Глядя на лицо, которое находилось совсем близко, он изо всех сил уперся руками, пытаясь не прижиматься к лесному духу на кровати, но тот обвинив его руками за шею, перевернулся и прижал к постели. Его легкое, едва слышное дыхание коснулось ушной раковины:
— Как вкусно пахнет, хочу трахнуть...
Мин Янь попытался развести его руки в стороны:
— Отпусти.
Малыш, приподняв уголки глаз, дохнул ему прямо в лицо и легкомысленно бросил:
— Я хочу взять тебя.
Мин Янь невольно усмехнулся, притянул голову лесного духа за затылок и слегка опустил вниз:
— Какая жалость, у меня как раз те же планы.
— М-м?.. — только и успел вымолвить одурманенный малыш, зарываясь носом ему в плечо.
В шею внезапно вонзилась острая боль, и Мин Янь, не успев среагировать, глухо выдохнул — острые зубки лесного духа прокусили его кожу.
Малыш долго пил кровь, прежде чем отстраниться, и выглядел совершенно сбитым с толку:
— Почему феромоны не впрыскиваются?
У Альфы нет железы, поэтому феромоны, естественно, не могли выделиться. Очевидно, уроки биологии этот малыш прогуливал.
Озадаченный паренек кинулся вперед, собираясь сделать еще один укус, но на этот раз резкая боль обожгла уже его собственную шею.
— М-м~ — Сопровождаемый легким стоном малыша, Мин Янь крепко обнял оказавшегося на нем человека и перевернулся, прижав этого лесного духа к постели.
Под воздействием его феромонов этот зверек с невероятной скоростью дифференцировался в Омегу.
Нежную железу, только что пробившуюся изнутри тела, прокусили. Маленький лесной дух слабо сопротивлялся и хныкал, однако Альфа вливал в него собственные феромоны.
Аромат вишни, заполнивший комнату, прорвался сквозь кисло-сладкое благоухание; темно-красные и ярко-желтые феромоны переплелись и закружились в воздухе, смешиваясь и поглощая друг друга, распускаясь пышными, ослепительно прекрасными цветами.
Феромоны, хлынувшие из железы, заставили малыша прекратить борьбу. Его руки заскользили по талии Альфы, но Мин Янь перехватил эту беспокойную ручку. Однако малыш упорно продолжал царапать его пиджак.
Следуя движениям крохи, Мин Янь согнул руки за спиной и стянул рукава пиджака, усиливая нажим зубов.
Едва избавившись от пиджака, малыш принялся дергать его рубашку. Мин Яню пришлось отпрянуть и приподняться на локтях. Родинка-киноварь у внешнего уголка глаз малыша покраснела так ярко, словно сочилась кровью, придавая ему соблазнительный и чарующий вид. Сейчас он кусал нижнюю губу с выражением неудовлетворенной жажды, отчего тело Мин Яня напряглось до предела.
Омега-лесной дух нахмурился:
— Еще.
Мин Янь слегка задыхался, его голос звучал хрипло и низко:
— Ты понимаешь, что я с тобой делаю?
Но лесной дух ничего не ответил — он схватил его за галстук и рывком притянул к себе. Прищурив глаза, он произнес с угрозой в голосе:
— Я сказал — еще.
— Ты знаешь, кто я...
Лесной дух заткнул ему рот, вцепившись в галстук. Последняя ниточка рассудка Мин Яня рухнула поддавшись этому искушению; он перехватил руки малыша, прижал их к постели и подался вперед, сплетаясь с ним языком...
Ночь, полная нежности.
Тонкий лучик солнца медленно выполз из-за шторы на широкую двуспальную кровать. Длинные ресницы юноши казались в его лучах необыкновенно красивыми, но солнце светило все ярче, вырывая человека из объятий сна.
Цинъянь поднял руку, заслоняясь от яркого света, и ощутил во всем теле ломоту, особенно в шее. Проведя рукой по саднящему месту, он с трудом приподнялся на кровати и шумно втянул воздух от боли.
На полу валялась смятая одежда, но в огромной комнате он был совсем один. Он попытался вспомнить, что произошло вчера, но в памяти осталось лишь то, что он пометил какого-то Омегу, а остальное стерлось без следа.
Феромоны того Омеги казались какими-то кисло-сладкими, но вспомнить, чем именно они пахли, он так и не смог.
Он нащупал телефон на тумбочке. Стоило включить аппарат, как на экране всплыли десятки пропущенных вызовов. Устало потерев лоб, Цинъянь перевел телефон в беззвучный режим, снова швырнул его на тумбочку и продолжил спать.
Солнце за окном катилось по небосводу: поднималось все выше, а затем клонилось к закату — парень проспал целые сутки.
Вечер в поместье Семья Ло.
Заметив издалека въезжающие во двор черные автомобили, дворецкий поспешил навстречу.
Едва человек вылез из машины, дворецкий подбежал ближе и понизил голос:
— Молодой господин, госпожа и хозяин ждут вас в доме.
— Что, сожрут меня живьем? — Цинъянь стянул пальто, швырнул его дворецкому и зашагал к дому.
Дворецкий хотел предостеречь его еще о чем-то, но шанс был упущен. Этот их молодой господин отличался ужасным бунтарским нравом: вряд ли он стал бы слушать даже предупреждения дяди, который нянчил его с пеленок.
У самого входа парень резко остановился, не в силах сделать шаг. Внутри ждали не только родители, но и та новоиспеченная парочка. Отпираться было бесполезно — рано или поздно пришлось бы со всем этим столкнуться.
Он только толкнул входную дверь, собираясь войти, как в поле зрения попала пара начищенных до блеска кожаных туфель. Скользнув взглядом вверх по длинным ногам и заметив, что незнакомец выше его ростом, Цинъянь невольно отступил на шаг, и все внутри у него сжалось.
Искоса взглянув на шедшего следом дворецкого, он озадаченно спросил:
— Новичок?
— Молодой господин, это...
— Понятно, — не дожидаясь ответа, он снова уставился на человека у порога. — Из семья Мин.
Дворецкий закрыл полуоткрытый рот — в общем-то, молодой господин был прав.
— Тебе никто не говорил, что слуга должен вести себя как слуга? Даже если тебя отдали в качестве приданного, в нашей Семья Ло ты остаешься всего лишь прислугой.
Дворецкий: ...
Мин Янь: ...
— Что, не расслышал? Чего стоишь столбом перед хозяевами?
http://bllate.org/book/29724/3617068
Готово:
