Линь Ян побледнел, в его глазах промелькнула паника.
— Что ты несешь, пустомеля? С чего бы мне не хотеть твоего появления? — воскликнул он.
Су Цин насмешливо хмыкнул, и его голос, полный иронии, отчетливо прозвучал для всех присутствующих:
— А ты сам не догадываешься? Конечно, потому что ты не хочешь лишаться своего статуса молодого господина Яна. Нужно ли говорить об этом вслух?
Су Цин хлопнул себя по лбу, словно только что вспомнил:
— Ой, заговорился я тут с вами, совсем забыл представиться. Какая невежливость! Меня зовут Су Цин, я младший сын хозяев этого банкета. Меня нашли и вернули в семью всего пару дней назад. А в те далекие годы мать Линь Яна, желая обеспечить своему сыну блестящее будущее, тайком поменяла местами меня и Гу Яна.
Он цокнул языком:
— Говорят, любовь родителей к детям глубока и дальновидна. Линь Ян, твоя родная мать действительно проявила поразительную предусмотрительность ради тебя.
Лица гостей в одночасье изменились. Все взгляды устремились на членов семьи Гу, и в них читалось нескрываемое любопытство.
Линь Ян окончательно побелел. То, что он пытался предотвратить любой ценой, Су Цин выставил на всеобщее обозрение прямо перед толпой. Его идеальная жизнь дала трещину. Он ни за что не хотел признавать таких позорных родителей, он из кожи вон лез, чтобы помешать появлению Су Цина, но потерпел поражение. Теперь все знали, что он — сын обычного торговца.
Су Цин смотрел на меняющееся лицо Линь Яна сверху вниз, чувствуя невероятное удовлетворение. Благодаря той книге он знал: на сегодняшний банкет приглашен Мастер Ци, ректор факультета изящных искусств Столичного университета. Мастер Ци остался в восторге от работ Линь Яна и после начала учебного года собирался сделать его своим личным учеником, что подняло бы репутацию Линь Яна на недосягаемую высоту.
Но теперь Мастер Ци не станет его учить. Су Цин знал, что художник Мастер Ци — человек гордый и прямолинейный, для которого превыше всего стоят чистота помыслов и честь. Поступок Линь Яна уже перешел все допустимые границы. Су Цин, стоявший высоко, видел далеко и заметил, что Мастер Ци только что бесшумно покинул зал.
Линь Ян не собирался извиняться, а значит, Су Цин не намерен был отступать. Он всегда был мелочным в счетах и никогда не оставлял обиды без ответа.
Лица супругов Гу и Гу Фана стали еще мрачнее. Они надеялись представить Су Цина просто как второго молодого господина, чтобы Линь Ян остался их блистательным Ян-шаое, а репутация семьи Гу не пострадала. Они и представить не могли, что Су Цин окажется настолько неуправляемым и решит выплеснуть правду прямо перед всеми, растоптав их достоинство.
Гу Фан, глядя на то, как Линь Ян едва держится на ногах, обнял его за плечи, а затем с упреком и недовольством посмотрел на Су Цина.
Гости переглядывались, на их лицах читалось изумление, а вслед за ним — неоднозначное отношение к Линь Яну. Если присмотреться, Линь Ян действительно не был похож ни на Гу Минхуа, ни на Линь Цин, в то время как этот юноша на втором этаже был как две капли воды похож на чету Гу. Теперь всё встало на свои места. Люди в этом зале повидали немало неприглядных тайн, поэтому быстро сопоставили факты.
Всего пятнадцать минут назад Линь Ян был осыпанным почестями талантливым художником, всеобщим любимцем, на которого смотрели с восхищением. Но стоило пройти лишь мгновению, как в этих взглядах появилась подозрительность. Острые, словно иглы, взоры вонзались в Линь Яна.
Линь Ян окончательно утратил контроль над своим лицом. Он всеми силами пытался не допустить, чтобы Гу Минхуа и Линь Цин представили Су Цина. На самом деле, у них это и не получилось сделать торжественно и официально. Но теперь этот подлец Су Цин посмел выкрикнуть всё прямо здесь, перед всей толпой. Эти тайные, оценивающие взгляды жгли сильнее ядовитых ос. Гости вокруг шептались, и этот приглушенный гул отовсюду проникал в уши Линь Яна, раздражая его самые чувствительные нервы.
Не выдержав такого давления, он развернулся и уткнулся лицом в широкую, крепкую грудь Гу Фана.
Гу Минхуа быстро пришел в себя. Его лицо потемнело от ярости, и он свирепым взглядом приказал охранникам подняться и увести Су Цина. Заметив это движение, Су Цин с улыбкой произнес:
— Ой-ой, не нужно горячиться. В такой радостный день, если прольется кровь, приедет полиция или пойдут нехорошие слухи, то господин Гу, вы же сами от этого пострадаете больше всех.
Это была открытая угроза. Су Цин был уверен: Гу Минхуа не осмелится на радикальные действия в подобной обстановке. Охранники остановились, в нерешительности обернулись к Гу Минхуа и не рискнули сделать ни шагу.
Гу Минхуа был вне себя от злости, но не знал, что делать с Су Цином, а стоявшая рядом Линь Цин давно растерялась.
Су Цин смотрел вниз, на Линь Яна, прячущегося в объятиях Гу Фана, затем перевел взгляд на самого Гу Фана, чей взгляд был холодным, как лед, и снова спросил:
— Линь Ян, теперь ты признаешь, что это ты запер меня?
Если бы Линь Ян признался и искренне извинился, Су Цин на этом бы остановился. Но если нет — пусть пеняет на себя.
Линь Ян никогда бы не признался. Здесь собрались люди с высоким статусом и влиянием, включая почтенного Мастера Ци. Если он признается во всеуслышание, его жизнь будет разрушена!
Поэтому Линь Ян поднял голову и упрямо отрезал:
— Су Цин, я же сказал — это не я! Должно быть, слуги допустили ошибку. Ты ведешь себя так агрессивно… Неужели ты ненавидишь меня и всех вокруг, поэтому хочешь навесить на меня ложные обвинения, чтобы унизить меня и поставить хозяев банкета в неловкое положение? Если хочешь придраться, всегда найдется повод! Я этого не делал и никогда не признаюсь! Хватит уже вести себя неразумно, всему есть предел.
Су Цин чуть было не начал аплодировать. Посмотрите на эту технику зеленого чая: как невинно он выглядит, хотя сам совершил подлость, а теперь выставляет других клеветниками.
Упрямый, как баран. Поистине, пока не увидит врата ада, не прольет слез.
Нынешний Су Цин пробудился, он больше не тот дурак, которому суждено лишь оттенять главного героя. Раз извинений не будет, не стоит винить его в жестокости. На лице Су Цина отразилось некое сожаление. Он вздохнул, словно от безысходности:
— Ну ладно, раз не признаешься, так тому и быть.
Супруги Гу, увидев, что Су Цин, казалось, готов отступить, облегченно выдохнули. Даже лицо Линь Яна немного расслабилось.
http://bllate.org/book/29760/3621028
Готово:
