь изобразить всё наглядно, и развела руки в стороны, словно очерчивая в воздухе шар.
— Смотри, вот такие примерно пучочки. В то время я ужасно проказничал, прямо как дикая обезьяна. У подростков же самоуважение зашкаливает, мне не хотелось, чтобы меня кто-то спонсировал, вот я и задирал её специально — взял и растрепал ей прически.
Она говорила сама с собой. Гу Сяомэн и Ли Нюйюй молча слушали, никак не отзываясь. Казалось, ответа от них ей и не требовалось: раз уж спектакль начался, представление должно продолжаться, даже если в зале нет ни единого зрителя.
— Какая же она была хорошая... Из-за моих издевательств у неё глаза краснели, но она не жаловалась. А в конце концов даже уговорила отца продолжить меня спонсировать. Я и так-то учился неважно, а тут такое дело: взял деньги её семьи, деваться было некуда, пришлось вгрызаться в гранит науки изо всех сил. Оценки так и поползли вверх — иначе я просто не мог перед ней оправдаться.
Янь Шу улыбнулась. В тот период она, помимо еды, сна и редких вылазок погулять с Цзи Цином, почти всё время проводила за учебниками. Пожалуй, это был момент пика её усердия.
— А потом подошло время вступительных экзаменов в институт, и я спросил её: кем ты хочешь стать в будущем? Она ответила, что мечтает быть прокурором, наказывать зло и защищать добро. Такой работы, где нужно целыми днями сидеть над книгами, я бы не вытянул. Но тогда я подумал: а вот полицейским-то я стать смогу! И пошел поступать в полицейскую академию, чтобы потом вместе с ней стоять на страже справедливости. Как же это было бы здорово...
Вглядываясь в погруженную в тяжелый сон Цзи Цин, Янь Шу постепенно утихла. Во взгляде застыли боль и раскаяние, её кадык судорожно дернулся, и она опустила голову.
— Только теперь я поняла: совсем это не здорово. Ни капельки. Это я её сгубил, я виновата перед ней.
Янь Шу больше не смела смотреть на лежащую на кровати Цзи Цин — на ту самую жизнерадостную и смешливую девчонку из прошлого, её любимую девочку, которую она теперь довела до такого состояния. Кожа да кости, способные держаться лишь на капельницах с питательными растворами.
Ее тело забилось в крупной дрожи, по фигуре Янь Шу пошли волны черного тумана. Заметив это, Ли Нюйюй тут же положила руку ей на плечо, источая тяжелое давящее присутствие.
Янь Шу глухо застонала, дрожь прекратилась, а черный туман стремительно рассеялся, не оставив и следа.
— Прости, тебе нужно взять себя в руки. Стоит тебе потерять рассудок и превратиться в разъяренного духа, как ты уже никогда не сможешь обрести Перерождение.
Ли Нюйюй пристально посмотрела на нее и, убедившись, что та успокаивается, убрала руку и умолкнула.
У духов нет слез, зато у Гу Сяомэн они были. Непонятно почему, ей стало невероятно жаль Янь Шу и Цзи Цин. Разлученные границей между мирами живых и мертвых, разведенные смертью — это и есть самая большая боль на свете.
Вообще-то тем, кто занимается их ремеслом, положено смотреть на жизнь и смерть философски. В конце концов, всё на свете не исчезает по-настоящему: после смерти ты становишься призраком, забываешь прошлое и ступаешь в новое перерождение, а если суждено — когда-нибудь снова встретишься. Ну а если твоя душа подвергнется развеиванию души, ты просто растворишься в этом небе и океане, среди цветов и трав — везде, где бы ты ни проходил, она будет там.
Она понимала этот закон лучше кого бы то ни было, но стоило столкнуться с подобным вживую, как она раскисала сильнее остальных. Не будь у нее этого природного дара, даже учитель наверняка сказал бы, что ей не место в их профессии.
Так ты...
Гу Сяомэн слегка поперхнулась, шмыгнула носом и, немного подумав, так и не решилась задать вертевшийся на языке вопрос.
Принимая во внимание ее профессию и чудовищный вид в момент гибели, вопрос о том, как именно она умерла, казался лишенным всякого смысла.
— Хочешь спросить, как я погибла? — Янь Шу немного перевела дух и вернулась в нормальное состояние.
Поймав виноватый взгляд Гу Сяомэн, Янь Шу с широким жестом махнула рукой:
— Мое прикрытие раскрыли, вот и загнулась черт знает за что.
Сказано это было легко и непринужденно, но всю заключенную в этих словах жестокость и боль знала лишь она одна.
К подобным людям Гу Сяомэн всегда испытывала глубочайшее почтение. Народные стражи, безымянные герои — эти слова никогда не были пустой шуткой, а само понятие героизма всегда было тяжелым бременем.
— Почему же ты раньше вела себя так жалко?
Она не стала спрашивать, почему та не идет на Перерождение: очевидно, когда сердце отягощено привязанностями и одержимостью, мирно пройти круг сансары невозможно. На тех, кто служит стране подобным образом, почивает благословение государственной удачи, и если она сама не желает уходить в загробный мир, Царство Мертвых не сможет принудить ее ни к чему.
— Во всем виноват Сяо Сань!
Взгляд Янь Шу вновь ожесточился, ее глаза полоснули по окружающим, словно лезвия, источая убийственный холод.
— Он был вторым человеком в наркосиндикате, куда я внедрилась. Именно из-за него мое прикрытие рухнуло. И что с того, что он меня прикончил? Ха-ха-ха, самому ему тоже сладко не пришлось! Я же вцепилась ему в глотку напоследок, и его собственный главарь уложил его из пистолета.
От ярости Янь Шу едва не рассмеялась, резко вскочила на ноги, быстрым шагом приблизилась к постели Цзи Цин на расстояние метра и вдруг замерла, круто повернувшись к Гу Сяомэн и Ли Нюйюй.
— Я не держу зла за то, что он убил меня, и даже могу простить то, чем он занимался при жизни. Но он не смел разивать рот на Цинцин!
После смерти Янь Шу долгое время пребывала в каком-то полубессознательном состоянии. Это ощущение было странным — словно бы и не спала, но и не бодрствовала. Ей казалось, что она превратилась в уличный фонарь или телеграфный стол. Каждый день мимо нее проходили бесчисленные толпы людей, галдящих и говорящих без умолку.
Как же шумно, как же надоело. На душе у Янь Шу было лишь глухое раздражение: кто она такая и почему оказалась здесь? Мысли ускользали, и в конце концов она бросила попытки в них разобраться. Это продолжалось так долго, что Янь Шу почти привыкла. Пока в один прекрасный день перед ней внезапно не появился человек во всем черном.В отличие от тех шумных людей с расплывчатыми лицами, он словно рассеял туман и стал отчетливо виден.
— Простите, офицер. Поскольку вы погибли столь мучительной смертью, мы обязаны перестраховаться и подержать вас здесь какое-то время, чтобы вы затаив обиду не нарушили общественный порядок в Мир людей.
Мужчина в костюме говорил с мягкой улыбкой. Зажав подмышкой папки с документами, он виновато поклонился ей.
Офицер? О, похоже, она действительно была офицером — только никогда не носила полицейской формы. Мутные воспоминания немного прояснились, и обрывки прошлого нахлынули на нее.
— Студентка Янь Шу, после тщательного и детального изучения результатов вашего вступительного экзамена и различных психологических тестов мы пришли к выводу, что вы — превосходный материал. Вы отлично подходите для роли тайного агента, внедренного в подполье. Мы искренне приглашаем вас присоединиться к нам, но, разумеется, не станем принуждать: все зависит исключительно от вашего собственного решения.
В день зачисления почтенный старец в белоснежной рубашке пригласил ее в свой кабинет. Сначала она сильно нервничала, думая, что не прошла по какому-то из критериев, но никак не ожидала услышать от него подобные слова.
Тайный агент — это словосочетание казалось ей бесконечно далеким, чем-то из гонконгских боевиков о полицейских и бандитах. Почти все агенты в тех фильмах обладали невероятными боевыми искусствами, к тому же они все, кажется, были мужчинами, и ей еще не доводилось встречать женщин-шпионов.
Поддавшись инстинкту, она озвучила свое сомнение. Несмотря на несколько наивный вопрос, старец не стал отделываться шуткой, а лишь сильнее нахмурил брови.
Это всего лишь людские предрассудки. В любую эпоху находятся бесчисленные пробужденные, и разве среди них нет женщин? Пол — это не ограничение, женщина способна достичь вершин в любой профессии, и полиция, разумеется, не исключение. Напротив, в полицейском деле нам необходимо привлекать куда больше женщин.
Выйдя из кабинета, Янь Шу продолжала мысленно возвращаться к его словам, и что-то в ее груди рвалось наружу.
С самого детства она росла в окружении, пропитанном предрассудками по отношению к женщинам, и Янь Шу уже почти привыкла плыть по течению и онеметь душой. В детском доме мальчиков всегда усыновляли охотнее. Многих маленьких девочек воспитатели намеренно наряжали мальчишками только для того, чтобы они приглянулись потенциальным приемным родителям.
К этому Янь Шу всегда относилась с презрительным пренебрежением: мол, и не нужна мне такая семья, подумаешь, велика потеря. Внутри нее булан протеск, хотя причину она толком сформулировать не могла. Теперь же она поняла: это было ее собственное достоинство как девочки.
В те дни погода в Ханчжоу стояла скверная. Стоило Янь Шу выйти за ворота полицейской академии, как с неба закапал дождь. Сначала он был мелким и моросящим, но быстро усилился, и не прошло и десяти секунд, как она промокла насквозь.
Янь Шу не взяла зонт. Сначала дождь казался слабым, и она даже прибавила шагу в надежде добежать до автобусной остановки, пока не ливануло по-настоящему. Ну а теперь что ж — можно больше не суетиться. Раз спешить некуда, она просто сбавила темп и неторопливо пошла под дождем, размышляя о своем.
Проходя мимо перекрестка, она заметила, что на улице почти не осталось машин и пешеходов: низко висели грозовые тучи, и в такую погоду никто не хотел лишний раз задерживаться на улице. На посту ДПС даже светящиеся полосы на светоотражающих жилетах казались тусклыми.
Янь Шу остановилась на зеленый свет и покосилась на регулировщика. Дождь лил как из ведра, размывая все вокруг, а надетяя на сотрудника просторная форма не позволяла толком разобрать его пол.
У поста имелся большой зонт от солнца, но перед лицом ливня он был совершенно бесполезен. Регулировщик все равно то и дело выбегал на дорогу управлять движением, а раз уж он вымок до нитки, то и возвращаться под зонт смысла не было.
Загорелся зеленый свет, и Янь Шу зашагала к противоположной остановке, продолжая думать: почему бы просто не стоять на посту под навесом зонта? Разве не для этого он нужен?
Ответа она так и не нашла. Автобус все не ехал, и Янь Шу от скуки принялась оглядываться по сторонам, заметив наконец, что рекламные щиты на остановке посвящены призыву на армейскую службу.
Дикие, величественные горы и пронзительно чистое небо. Возможно, дело было в удачном ракурсе съемки, но развевающийся на ветру пятизвездный красный флаг казался на одной высоте с парящим в небесах орлом. Под государственным флагом стоял в затылок друг другу ряд бойцов, обращенных к зрителю спинами.
Каждому в жизни выпало прожить отрезок времени, отданный борьбе за свои идеалы.
Янь Шу про себя повторила эту фразу, подняла голову и посмотрела в небо: недавний удушливый ливень будто выбился из сил, и тучи постепенно рассеивались, обещая просвет.
Вскоре сквозь плотную пелену облаков пробился первый луч солнца. И правда распогодилось. Янь Шу протянула руку, пытаясь поймать солнечный свет, но он ускользнул сквозь пальцы и лег на землю.
На мгновение погрузившись в задумчивость, Янь Шу опустила голову. Регулировщик на посту, похоже, тоже радовался внезапному прояснению погоды: он снял фуражку, чтобы вылить из нее скопившуюся воду.
Больше досаждавший дождь не застилал глаза, и Янь Шу наконец отчетливо увидела струящиеся из-под фуражки мокрые черные пряди.
Оказалось — девушка.
В тот день она так и не села на тот несвоевременно пришедший автобус, и Янь Шу снова предстала перед седовласым старцем в белой рубашке.
— Я согласна присоединиться.
Старик удивился, что она ответила так быстро. Глядя на просквозившую насквозь девушку, он ощутил в его взгляде легкую ностальгию и умиротворение.
http://bllate.org/book/29783/3624121
Готово:
