Небо окрасилось в багровые тона. Завыл бешеный ветер, деревья накренились, а их листва задрожала в едином порыве — словно в предсмертном стоне побежденных или в жутком песнопении древнего колдовства, призывающего дождь.
В мгновение ока Огненный дракон опустился перед ним, словно на бреющем полете. Его выпученные глаза уставились на человека с таким упорством, будто он был золотой рыбкой, наблюдающей за миром через стекло аквариума.
Ван Цзяньшань медленно поднялся на ноги, чувствуя, как сердце бьется о ребра, точно колокол.
Огненный дракон склонил голову и насмешливо прорычал:
— Дерзкий человечишка! Твоя аура изменилась, но одежда осталась прежней. Не думай, что я тебя не узнал!
Похоже, Огненный дракон принял Ван Цзяньшаня за Чунь Дайюя. Тот тихо выдохнул с облегчением. Если завязать драку и уничтожить часть деревьев и земель в Лесу Чудовищ, это наверняка привлечет внимание других учеников Секты, и тогда его выгонят за порчу имущества. А оказавшись за воротами Секты, он сможет сменить личность и вернуться сюда уже легально, не прячась по углам! А если в бою он получит тяжелые раны, то сможет имитировать смерть от несовместимых с жизнью травм. Учеников, погибших в Секте, обычно отправляют на родину или за ее пределы — чем не идеальный шанс сменить обличье?
Какая удачная возможность!
Ван Цзяньшань притворился, что его разоблачили: он изобразил гнев и страх, мелко задрожал и, глядя в глаза Огненному дракону, спросил:
— Чего ты хочешь?
Дракон, решив, что парень просто пытается сбежать — ему и в голову не пришло, что кто-то другой подставился под удар вместо его цели, — расправил крылья и усмехнулся:
— Ты воспользовался тем, что я спал, украл мою слюну, хотел отравить меня, а потом еще и напал! Заставил гоняться за тобой по всему лесу. Как думаешь, чем ты мне компенсируешь это?
Ван Цзяньшань почувствовал досаду: дракон развел такую тягомотину, а драться не спешит. Не желая затягивать, он покраснел и громко крикнул:
— Я всего лишь выполнял задание, не по своей воле я это сделал! Это я еще должен требовать от тебя компенсации! Хватит болтать! Убивай или руби — действуй уже! Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать конца.
Ван Цзяньшань прищурился, не сводя глаз с Огненного дракона. Он крепко сжал рукоять меча, ладони вспотели, а костяшки пальцев побелели, торча из-под кожи, словно острые шипы.
Услышав это, дракон пришел в ярость. Видя, как противник принял боевую стойку, он лишь презрительно фыркнул, посчитав его самоуверенность нелепой:
— Кем ты себя возомнил? Еще и драться со мной вздумал? Сегодня я научу тебя, как ошибаться!
Не успел он договорить, как глубоко вдохнул и, взмахнув крыльями, взмыл в воздух — невысоко, но достаточно, чтобы возвышаться над Ван Цзяньшанем. Дракон открыл пасть, выпустив мощный поток огня. В тот же миг воздух раскалился, пространство вокруг исказилось от жара, словно они оказались внутри алхимической печи самого Тайшан Лаоцзюня, где плавится всё сущее.
Ван Цзяньшань стиснул зубы. Уклоняться он не собирался: столб пламени был слишком широк — в три раза шире его самого. Огненный дракон легко развернется и достанет его, а скорость дракона явно выше его собственной. В конце концов, повернуть голову куда проще, чем увернуться от атаки. Лучше остаться на месте: пусть пламя сожжет большую часть его жизненных сил, зато это поднимет атакующий потенциал. Только так у него появится хоть какой-то шанс. Иначе его удары будут не страшнее щекотки, и он даже не поцарапает чешую.
Раздался голос системы:
— Обнаружено снижение уровня здоровья.
[Здоровье: 10%. Сила атаки удвоена.]
Система запищала:
— Обнаружено критическое состояние! Угроза смерти!
[Здоровье: 1. Уклонение: 100%. Сила атаки увеличена случайно. Защита: бесконечна.]
Система взвизгнула:
— Внимание! Вы находитесь в опасной зоне, немедленно покиньте её!
[В опасной зоне вероятность критического удара увеличена.]
Ван Цзяньшань, объятый пламенем, шаг за шагом двинулся к Огненному дракону, который продолжал изрыгать огонь. Дракон жил в Лесу Чудовищ уже давно, и каждый раз, когда люди приходили, чтобы потревожить его покой, они неизменно проигрывали. Он не сомневался, что и сейчас будет так же, поэтому был абсолютно расслаблен. Его глаза сияли чистотой, как у невинного ребенка.
Но Ван Цзяньшань не собирался взывать к совести дракона, даже если тот выглядел как дитя.
Когда Ван Цзяньшань подошел вплотную, Огненный дракон удивился, его глаза вспыхнули интересом. Он покружил вокруг противника, словно ребенок, получивший новую игрушку, и захихикал:
— Не думал, что ты настолько устойчив к огню! Теперь можно будет жарить тебя подольше!
Ван Цзяньшань нанес удар мечом прямо по носу дракона. Тот опешил, а затем издал пронзительный вой:
— Больно! Как ты посмел?! Я же дракон! Никто никогда не осмеливался так со мной обращаться! Ты не должен быть исключением!
Огненный дракон вспыхнул с новой силой, его глаза наполнились слезами и ненавистью. Он продолжал выть и пытался укусить Ван Цзяньшаня, то и дело извергая пламя, но, похоже, от боли огонь стал слабее.
Пламя поутихло, и Ван Цзяньшаню стало легче. Уворачиваясь от укусов, как от назойливой собаки, он внезапно нанес еще один удар. Дракон, застигнутый врасплох, снова закричал — теперь его крик звучал по-настоящему жалко.
После того как Ван Цзяньшань нанес очередной успешный удар, Огненный дракон плюхнулся на землю. Пламя на его чешуе полностью погасло. Он помахал хвостом, примяв к земле серую, пожухлую от зноя траву и цветы, и, опустив голову, пробормотал:
— Не хочу, не буду! Не победить, скучно!
Ван Цзяньшань, не до конца веря в происходящее, остановился неподалеку:
— Правда?
Дракон опустил голову:
— Ага.
Ван Цзяньшань почуял подвох, но не подал виду. Он сделал шаг вперед и с улыбкой спросил:
— Тогда не мог бы ты прямо сейчас убраться отсюда?
Дракон внезапно вскинул голову и издал оглушительный рев. Земля содрогнулась, и навстречу Ван Цзяньшаню устремился огромный поток огня. Даже с закрытыми глазами можно было ощутить жар, способный превратить человека в горстку пепла.
Ван Цзяньшань, не раздумывая, бросился в Холодный Омут. Хотя он мог бы выстоять перед пламенем благодаря стопроцентному уклонению, он не знал, как долго продлится эта атака, поэтому прыжок в воду был самым надежным решением.
Вода в Холодном Омуте обжигала холодом. Ван Цзяньшань облегченно выдохнул — раз можно избежать боя без лишних усилий, почему бы этим не воспользоваться?
Огненный дракон ругался на берегу:
— Если смелый, выходи и дерись! Что ты притворился мертвым? Не думай, что раз я дышал огнем, то не видел, как ты прыгнул! Честно говоря, еще в начале я понял, что ты не тот, кого я искал, просто хотел поиграть. Это ведь ты спрятал мою цель, да? Кроме тебя некому! Если вы оба снова попадетесь мне на глаза, я первым делом прикончу тебя!
Дракон долго изрыгал проклятия, но, не получив ответа, в ярости начал метаться из стороны в сторону. Он было хотел броситься в воду, но, почувствовав, как пламя на его теле погасло, в ужасе отпрянул. В мгновение ока он исчез, вернувшись в свое логово, и след его простыл.
Ван Цзяньшань выбрался из Холодного Омута. Вокруг всё выгорело дотла. Он сел на берегу и осторожно потрогал землю ногой — подошва ботинка наполовину расплавилась. Он в испуге отдернул ногу.
Из воды вынырнул Чунь Дайюй. Он огляделся, не увидев дракона, и перевел дух. Подражая Ван Цзяньшаню, он выбрался на берег и только тогда заметил, в каком ужасном состоянии всё вокруг. Он невольно охнул и удивленно спросил:
— Это… это всё тот дракон натворил?
Ван Цзяньшань кивнул:
— Да.
Чунь Дайюй нахмурился, посмотрев на него:
— Должно быть, ты получил тяжелые раны?
Хотя у Ван Цзяньшаня оставалась лишь единица здоровья, раны выглядели хуже, чем были на самом деле, а холодная вода помогла унять боль. Ван Цзяньшань опустил глаза и намеренно спрятал слегка подрагивающую руку за спину:
— Пустяки.
Чунь Дайюй схватил его за руку и встревоженно произнес:
— Разве это пустяки?
Лицо Ван Цзяньшаня мгновенно побелело, он поморщился:
— Тише!
Чунь Дайюй поспешно разжал пальцы и в панике заговорил:
— Прости!
Ван Цзяньшань осторожно отвел руку и двумя пальцами начал отлеплять прикипевшую к коже ткань:
— Ничего страшного!
Обожженная кожа под оторванной тканью открыла новые раны, из которых выступили алые капли крови. Ткань была черной, кожа — неестественного цвета, а запекшаяся кровь превратилась в темную, липкую массу, от которой исходил горький запах гари.
У Чунь Дайюя покраснели глаза. Плача, он принят рыться в своей сумке, которая все еще капала водой. Наконец он достал пузырек и без колебаний протянул его Ван Цзяньшаню:
— Это Пилюля Успокоения Духа, выпей её.
Ван Цзяньшань, видя, что парень плачет, решил, что тот просто напуган, и тихо спросил:
— Почему ты плачешь?
— Если бы я не побежал в эту сторону, ты бы не получил таких ран! Это всё моя вина! — Чунь Дайюй, который до этого сдерживался, разрыдался в голос. — Прости меня!
Ван Цзяньшань выдохнул, коснулся лба и едва слышно прошептал:
— Я не виню тебя. Перестань плакать, голова разболелась.
Чунь Дайюй перестал рыдать и достал из сумки новый пузырек:
— Это пилюля для восполнения крови и ци! Быстрее, выпей!
Затем он вытащил еще один флакон и дрожащими руками добавил:
— И Пилюля Успокоения Духа!
Ван Цзяньшань немного помедлил, но принял лекарства. Раз здесь до сих пор никого нет, значит, либо они не знают, либо им всё равно — нет смысла и дальше притворяться слабым.
http://bllate.org/book/29737/3618341
Готово:
