После окончания университета Бай Ли устроился в дизайнерскую компанию Чжао Ланя. В то время фирма только вставала на ноги, Бай Ли был по горло занят, помогая Чжао Ланю, и, разумеется, без светских приемов и деловых встреч было не обойтись. Из-за этого Вэнь Цзюньхэ нередко ссорился с Бай Ли.
Он требовал, чтобы Бай Ли уволился, но тот стоял на своем. Бай Ли уже много раз шел на уступки, но работа была его последней чертой. В конце концов, оба сделали шаг навстречу друг другу. Бай Ли мог продолжать работать, но при условии, что не будет выходить по вечерам ради выпивки или светских мероприятий — все необходимое следовало перенести на обеденное время. К тому же Бай Ли был обязан приходить по первому зову, чем бы он ни занимался и где бы ни находился.
Бай Ли учился в Пинчжоу, у него было немало однокурсников и друзей, но договориться с ними о встрече становилось все труднее. Постепенно все дружеские связи Бай Ли сошли на нет.
Больше всего Чжао Ланя возмущало то, что для самого Вэнь Цзюньхэ было в порядке вещей постоянно пропадать на встречах, заводить новых друзей и развлекаться. Порой, когда тот перебирал с алкоголем, Бай Ли приходилось забирать его. Друзья Вэнь Цзюньхэ любили помыкать Бай Ли, бесцеремонно отдавая приказы: «напои его водой», «позаботься о нем», — словно это Бай Ли был здесь лишним человеком.
Иногда Бай Ли думал: он не просто лишний, он словно прислуга в собственном доме.
В этот раз внезапное предложение расстаться наверняка имело под собой вескую причину.
Чжао Лань никогда не ставил под сомнение решения Бай Ли. В Бай Ли жила какая-то несгибаемая сила: точно так же, когда он решил быть с Вэнь Цзюньхэ, чужие слова не имели для него никакого значения.
Если сейчас он решил порвать отношения, значит, для Бай Ли этот союз окончательно зашел в тупик, и пути назад уже нет.
Чжао Лань лишь беспокоился, что расставание пройдет не так гладко.
Бай Ли и сам понимал, что легко не будет.
— Когда собираешься сказать ему? — спросил Чжао Лань.
— Как можно скорее.
Бай Ли не стал рассказывать Чжао Ланю, что уже пытался сделать это вчера, и результат был плачевным. В итоге Вэнь Цзюньхэ чуть ли не силой заставил его проглотить эти слова обратно.
Экран телефона мигнул. Бай Ли мельком взглянул: сообщение от Вэнь Цзюньхэ в WeChat с вопросом, где он.
Он ответил: «Я в компании, закончил дела, сейчас еду домой».
Бай Ли сложил остатки еды из коробок в пакет для мусора, сказал Чжао Ланю, что уходит, и в спешке едва не споткнулся на выходе. Чжао Лань выбежал за ним следом:
— Мне тоже пора, подброшу тебя.
Бай Ли отмахнулся, двери лифта уже закрылись.
Чжао Лань постоял некоторое время, чувствуя, что что-то не так. У Бай Ли на лице были следы повреждений, выглядел он встревоженным… неужели… Его сердце упало, он не смог отогнать дурные мысли и, достав телефон, отправил Бай Ли сообщение:
«Сяо Бай, если собираешься говорить о расставании, постарайся сделать это в общественном месте, не дома. Если что-то случится, звони мне в любое время».
Оказавшись внизу, Бай Ли взглянул на время — девять вечера, не так уж поздно. Он поднялся на этаж, открыл кодовый замок и вошел. Как только дверь распахнулась, яркий свет гостиной словно окутал его и потянул вглубь квартиры.
Он никогда не думал, что дом — место, где он когда-то чувствовал себя спокойно, — однажды вызовет у него приступ удушья и физическое отторжение.
Вэнь Цзюньхэ сидел в гостиной, глядя в сторону входа. Казалось, он ждал его, храня полное молчание.
Бай Ли переобулся и, медленно переставляя ноги, прошел внутрь. Остановившись перед Вэнь Цзюньхэ, он встретился с ним взглядом.
Ноющая боль во всем теле не отпускала. Синяки на пояснице, запястьях и лодыжках, скрытые под одеждой, не были видны, но это не значило, что они не болели. После суматошного дня Бай Ли чувствовал, что едва держится на ногах. Ему хотелось лишь одного — уйти подальше от Вэнь Цзюньхэ и просто лечь спать.
Но он не мог.
Всего вчера, на этом самом диване, его возлюбленный обезумел, словно чужой человек, не проявив ни капли жалости. Бай Ли не знал, чем закончилось разбирательство в больнице, но если те двое не стали говорить правду, или же — если они рассказали все как есть, а Вэнь Цзюньхэ все равно настаивает на его причастности к инциденту с Сун Синь, то не станет ли он снова вести себя так же, как вчера?
Вчерашний отказ от расставания был лишь вынужденной мерой, а теперь, повинуясь инстинкту самосохранения, Бай Ли не мог заговорить об этом снова.
У Вэнь Цзюньхэ был тяжелый вид. Он мрачно смотрел на уголки губ Бай Ли, затем перевел взгляд на его фигуру.
Бай Ли молчал, так что говорить пришлось другому.
Вэнь Цзюньхэ, похоже, совершенно не умел проявлять слабость, поэтому довольно сухим тоном объяснил, что произошло сегодня в больнице между ними двумя.
Бай Ли сидел в кресле напротив дивана и молча слушал. В конце он лишь кивнул, дважды произнес «угу» и больше не проронил ни слова.
— Насчет вчерашнего… — Вэнь Цзюньхэ запнулся, чувствуя себя неловко. — Я был не прав. Сяо Бай, прости меня.
Бай Ли слегка расширил глаза, явно не ожидая извинений.
Вэнь Цзюньхэ добавил:
— И еще, я не хочу, чтобы ты при каждом удобном случае заводил разговор о расставании из-за каких-то пустяков.
Пустяков.
Действительно, не стоило тешить себя надеждами.
Бай Ли горько усмехнулся про себя. Восемь лет отношений не исчезают в одночасье, и сейчас, услышав эти пустые, безразличные слова, он почувствовал, как сердце вновь болезненно сжалось. Внутренние терзания и боль давно мучили его, пока Вэнь Цзюньхэ не видел. Раньше он пытался бороться, пытался что-то исправить, но теперь у него не было сил даже на разговоры.
Их конфликт начался с дела Сун Синь и перерос в требование расстаться. Для Вэнь Цзюньхэ это стало неожиданностью, но для Бай Ли — той самой последней каплей, что сломала спину верблюду. И эта капля была не такой уж легкой.
Однако в глазах Вэнь Цзюньхэ все это было лишь пустяком.
Бай Ли стал подчеркнуто холодным.
Он вставал ни свет ни заря, чтобы успеть на работу, перестал готовить завтраки и возвращался поздно. Он больше не писал сообщения и не звонил Вэнь Цзюньхэ, не пытался поддерживать беседы, а вместо домашних ужинов стал заказывать доставку еды.
Раньше Вэнь Цзюньхэ был очень занят и редко бывал дома. Бай Ли никогда не заставлял его ждать: он всегда возвращался раньше, в доме всегда находились темы для разговоров, на плите всегда ждал суп, а в глазах неизменно светилась забота и любовь.
Теперь всего этого не стало. Это было не похоже на их прошлые размолвки: тогда, даже после самых громких ссор, Бай Ли все равно готовил завтраки и ужины, потому что у Вэнь Цзюньхэ был слабый желудок — пара порций покупной еды еще куда ни шло, но дольше он бы не выдержал и начал жаловаться на боли.
Вэнь Цзюньхэ чувствовал себя все хуже и хуже, но раз он уже извинился, то считал, что нет нужды ворошить прошлое. На следующий день он попытался снова смазать синяки Бай Ли лекарством, но тот отказался, сославшись на то, что уже обработал их сам.
http://bllate.org/book/29747/3619282
Готово:
