Оба они старательно избегали этой темы, поэтому молчаливо сошлись на том, будто её не существует.
Сун Синь и Вэнь Цзюньхэ виделись несколько раз, и, заметив, что тот находится в дурном состоянии, Сун Синь спросил, не поссорился ли он с Бай Ли. Вэнь Цзюньхэ ответил рассеянно и хранил молчание.
— Это ведь из-за того случая, да? — произнес Сун Синь. — Можно понять, на твоем месте я бы тоже разозлился. Изволь нормально перед ним извиниться.
На сей раз Вэнь Цзюньхэ не стал утаивать от Сун Синя:
— Он сказал, что мы расстаемся.
Сун Синь слегка опешил, в душе у него поднялась целая буря из неопределенных чувств, но он лишь машинально спросил:
— Тебе нужно, чтобы я съездил всё объяснить?
Вэнь Цзюньхэ пот переносицу. В последнее время он сильно уставал: ему приходилось справляться с делами компании, выдерживать безосновательное давление со стороны отца, а в довершение ко всему — холодное отношение Бай Ли. Всё это порождало в нем изнуряющее чувство потери контроля.
— Дело не только в том инциденте, гораздо важнее то, что произошло потом, — сказал Вэнь Цзюньхэ. — …Я натворил очень плохих дел.
Сколь же ужасные поступки совершил Вэнь Цзюньхэ, Сун Синь даже не мог вообразить. То, что Вэнь Цзюньхэ согласился поведать другу о своих сердечных терзаниях, уже само по себе казалось невероятным.
Всего за несколько встреч Сун Синь успел понять, что невозмутимый по природе Вэнь Цзюньхэ рядом с Бай Ли становился крайне эмоциональным.
Сердце Сун Синя упало, и всего его словно обухом ударили — в словах и поведении Вэнь Цзюньхэ он уловил множество деталей, шедших вразрез с ходившими вокруг слухами. Быть может, в этих проявлениях эмоций не мог до конца разобраться даже сам виновник — Вэнь Цзюньхэ.
Но он всё равно хотел попытаться. В конце концов, заставить себя отказаться от любимого человека было слишком тяжело.
Вечером Ань Увэй устроил застолье, объявив, что раз Сун Синь полностью оправился, нужно закатить пир в честь избавления от напастей. На этот раз собрались лишь старые друзья, знавшие друг друга с пеленок, никаких посторонних и сомнительных личностей не было.
К удивлению всех, Вэнь Цзюньхэ явился вместе с Бай Ли.
Присутствующие слегка удивились, но быстро приняли невозмутимый вид. Ань Увэй тут же вышел вперед и вежливо поприветствовал Бай Ли. Остальные гости вели себя подчеркнуто сухо и равнодушно, воспринимая того лишь как очередного спутника, которого Вэнь Цзюньхэ притащил с собой.
Улучив момент, Ань Увэй подошел к Вэнь Цзюньхэ и спросил:
— Зачем ты его привел? Сегодня же собрание свои́х, никаких посторонних!
Вэнь Цзюньхэ бросил короткую фразу:
— Он не посторонний.
У Ань Увэя едва глаза из орбит не выкатились. Он перевел взгляд с Вэнь Цзюньхэ, который нес стакан с соком направлявшемуся к Бай Ли, на стоявшего неподалеку Сун Синя — тот беседовал с друзьями, но то и дело бросал взгляды на Вэнь Цзюньхэ, — и подумал, что теперь тут станет по-настоящему жарко.
Пожалуй, из-за того, что сегодня Вэнь Цзюньхэ выказал к Бай Ли явную заботу и внимание, окружающие перестали относиться к нему с прежней открытой неприязнью, хотя особой теплоты к нему тоже не питали. По правде говоря, их отношение к Бай Ли полностью определялось отношением самого Вэнь Цзюньхэ.
Самим же Бай Ли всё уже было безразлично. Он холодно наблюдал, как собравшиеся чокаются бокалами, чувствуя себя совершенно чужим на этом празднике жизни и полнейшей шуткой в глазах остальных.
И по сей день эта шутка была вынуждена на цыпочках ходить перед всеми, выскребая до дна душу в раздумьях, как же с честью убраться восвояси из этой нереальной любви.
Сун Синь с бокалом вина в руке подошел и остановился рядом с Бай Ли, вежливо и учтиво завязав светскую беседу.
— Бай Ли, прости меня за прошлый раз, я тогда всё не так понял. Я приношу извинения за Цао Цзюньяня и остальных, — произнес Сун Синь с достоинством, без малейшего подтекста, говоря исключительно по делу.
Бай Ли ответил вполне сносно, сказав, что всё в порядке.
Сун Синь, озаренный улыбкой, в своем бежевом костюме выглядел истинным воплощением изящества и благородства — поистине несравненным сыном знатного рода. Бай Ли подумал: с чем он может тягаться против такого лунного света? Разве что со своими восемью годами?
Бай Ли не понимал, зачем Вэнь Цзюньхэ понадобилось тащить его сюда. Раньше на подобные сугубо дружеские посиделки Вэнь Цзюньхэ его никогда не брал. Если же целью было лишь заставить Сун Синя извиниться, в этом не было никакой необходимости.
Перед выходом из дома Вэнь Цзюньхэ совершенно неожиданно, без каких-либо предупреждений, велел ему переодеться и собираться вместе.
Бай Ли тихо спросил:
— Можно я не пойду?
Вэнь Цзюньхэ лишь бросил:
— Поехали.
Тон его был мягок, но не допускал возражений.
Бай Ли подумал: ладно, поедем; меня столько лет кряду унижали и насмехались подо мной, от одного раза хуже не станет. Он твердо решил: будь что будет, в конце концов, таких возможностей побыть изгоем у него оставалось немного.
По правде говоря, в самом начале Бай Ли искренне старался влиться в круг общения Вэнь Цзюньхэ, но в первый же год расшиб себе лоб в кровь. Семьи большинства тех, кто окружал Вэнь Цзюньхэ, были весьма влиятельны в Пинчжоу; если выстроить их по пищевой цепочке, все они занимали первый ярус, а худшие из них — по меньшей мере полтора. Бай Ли же происходил из самой обычной семьи, и его, разумеется, никто в грош не ставил.
К тому же, по их мнению, Вэнь Цзюньхэ в будущем предстояло жениться, а Бай Ли был лишь постоянным партнером по постели, и чувства в их мире ценились меньше всего.
Их взгляды и происхождение кардинально различались, поэтому слиться воедино было попросту невозможно.
Впрочем, как бы Вэнь Цзюньхэ ни отличался от них, он всё равно неизбежно попадал под влияние своего круга. Но у него было одно хорошее качество: он никогда не пускался во все тяжкие. Поняв это, Бай Ли решил, что если хочет продолжать быть с Вэнь Цзюньхэ, ему придется идти на компромиссы и смириться. В дальнейшем у каждого из них появилась своя работа и свой круг общения, и им следовало просто не лезть в дела друг друга.
В голове Бай Ли роился хаос, он то и дело выпадал из реальности и откровенно витал в облаках.
Они стояли в неприметном углу и перебросились парами дежурных фраз: Бай Ли из гуманистических соображений поинтересовался здоровьем Сун Синя, а тот выразил благодарность.
Затем наступила неловкая пауза.
Оба потупились, попивая свои напитки, и не замечали, как со всех сторон к ним уже стягиваются любопытные взгляды зевак.
Цао Цзюньянь, которому вечно не сиделось на месте, подошел с нагловатой усмешкой на лице и, ничуть не боясь раздуть пожар, протянул:
— Ого, извиняешься только за себя, а за Цзюньхэ — нет? Разве он тоже не подозревал нашего Сяо Бая?
Сун Синь взглянул на него и понизил голос:
— Заткнись лучше. Я тебе не шлюха, чтобы такими грязными приёмчиками пользоваться.
Он действительно хотел вернуть Вэнь Цзюньхэ, но еще не опустился до столь низких интриг.
Цао Цзюньянь изогнул брови, искренне не зная, что делать с этим непутевым Сун Синем. Время ли сейчас любезничать? Самое время разыграть драму в стиле зелёного чая, чтобы выжить Золушку!
Он непринужденно вздохнул, и его взгляд скользнул по лицу Бай Ли. Зрачки его были темными, и в момент, когда он смотрел на человека, в его глазах чудилось нечто цепляющее, таящее в себе труднообъяснимую опасность.
http://bllate.org/book/29747/3619283
Готово:
