В этот миг мир замер в немом безмолвии. Из-под земли поднимался мутный дым, а ветер доносил запах обожжённой сухой травы. Даже жаркая волна, накатывавшая, словно прилив, не могла заглушить тяжёлую ауру гибели живых существ.
Прошло немало времени, прежде чем молодой культиватор наклонился вперёд.
Жун Юй осторожно отвёл с лица Лу Чжичжи растрёпанные пряди мягких волос. Тонкие брови, изящный нос, тонкие губы и прозрачные мочки ушей — всё это поочерёдно проступало перед его взором.
Юноша долго смотрел на это тело, лишённое души.
Из-за чрезмерного истощения ци его болезненно прекрасные губы слегка дрожали, то смыкаясь, то вновь размыкаясь.
— Слово — закон. Да возникнет белая лилия.
Ну вот, сама призналась, что ты — белая лилия.
Жун Юй прикоснулся двумя пальцами к алому пятну на лбу, несколько раз обвёл его, и из этого знака вырвалась искра ци. Она устремилась ввысь, увлекая за собой рассеянную по миру сознательную сущность Лу Чжичжи, перенеся её через тысячи гор и десятки тысяч ли, пока над головой Жун Юя не вспыхнул огненный след.
Он будто лишился разума и, словно в бреду, вымолвил:
— Если бы ты направила свой ум и сообразительность в нужное русло… Если бы раньше поняла, что именно я спас тебя… Если бы хоть немного благодарности проявила и сама пришла ко мне… Как же хорошо было бы.
— В этом бескрайнем мире я боюсь, что не найду тебя.
— Ты должна мне за старое, а теперь ещё и жизнью обязана.
— Но думаешь, почему я вообще тебя спас? Ведь всё потому, что я…
Сердце заколотилось, жар в груди нарастал.
Молодой культиватор так и не договорил вслух того, что хотел сказать. Он замер, провёл рукой по губам и стёр струйку свежей крови.
— Потому что в этом мире ещё есть те, кто ждёт твоего покаяния, и те, кого ты должна спасти. Ты должна расплатиться по долгам, и те, кто задолжал тебе, никуда не денутся.
— И ещё…
— Лу Чжичжи, если ты снова скажешь, что не любишь меня, я сейчас же поцелую тебя.
Автор добавляет:
P.S. Лу Чжичжи вовсе не «белая лилия» в смысле наивной влюблённой дурочки. Все её «романтические глупости» в прошлой жизни были следствием манипуляций Цзинчэня. Что до вины за беды, обрушившиеся на мир, — она лежит поровну на Лу Чжичжи и Цзинчэне. Никакого оправдания не будет: ошибки есть ошибки, и даже смертью за них не расплатиться. Но прежде чем искупать вину, Лу Чжичжи должна сначала уничтожить Цзинчэня.
Когда сознание Лу Чжичжи вернулось, она уже находилась в теле белой лилии.
Целых несколько дней она одиноко распускалась в ледяной пещере. Голубоватая вода отражала её сияющие белоснежные лепестки. Лу Чжичжи с трудом приняла тот факт, что переродилась в цветок белой лилии.
Было бы ложью сказать, что она не поражена и не потрясена, но больше всего она чувствовала облегчение. Ведь пока есть жизнь — есть всё.
Белая лилия росла посреди чистого пруда, вделанного в стену пещеры, и находилась в полураспущенном состоянии. В самом центре цветка мерцала ярко-красная светящаяся сфера. На девятый день, обретя её, Лу Чжичжи смогла принять человеческий облик.
Впрочем, «человеческий» — слишком громко сказано: стоило ей опустить взгляд, как она обнаружила, что у неё нет ног…
Однако это ничуть не помешало Лу Чжичжи с радостью карабкаться по своим собственным чистым лепесткам при помощи одних лишь крошечных ручек.
На десятый день Лу Чжичжи заметила в пещере камень Сюаньпо, появляющийся раз в сто лет.
После перерождения она впервые попыталась впитать ци. В одном таком камне содержалось целых сто слоёв духовной энергии, и Лу Чжичжи потребовалось три дня, чтобы полностью исчерпать его ресурсы.
На пятнадцатый день, когда она уже собиралась лечь на спину, взгляд Лу Чжичжи упал на верхнюю часть пещеры — там обнаружился зачаток камня Сюаньпо.
Слишком маленький. Ей он был неинтересен.
На восемнадцатый день белая лилия раскрыла последний лепесток. В теле Лу Чжичжи бурлило изобилие ци, и она думала, что теперь в любой момент сможет покинуть пещеру.
Однако в тот же миг она поняла, что её человеческий облик неразрывно связан с истинной формой — с самой белой лилией.
Это открытие повергло её в глубокое уныние.
На девятнадцатый день в пещеру ворвалась группа культиваторов.
Лу Чжичжи, сидевшая на цветке, только что протёрла сонные глаза. Не успела она как следует разглядеть происходящее, как перед её лицом внезапно возник юноша в серой одежде.
Его резко приблизившееся лицо напугало её. Именно в этот момент Лу Чжичжи осознала, что её человеческая форма не обычного размера — она всего лишь величиной с ладонь.
Тут же раздался гневный рёв и брань:
— Вэй Шэнь, ты бесполезный урод! Тебя послали отвлечь зверя, а ты, наоборот, привёл его сюда! Теперь мы все здесь заперты и не можем выбраться! Вэй Шэнь, если уж тебе суждено умереть, так умри один, не тащи нас за собой!
Грубый мужской голос, прокатившийся от входа в пещеру, был настолько силён, что даже лепестки цветка задрожали.
— Да, Вэй Шэнь, мы доверили тебе отвлечь зверя, ведь ты сам сказал, что справишься! Кто бы мог подумать… Ах, как же ты так?! — добавила девушка в белом одеянии, хрупкая, как ива, но с лицом, полным презрения и ненависти к Вэй Шэню.
Юноша в сером, Вэй Шэнь, стоял на коленях прямо перед Лу Чжичжи. Поток оскорблений, словно буря, обрушился на него, делая его лицо мертвенно-бледным. Он сжал глаза, брови сошлись в болезненную складку — он выглядел крайне несчастным.
И всё же Вэй Шэнь медленно обратился к тем, кто называл его никчёмным:
— Простите… меня.
Его фигура была хрупкой, а талия под серой одеждой — тоньше, чем у многих девушек-культиваторов. Совсем не похоже на того, кто способен убежать от зверя.
Лу Чжичжи сидела на верхушке белой лилии. Вэй Шэню стоило лишь чуть приподнять глаза, чтобы увидеть её.
Но юноша, погружённый в муки вины и боли от ран, полученных в схватке со зверем, не заметил крошечного духа лилии.
— Я не понимаю, что случилось… Я бежал именно туда, где были расставлены ловушки, но… но зверь… — Вэй Шэнь не только извинился, но и попытался объясниться.
Однако никто из присутствующих не поверил его бледным оправданиям. Новые насмешки и ругательства обрушились на него, заставляя молча сглатывать слёзы.
— Что тебе ещё сказать?! Ты слаб, не владеешь техниками и не можешь противостоять зверю ци! Мы с таким трудом получили путёвки на это испытание в тайной зоне, а ты всё испортил! Не пойму, кто вообще позволил такому ничтожеству сюда попасть!
Только что выговорившись и почувствовав облегчение, культиватор заметил, как его товарищ подмигнул ему и многозначительно кивнул в сторону входа.
— Э-э-э… — второй культиватор перевёл взгляд с Вэй Шэня на вход и шепнул: — Не говори больше. Ведь Вэй Шэнь — двоюродный брат молодого Даоцзюня Гу.
Первый культиватор тут же вспомнил об этом. Лицо его изменилось, и он поспешно посмотрел к входу. Там, возвышаясь над всеми, стоял молодой Даоцзюнь Гу с мечом в руке — казалось, он ничего не слышал из того, что наговорили его «двоюродному брату».
Культиватор с облегчением выдохнул и, снова глядя на Вэй Шэня, в его взгляде к прежнему презрению добавилось ещё и презрение к протекции.
Неудивительно, что такой ничтожество попал на испытание — просто повезло с роднёй. Даоцзюню Гу, наверное, совсем нелегко иметь такого обуза в лице двоюродного брата.
Хотя они говорили тихо, каждое слово чётко дошло до ушей Вэй Шэня.
Он почувствовал ещё большее унижение и безнадёжность, даже ладони в кровь расцарапал.
«Почему так получилось?» — растерянно думал Вэй Шэнь.
Звери в тайной зоне были свирепы, и даже талантливейший среди них, молодой Даоцзюнь Гу, не мог с ними справиться.
Именно Вэй Шэнь придумал план, как заманить зверя в ловушку. Хотя его идею присвоили другие, он не обижался на украденную славу — лишь бы зверя победили.
Но когда ловушку подготовили, никто не захотел быть приманкой. Девушки боялись потерять лицо, будучи преследуемыми зверем, — это ещё можно понять.
А остальные отказались тратить ци, потому что хотели сохранить силы для финальной гонки за артефактом в тайной зоне.
Только Вэй Шэнь согласился добровольно.
Когда он сказал, что готов быть приманкой, никто не спросил: «Вэй Шэнь, ты точно справишься?»
Все прекрасно знали, что он слаб, не владеет техниками!
Они лишь улыбались и говорили ему: «Даоцзюнь Вэй, ты обязательно справишься!»
А он ответил: «Обязательно сделаю всё, что в моих силах».
И действительно сделал всё возможное, чтобы отвлечь зверя. Но затем попал в иллюзорный туман, не смог остановить разъярённого зверя и был им ранен.
Жгучая боль в груди заставляла Вэй Шэня покрываться холодным потом и судорожно дрожать. Никто не заботился о его жизни — все лишь ругали его за обузу. Его душа терзалась от боли и унижения.
Он отвернулся, чтобы больше не видеть их и чтобы они не видели его.
Крупные, как жемчужины, слёзы катились по его щекам.
«Этого Вэй Шэня и правда жестоко обижают», — подумала Лу Чжичжи, наблюдая, как слёзы падают с его лица.
В этот самый момент у неё зародилась новая мысль.
Она не может вечно оставаться в этой пещере, но и покинуть своё истинное тело — белую лилию — тоже не может. Единственный выход — найти кого-то, кто вынесет её цветок наружу.
И, возможно, этим кем-то станет именно этот несчастный, плачущий юноша.
Почему она так решила?
Да потому что Вэй Шэнь легко роняет слёзы — значит, у него доброе и ранимое сердце.
Но сначала Лу Чжичжи нужно было убедиться в одном.
—
Капля воды упала Вэй Шэню на переносицу. Он удивлённо поднял ресницы, усыпанные каплями росы.
Юноша выпрямился и увидел белую лилию, нежно распустившуюся посреди пруда. Он замер в восхищении, и слёзы тут же высохли.
В следующий миг лепестки задрожали, и из их глубины появилась крошечная фигурка. Она была одета в одежду того же цвета и с тем же узором, что и лепестки лилии, а на шее у неё висела красная светящаяся сфера. Найдя удобное место, девочка уставилась прямо на него.
Вэй Шэнь остолбенел, приоткрыл рот, но не смог вымолвить ни слова.
Лу Чжичжи приложила палец к губам, давая понять, что нужно молчать. Вэй Шэнь, опомнившись, послушно кивнул.
Лу Чжичжи начертила в воздухе печать, и золотистые иероглифы, словно парящие бабочки или извивающиеся драконы, материализовались перед Вэй Шэнем:
«Ты ранен. Камень Сюаньпо исцелит тебя».
Выражение лица Вэй Шэня стало поистине изумлённым. Он не верил своим глазам.
Как только надпись рассеялась в воздухе, он беззвучно спросил губами:
— Ты хочешь сказать, в этой пещере есть камень Сюаньпо?
Поняв его по губам, Лу Чжичжи направила тонкий луч ци. Следуя за ним, Вэй Шэнь увидел в своде пещеры небольшой кристалл, окутанный мягким сиянием.
Камень Сюаньпо появляется раз в сто лет. Вэй Шэнь читал о нём в «Записях о духовных камнях», но никогда не видел вживую.
Согласно трактату, камень Сюаньпо даёт культиваторам обильную ци и может быть переплавлен в пилюли, снимающие последствия укусов зверей. Именно то, что нужно Вэй Шэню.
Хотя Лу Чжичжи ничего не сказала, Вэй Шэнь сразу понял: это лишь зачаток камня, ещё не созревший полностью.
Из такого зачатка получится всего две-три пилюли — хватит, чтобы излечить только его.
Но…
Сердце его дрогнуло. Он встал и оглянулся на остальных.
Среди группы были и другие, раненные зверем. Если разделить пилюли между всеми, их явно не хватит.
Вэй Шэнь нахмурился, колеблясь, но в конце концов принял решение. Беззвучно поблагодарив Лу Чжичжи, он медленно направился к тем, кто держался от него подальше.
Лу Чжичжи сидела на лепестке и наблюдала, как Вэй Шэнь что-то сказал одному из культиваторов. Тот, хоть и не был столь враждебен, как остальные, быстро последовал за ним. Лу Чжичжи тут же прикрылась другим лепестком.
— Да это и правда камень Сюаньпо! Вэй-даоцзюнь, как ты его нашёл? — воскликнул тот с радостным возбуждением.
Вэй Шэнь бросил взгляд на пруд с белой лилией, но Лу Чжичжи уже спряталась. Поняв это, он решил не выдавать её и уклончиво ответил, после чего обратился с просьбой:
— Я хотел бы… попросить даоцзюня Линя изготовить пилюли и разделить их между всеми, кому они нужны.
Линь Юйцзэ был лучшим алхимиком в их группе и прекрасно знал, что из зачатка камня Сюаньпо получится не больше двух-трёх пилюль.
— А если после разделения пилюль не останется ни одной, что ты будешь делать сам? — спросил он Вэй Шэня.
http://bllate.org/book/2977/327944
Готово:
