Растрёпанные чёрные волосы юноши трепал ветер, чёрная толстовка на нём хлопала на ходу.
Неизвестно, сколько прошло времени, но наконец мотоцикл остановился.
Нань Цин слез, вернул шлем и куртку Юй Чжуюню и попрощался с ним.
Это был довольно старый жилой район. Управляющая компания почти не выполняла своих обязанностей, и клумбы между многоэтажками старики перекопали под огороды. Красно-белые матерчатые ленты, которыми жильцы отграничивали свои владения, висели тут и там, беспорядочно переплетаясь друг с другом.
Район был густонаселён, свет горел практически в каждом окне. Стоило войти в подъезд, как становилось совершенно невозможно понять, на каком этаже и в какой квартире кто живёт.
И всё же Юй Чжуюнь словно поддался какому-то наваждению и какое-то время смотрел на окна.
Четырёхцилиндровый двигатель мотоцикла ревел невероятно громко, и даже в неподвижном состоянии транспорт привлекал к себе всеобщее внимание.
Вскоре распахнулось несколько окон, и оттуда выглянули люди. Через небольшое расстояние доносились раздражённые, режущие слух жалобы:
— Чёрт возьми, как же задолбали эти мотоциклисты! Возомнили себя крутыми, что ли? Орать тут на всю улицу!
— Ладно тебе, меньше болтай, заходи скорее, этот тип тут совсем рядом...
— Ой, папа! Какой крутой мотоцикл!
— Да ты с ума сошёл, куда уставился?! А ну марш сюда! Садись за уроки!
— ...
Силуэта Нань Цин так и не было видно.
Юй Чжуюнь отвёл взгляд и внезапно холодно усмехнулся.
Он с усилием выкрутил ручку газа и под ещё более яростный грохот умчался прочь.
-
Пережив за весь вечер столько потрясений, Нань Цин ещё долго приходил в себя на четвёртом этаже, который казался совсем невысоким.
Едва он отпер дверь, как услышал гневный окрик Гу Мэйфан:
— Ты ещё смеешь смотреть вниз! Какое тебе дело до мотоциклов и спортивных машин? Я спрашиваю: это ты вечно таскаешь в школу гору завтраков и перепродаёшь их там с наценкой?!
Гу Юйбинь отвёл взгляд от окна, его глаза забегали:
— Мам, всё совсем не так. Просто одноклассники попросили меня помочь им купить, они сами добровольно доплачивали мне пару юаней...
— Вот как? А те деньги, — Гу Мэйфан посмотрела на Гу Юйбиня с некоторым разочарованием, — ты все спустил в игровых автоматах? Или приберёг для каких-то других целей?
Сердце Гу Юйбиня ухнуло в пятки. Одних игровых автоматов ему, конечно, было мало — он откладывал деньги, чтобы накопить себе на телефон.
Если Гу Мэйфан обо всём узнает, все его планы пойдут прахом.
Он инстинктивно поднял голову, надеясь, что кто-нибудь замолвит за него словечко, и бросил умоляющий взгляд на Гу Цзяхэ:
— Сестрёнка...
Девушка спокойно и холодно отвернулась, делая вид, что ничего не слышит.
Он сжал зубы, и в груди бурной волной поднялась обида. Гу Юйбинь перевёл взгляд на Нань Цина, который снимал обувь у входа:
— Да нет же, я правда купил справочники, ведь так, братец?
Нань Цин как раз вошёл в прихожую и послушно поздоровался:
— Мам.
Внимание Гу Мэйфан немного рассеялось, она посмотрела на Нань Цина:
— Почему ты сегодня так поздно? Ничего не случилось?
— Нет, просто задержался в школе.
Голос Нань Цина был мягким и тихим:
— Я не знаю, покупал ли Гу Юйбинь справочники, но...
Все трое замерли, машинально подняв на него глаза.
Нань Цин спокойно произнёс:
— Какая бы учебная литература ни понадобилась, у меня всё это есть, тратить деньги без нужды не нужно. Так что Гу Юйбинь может вернуть те деньги маме.
— ...
Гу Мэйфан схватила Гу Юйбиня за ухо и принялась отчитывать с новой силой.
Гу Цзяхэ встала и направилась в свою комнату. Проходя мимо Нань Цина, она слегка замедлила шаг.
Раньше она временами переживала за своего сводного брата.
У него был слишком мягкий нрав, он был слишком добрым и вечно молчако вкалывал ради близких и друзей. С таким характером, если не иметь чётких принципов, очень легко стать жертвой чужих манипуляций.
Она ужасно боялась, что Нань Цин слепо встанет на сторону Гу Юйбиня и покроет его.
Но она никак не ожидала...
— Тот...
Заметив, что Гу Цзяхэ в задумчивости застыла в коридоре, Нань Цин слегка притормозил у порога, его чистые и искренние глаза смотрели прямо на неё:
— У меня тут довольно полная подборка справочников, тебе случайно ничего не нужно?
Гу Цзяхэ: — ...
Гу Цзяхэ: — Можно взглянуть? Спасибо.
-
В понедельник во время церемонии поднятия флага по школьному радио объявили о дисциплинарных взысканиях за драку между Юй Чжуюнем, Сун Цзе и Тан Цзыцзянем. Юй Чжуюнь получил всешкольный выговор с занесением в личное дело и отстранение от занятий на три дня; Сун Цзе схлопотал предупреждение, а Тан Цзыцзянь — испытательный срок с отстранением на неделю.
Когда эти результаты были оглашены, среди учеников поднялся шум. Даже Чжоу Анькан не удержался от того, чтобы нахмуриться и толкнуть Нань Цина локтем:
— Слышь, у этого Юй Чжуюня что, какие-то связи наверху? Говорят, он отделал тех двоих до полусмерти, почему ему тогда...
— Гражданин Сун и гражданин Тан умышленно испортили чужое имущество в классе, подвергли учащегося Юя насмешкам и оскорблениям, а также вступили с ним в обоюдную драку, проявив возмутительное поведение, в связи с чем...
Чжоу Анькан замер.
Нань Цин посмотрел на него и тихо, но твёрдо повторил то, что сказал в прошлый раз:
— Юй Чжуюнь не плохой человек.
Столь неожиданный поворот событий заставил учащихся второго года старшей школы ещё долго оживленно обсуждать происходящее, но вскоре им стало не до того. Приближающийся ежемесячный экзамен поглотил всё их внимание.
Это была важнейшая проверка перед фестивалем искусств, и если завалить её, то после уже не останется совести веселиться и гулять. Все закусили удила, и серьёзная, напряжённая атмосфера учёбы держалась вплоть до окончания вечернего занятия в четверг.
Ученики убрали книги, освободили парты и наклеили на них именные таблички.
В классах стоял шум, а по школе сновали толпы людей.
Старина Гао вызвал Юй Чжуюня в школу, чтобы забрать бумажную копию выговора и заодно убрать свои вещи. Однако в его парте было настолько пусто, что не нашлось даже ручки, так что, пока остальные продолжая суетиться, он ушёл раньше всех.
Обойдя бурлящие толпой коридоры, он неожиданно для самого себя забрёл к доске объявлений у спортивной площадки и резко остановился.
Вокруг царил полумрак, звёзды тускло мерцали в вышине, но имя и фамилия на первой строчке промежуточного экзамена за 2013–2014 учебный год для параллели второго года были видны отчётливо.
Лицо юноши на фотографии излучало мягкий свет, черты были тонкими и прекрасными, а во всём его облике сквозила пронзительная, незабываемая чистая красота.
Юй Чжуюнь простоял на месте несколько секунд, наконец сдвинулся с места и зашагал прочь.
Не успел он пройти и пару шагов, как резко развернулся назад и вытащил недавно купленный телефон.
В галерее царила абсолютная пустота — это был самый первый снимок, который он сделал.
Камера в те годы отличалась весьма посредственным разрешением, а кадр, сделанный в ночной темноте, казался ещё более размытым. Посмотрев на него пару секунд, Юй Чжуюнь остался недоволен.
Он немного отступил назад, оценивая источники света вокруг, и наконец нашёл более подходящий ракурс. Только он собрался поднять объектив и сделать ещё один кадр, как неподалеку послышались звонкие голоса и смех группы парней и девушек.
— ...Ну вот и договорились, на фестивале искусств мы танцуем хип-хоп. Не забудь прийти и пофоткать меня!
— Ладно-ладно, маленькая госпожа. Сколько тебе кадров сделать-то?
— Что значит «сколько»? Разумеется, пока я не буду получаться красиво!
— Пока будешь получаться красиво?! О боже, сжалься надо мной!
— Хм! Мне всё равно, если снимешь плохо, заставлю переделывать до победного!
— ...
Звуки разговоров постепенно затихли, и Юй Чжуюнь внезапно опустил руку, выходя из приложения камеры.
Что он вообще творит?
Совсем сдурел?
Раздраженно потерев переносицу, Юй Чжуюнь покинул территорию школы. Но стоило ему перекинуть ногу через мотоцикл и приготовиться надеть шлем, как по какому-то странному капризу перед глазами вновь возник образ Нань Цина из того вечера.
Белоснежное личико размером с ладонь легко скрывалось под шлемом больше чем наполовину, оставляя на виду лишь пару влажных круглых миндалевидных глаз, в которых отражалось целое небо, усыпанное звёздами.
Прошло несколько секунд, прежде чем он тихо выругался сквозь зубы, вытащил из кармана телефон и набрал свой прежний номер.
С первого раза никто не ответил, и он позвонил снова.
В трубке по-прежнему раздавалось: извините, вызываемый абонент временно недоступен.
Его губы напряженно сжались в тонкую линию, и лишь спустя пару секунд он с некоторым усилием засунул телефон обратно в карман и плотно застегнул шлем. Мотоцикл Suzuki RG500 издал оглушительный рев, спугнув ни в чём не повинных птиц на ветках.
Листья с шуршанием падали на землю, завывал ветер. Среди резкого и шумного грохота внезапно раздалась мелодичная трель звонка.
— Простите, я только что не услышал. Скажите, у вас что-то случилось?
Юноша на том конце провода, судя по всему, только что запрыгнул в автобус — вокруг звонко сыпались монетки и стоял галдеж школьников. Он бережно прижался щекой к телефону, и его голосок, долетавший сквозь мембрану динамика, был до того мягким, что у собеседника замирало сердце:
— Я не хозяин этого телефона, но если вы хотели связаться с ним, можете сказать мне, я обязательно передам...
— Ты ведь ни разу со мной не связался, как же ты собираешься передать? — внезапно произнес Юй Чжуюнь.
Юноша с доски почета, одетый в простую белую рубашку, казался настолько чистым и прозрачным, словно до него никто не мог даже дотронуться. По идее, их пути вообще не должны были пересечься, а даже если бы и пересеклись, эта связь была настолько хрупкой, что её можно было сломать одним движением.
Так что вполне естественно, что за три дня отстранения от занятий он не получил от Нань Цина ни единого звонка.
Нань Цин на мгновение опешил.
Спустя несколько секунд он опустил глаза, и его голос по-прежнему звучал тихо и мягко:
— Простите, я хотел связаться с вами.
— Но вас не было в школе, — проговорил он, — к тому же, когда вы отдавали мне телефон, вы оставили мне и сим-карту.
Телефон лежал у него в кармане словно раскаленный кирпич. Он не смел оставить его дома из страха быть разоблаченным, поэтому носил с собой, переведя в беззвучный режим.
На том конце провода Юй Чжуюнь на миг замолк, а затем резко отвернулся и выругался.
Смутная тревога в душе легко рассеялась, уступив место необъяснимому прозрению и угрызениям совести. Он разжал пальцы, и рёв мотоцикла постепенно стих.
Вокруг мгновенно воцарилась тишина.
— Номер, по которому ты только что звонил, — мой новый, — помолчав немного, приглушенно произнес Юй Чжуюнь. — Тебе нужно что-нибудь? Считай, что за мой счет.
Нань Цин стоял в углу толпы, обеими руками прижимая телефон к уху. Тон Юй Чжуюня на самом деле вовсе не был злым — тот вовсе не сердился.
http://bllate.org/book/29782/3624011
Готово:
