Глава 1. Загородный лагерь столицы
После полудня погода прояснилась, и выглянуло по-настоящему яркое солнце.
Воробьи, прятавшиеся по гнездам добрую половину месяца, выпорхнули наружу и уселись на голых ветках. Затянув шейки в густые перья, они выглядели донельзя сонными.
— Пр-р! — Уютно устроившихся птахспугнула проезжавшая мимо повозка. Они торопливо замахали крыльями, перебираясь на ветки повыше и подальше, а с деревьев тут же посыпались хлопья слежавшегося снега.
Экипаж направлялся к Загородному лагерю столицы. Колеса безостановочно крутились, оставляя на тракте глубокие колеи — оставалось лишь ждать, пока их засыплет новым снегом или размоет доеще большей глубины.
Внутри повозки находились господин и слуга, а на маленькой жаровне побулькивал котелок с подогревающейся водой.
Чжао Лянь обнимал грелку для рук и сидел с закрытыми глазами, погруженный в задумчивость. Половина его лица, выглядывавшая из-за лисьего воротника, отличалась резкими, точеными чертами, но щеки отливали болезненным румянцем, начисто лишенным юношеского задора и энергии.
Личный слуга достал белоснежную фарфоровую чашку, зачерпнул в нее пол-ложки прозрачного меда с розоватым отливом и залил кипятком. По салону мгновенно разнесся свежий аромат.
— Ванъе, скоро приедем, сначала промочите горло, — тихо позвал слуга Чжао Ляня, уверенно поддерживая пиалу обеими руками.
Чжао Лянь приподнял веки и бросил на слугу косой взгляд. Заметив, как тот смиренно опустил глаза, он с легкой скукой принял горячее питье; опустив взгляд, сделал маленький глоток. Сладкая теплая волна скользнула по гортани, и мучившая всю дорогу сухость и зуд в горле немного утихли.
Стоило благородному господину допить медовую воду, как повозка прибыла к Загородному лагерю столицы.
— Кто идет? Есть ли пропускающий жетон?
Стоявшие на карауле вонзающие мечи стражники преградили дорогу. Слуга, привычным движением соскочив с повозки, принялся улаживать дело:
— Мой господин — Ци-ван. Он специально приехал навестить Наньчжэнь-вана, прошу брата пропустить нас.
Узнав, что к ним пожаловал экипаж Ци-вана, солдаты переглянулись с удивлением и любопытством. Их отношение мгновенно стало почтительным, но дорогу они не освободили и все так же переспросили:
— Есть ли у Ци-вана пропускной жетон?
Слуга нахмурился, после чего попытался завести с солдатами более мягкий разговор:
— Гляжу, братец, лицо у тебя незнакомое, тебя перевели на караул только в эти дни? Мой ванъе приезжал сюда пару дней назад, и никто про пропускной жетон не заикался.
Солдат замялся, бросил опасливый взгляд на непроницаемую повозку и все же скрепя сердце ответил:
— Этот порядок заведен нашим генералом сразу по его возвращении. Пропускной жетон требуется всем, даже Ци-ван — не исключение. Нам нельзя нарушать приказ.
Нынешним главой Загородного лагеря столицы был Наньчжэнь-ван Жуань Чаоцин, прославленный генерал времен основания династии Дапин. Он славился железной дисциплиной, был абсолютно непреклонен и глух к любым уговорам — перед кем бы ни оказался, спуску не давал. Служить под началом Жуань Чаоцина значило не иметь нужды вилять хвостом или опираться на знатных покровителей: пока все делается строго по уставу, беды не минуешь.
Однако прибывшим оказался сам Ци-ван Чжао Лянь, и кто же в армии не знал... Словом, к Ци-вану нельзя было подходить с такими мерками, но воинский приказ — это закон, и положение выходило крайне щекотливым.
— Мой господин...
— Янь Цзюнь.
Не успел Янь Цзюнь продолжить препирательства, как из повозки донесся спокойный, чистый голос. Он тут же вернулся к дверце и замер в ожидании приказаний.
— Не нужно его смущать, отправь кого-нибудь внутрь доложить о нашем приезде, а я подожду здесь.
Уловив в словах господина нотки недовольства, Янь Цзюнь ответил и уже собирался сунуть стражнику лямбэр серебра, чтобы тот сбегал с поручением. Кто бы мог подумать, что солдат испугается пуще прежнего, отпрянет назад и замашет руками, наотрез отказываясь брать деньги и передавать весть за господина и слугу.
Шум поднялся немалый, и Чжао Лянь услышал его. Лицо его по-прежнему оставалось безэмоциональным, но если приглядеться, можно было заметить, как напряглись уголки губ. Те, кто хорошо его знал, сразу бы поняли: он не в духе, и кому-то сейчас не поздоровится.
— Это случаем не экипаж Ци-вана?
Пока Янь Цзюнь препирался со стражником, со стороны лагеря шел какой-то офицер. Поскольку Янь Цзюнь часто сопровождал Ци-вана в армию, тот с первого взгляда узнал его и, сообразив, что Ци-ван пожаловал вновь, расплылся в радушной улыбке и громко крикнул:
— Живо сдвиньте рогатки в сторону! Пропустите Ци-вана в лагерь!
Тут же несколько человек бросились убирать преграждавшие путь заграждения.
Заметив это, Янь Цзюнь отдал обоим солдатам приветственный поклон и вернулся в повозку.
Воспользовавшись тем, что стражники открыли проезд, Чжао Лянь приоткрыл плотно закрытое окно:
— Благодарю командира Вана. Скажите, Наньчжэнь-ван сейчас в лагере?
Услышав, что Ци-ван до сих пор помнит какого-то мелкого командира, командир Ван почувствовал себя польщенным и с жаром отрапортовал:
— Здесь, здесь! Генерал как раз на плацу обучает конницу. Ваша Светлость, поезжайте прямо к генеральским покоям, а я пойду доложу ему!
Чжао Лянь издали кивнул, Янь Цзюнь захлопнул створку окна, кучер взмахнул хлыстом, и повозка покатила вглубь военного лагеря.
Стоило экипажу Ци-вана скрыться из виду, как преграждавший им дорогу солдат тревожно воскликнул:
— Командир, разве генерал не говорил, что без пропускного жетона...
http://bllate.org/book/29738/3618479
Готово:
