Вставать не хочешь — и не надо, проваливай!
Наконец-то воцарился покой.
Сколько баллов? — неожиданно спросил Дуань Цзышу, выходя из ванной и направляясь к Лу Чжияо, которая занималась приготовлением завтрака.
А? — Лу Чжияо не сразу сообразила.
Оценка качества сна. Сколько баллов? Только не говори, что упала ниже восьмидесяти пяти?
А, — отозвалась Лу Чжияо, поднимая руку и пару раз тыкая в экран. — Восемьдесят девять, сойдёт.
Дуань Цзышу кивнула. — Как чудесно, — произнесла она.
Утром не хотелось ломать голову над едой, поэтому Лу Чжияо снова выбрала лапшу: готовится быстро, съедается тоже. Раз уж Дуань Цзышу крутилась рядом, её можно было занять какой-нибудь несложной работой. Когда лапша была готова, Дуань Цзышу помогла расставить подставки под тарелки. Лу Чжияо даже хотела попросить её донести порцию, но стоило той коснуться края миски, как она тут же отдернула руку, заявив, что та слишком горячая и удержать её невозможно.
Лу Чжияо не стала настаивать и, велев закончить с подставками, усадила её за стол.
Подобная сцена, пожалуй, мерещилась ей в бытность старшеклассницей.
Но...
Почему опять лапша? — Дуань Цзышу взяла палочки. — Мы же только вчера вечером её ели.
В мечтах о таком и речи не было.
Не хочешь — не ешь.
Лу Чжияо постучала пальцем по столу. — Я поем и уйду на работу, а ты давай отправляйся на все четыре стороны.
Дуань Цзышу замерла.
Мне некуда идти, — тихо ответила она. — Дома случилась беда.
У Лу Чжияо дернулся глаз. Дома беда? Неуплата налогов? Только не говорите, что из-за какого-то грандиозного скандала она заявилась сюда прятаться! Посмотрев на часы, она с досадой произнесла: Мне нужно на работу, а когда вернусь, ты выложишь всё как есть. На слишком серьёзные проблемы у меня здоровья не хватит.
Это тебя не коснется, — опустив глаза, прошептала Дуань Цзышу.
Лу Чжияо не нашла, что ответить. Раз уж человек оказался в таком положении, у кого хватит духу говорить с ним жестоко?
Я вернусь пораньше, — бросила она утешение, которое совсем на него не походило, и ушла на работу.
Весь этот день Лу Чжияо провела ни жива ни мертва, с отрешенным видом взбалтывая чай с молоком. Коллеги подшучивали над Сяо Чжаном, пытаясь выведать, как прошла их встреча в реале, а Сяо Чжан лишь мямлила в ответ, что человек он и впрямь замечательный. Коллега, поставивший на то, что двадцать третьего числа объявится мошенник, тяжело вздыхая, брал на себя всю работу по раздаче листовок на ближайшие три дня.
Едва настало время смены, она тут же со всех ног бросилась домой. По дороге Лу Чжияо подумала: не купить ли Дуань Цзышу чего-нибудь вкусненького? В школьные годы та была страшной эстеткой в еде. Но что именно купить? Старшеклассница Дуань Цзышу носила еду из дома, и Лу Чжияо понятия не имела, какие рестораны та предпочитает. В романах у всех этих богатеев всегда под рукой телефоны элитных ресторанов — стоит лишь наугад ткнуть в визитковую карточку, как вскоре тебе доставят целый пир. И всё сплошь южные деликатесы.
Только вот Лу Чжияо и сама не знала, можно ли считать заведение, куда она изредка захаживала, элитным, не говоря уже о том, что еду из торгового центра упаковывать — сущая морока, да ещё и тащить её потом на себе.
В конце концов, Лу Чжияо отбросила лишние сложности и купила корейский набор с жареной курицей. Жареная курица — это же объедение, даже сам президент не отказался бы.
Да и разве это не разновидность южной кухни?
Вернувшись домой и открыв дверь, она увидела Дуань Цзышу, которая все глаза проглядела, глядя на вход. Стоило той заметить её возвращение, как она тут же вскочила с жалобным видом, явно не понимая, куда деть руки и ноги.
Что в конце концов произошло? — спросила Лу Чжияо, выставляя курицу на стол.
Дуань Цзышу опустила голову и спустя долгое время произнесла: Есть выпивка?
Нет, — Лу Чжияо нахмурилась. Она терпеть не могла напитки, которые туманят мозг и оставляют после себя дурманящую тяжесть. — Зато есть кола, будешь?
Дуань Цзышу кивнула, приняла из рук Лу Чжияо банку и одним движением сорвала кольцо. Прислонившись к окну с широким подоконником, она свесила одну ногу, а вторую подогнула. На поверхности колы заплясали пузырьки, издавая шипящий звук лопающейся пены, и Дуань Цзышу, глядя на них, молча сделала маленький глоток.
Небо за окном ещё не до конца погрузилось во тьму, кое-где мерцали редкие огоньки. Дуань Цзышу так и сидела, склонив голову набок; в её профиле были отчётливо видны угольно-черные глаза.
Этот нрав остался точно таким же, как в те годы. Каждое движение казалось непринужденным, и в то же время плавным, словно отрепетированный спектакль. Лу Чжияо вспомнила, как в те времена её зацепило с первого взгляда именно это свойство, после чего она всё глубже увязала в сетях бесчисленных нарочно подстроенных случайных встреч.
Моя семья обанкротилась.
Она произнесла это всё тем же ровным тоном, лишённым всяких эмоций.
Что? — Лу Чжияо, казалось, удивилась сильнее самой потерпевшей. Она знала, что мелкие компании легко разоряются или идут с молотка, но за спиной крупных корпораций стоят интересы бесчисленных людей, и такую гигантскую машину не так-то просто разрушить в одночасье из-за слишком тяжелых последствий.
Сколько у тебя осталось сбережений? — спросила она.
Лу Чжияо знала, что многие крупные боссы оставляют детям абсолютно безопасную и чистую подушку безопасности на случай непредвиденных обстоятельств, чтобы беда не затронула их потомков. Об этом она читала в романах, но полагала, что в жизни всё устроено примерно так же.
Дуань Цзышу покачала головой.
Ничего не осталось.
Лу Чжияо была совершенно сбита с толку, словно слушала какую-то выдумку. Разве появление разорившейся и падшей духом богатой бывшей девушки, с которой они расстались со скандалом, не было избитым сюжетом какого-нибудь бульварного чтива? Только вот у неё самой не было способности презрительно усмехнуться и швырнуть в лицо обидчику чековую книжку.
Те, кого не коснулись проблемы, провернули кое-какие махинации и вывели активы, теперь с ними никто не может связаться, — спокойно поведала Дуань Цзышу, словно ей было совершенно плевать, куда делись эти деньги.
Как они это сделали?
Лу Чжияо встречала подобные сюжеты только в романах, где авторы обычно бессовестно выдумывают детали, оставаясь в неведении, как такое проворачивается в реальности.
Дуань Цзышу приподняла банку, снова отпила колы и умолкла. Из-за опущенных бровей и глаз даже на её бесстрастном лице проступала глубокая печаль. В этой атмосфере Лу Чжияо вдруг стало неловко: она уж было хотела сказать, что спросила лишнего и раз не хочется — отвечать не нужно, но Дуань Цзышу заговорила первой.
Я и сама не понимаю.
На какое-то время воцарилось молчание.
Выражение лица Дуань Цзышу всегда с трудом поддавалось расшифровке, и Лу Чжияо не знала наверняка, действительно ли та ничего не ведает или же здесь кроется какая-то тайна, поэтому допытываться не стала. Беседа заглохла, и сказать было нечего.
Сама же Дуань Цзышу не придала этому особого значения и перевела взгляд на коробку с курицей на столе.
Есть на ночь слишком жирное вредно для здоровья, — промолвила она и подцепила палочками один кусочек.
http://bllate.org/book/29772/3622741
Готово:
