Будучи в одной лодке, Чэнь Цзин ан невольно проникся чувством горькой обиды и негодования из-за судьбы своего доверителя.
Какое издевательство, какое чудовищное издевательство... Ты тут каждый день словно луна окружена мириадами звезд, сотни людей вертятся вокруг тебя, а твоя жена ради экономии юаней ютится в забегаловке с шашлыком, обжигая руки так, что кожа сходит лохмотьями.
Ох, уж и дела! Я непременно заставлю этого Чу Сяочэня поплатиться за всё, я, Чэнь Цзин ан, поклялся потягаться высотой с самим небесным владыкой!
Поскольку увидеться с Юаньчаном не удавалось, Чэнь Цзин ан пошел другим путем — ему захотелось узнать, какие места обычно посещает генеральный директор Чу ради развлечения.
Он напрямую разыскал старших сокурсников, которым уже доводилось иметь дело с Юаньчаном.
Юридическое сообщество Хайши не назовешь ни огромным, ни крошечным, но что касается Юаньчана, то старшие поколения юристов были знакомы с ним как нельзя лучше — как раз в те годы, когда Чу Сяочэнь вступил в должность.
Опираясь на Хайши — крупнейший порт-город Азиатского Альянса, — компания Юаньчан благодаря тяжелому машиностроению сколотила огромное состояние и стала влиятельным старожилом среди местных кланов.
Но четыре года назад в одном из жилых районов внезапно разразилось массовое отравление. Источником оказалась фабрика Юаньчан, которая долгое время втайне сбрасывала сточные воды с превышением нормы тяжелых металлов, отравляя источники.
Эта новость мгновенно взорвала СМИ, Юаньчан тут же оказался в эпицентре скандала, заказы от постоянных клиентов резко сократились, молодые компании начали откусывать куски от его доли рынка, а отец Чу от переживаний слег с тяжелой болезнью.
В подобных обстоятельствах двадцатиоднолетний Чу Сяочэнь принял бремя ответственности в критический момент, взяв в свои руки штурвал управления.
Столкнувшись с ожесточенными спорами о том, стоит ли «раздробить Юаньчан» или «охранять старые устои», Чу Сяочэнь отбросил все сомнения, решительно закрыл высокотоксичные производственные линии и вложил ограниченные средства в индустрию интеллектуального производства.
Тотчас же он заключил союз с семьей Линь из Цзинланя, заполучив проект по производству фотоэлектрических модулей, который щедро субсидировался правительством Альянса. Это спасло балансировавший на краю пропасти Юаньчан от неминуемой гибели.
Всего за несколько месяцев железной рукой Чу Сяочэнь стабилизировал обстановку, не только предотвратив разрыв финансовой цепочки, но и заставив сторонних наблюдателей воочию убедиться в его решимости переломить ход событий в самый критический момент.
Все эти годы новости о Чу Сяочэне сводились лишь к тому, как он по дешевке скупал порты, расширял международные судоходные маршруты или избирался председателем профсоюза. И папарацци, обычно обожавшие вынюхивать и сливать пикантные подробности, в отношении личной жизни этого кронпринца демонстрировали удивительное единодушие: хранили молчание.
На дружеских посидедках Чэнь Цзин ан наливал им рюмку за рюмкой, но все ответы сводились к одному: ничего не слышали.
— Рядом с ним, пожалуй, укорачиваешь себе жизнь. Мне довелось побывать на одном совещании, допустил малейшую оплошность, он бросил на меня взгляд снизу вверх, и, блин, — старший сокурсник содрогнулся, отпил глоточек вина, чтобы согреться, и лишь после этого набрался храбрости продолжить, — словно на покойника посмотрел. Тот, кто способен это выдержать — уже ненормальный.
— Он вообще не ходит на светские рауты. Кто бы посмел пригласить его на прием любого уровня? Совсем с ума сошли...
— С таким человеком рядом кто посмерь приблизится? Говорят, он даже спит в бронежилете, а на плавание ходит с пистолетом!
— В какой-то год семья Чэнь подослала к нему женщину, так на следующий же день нагрянула проверка из ревизионного управления, бухгалтерию семьи Чэнь выпотрошили до последнего листочка, ой, работы у нашей юрфирмы было невпроворот.
Чэнь Цзин ан ломал голову, исцарапав себе затылок: неужели Чу Сяочэнь любит женщин?
Правда это или нет... Слухи уж слишком расходятся с реальностью.
— Ладно тебе, ладно, кое-как собрались вместе, хватит об этом, — поспешно оборнул его другой собеседник, с опаской бросив взгляд наверх. — Юаньчан снова забрал все подряды на модернизацию камер видеонаблюдения, следите за языком и будьте осторожны!
Потратившись на пару бутылок хорошего вина, Чэнь Цзин ан так ничего путного и не узнал. С учетом собранных за последнее время сведений получалось, что Чу Сяочэнь ведет себя безупречно, держится от чужаков на расстоянии выдоха, и никаких грязных сплетен о нем не ходило.
Для Чэнь Цзин ана, который жаждал отыскать его как можно скорее, это был далеко не лучший исход.
Тогда Чэнь Цзин ан наведался к Хэ Сяоцзю, поинтересовавшись, не хочет ли тот сам выйти на связь? Пусть у тебя к нему уже не осталось чувств, но ведь вы все-таки были мужем и женой. Сделать один звонок, попросить его проявить снисхождение и поставить подпись или хотя бы дать адвокату возможность встретиться — в этом же нет ничего сверхъестественного.
Однако всегда мягкий Хэ Сяоцзя ответил категорическим отказом.
Непонятно почему, но Хэ Сяоцзя шарахался от него как от ядовитой змеи и наотрез отказывался иметь хоть какие-то дела с Чу Сяочэнем.
Напротив, он еще и успокаивал его: мол, ничего страшного, не спеши, просто у меня сейчас с деньгами туго, но ты особо не заморачивайся, прости за хлопоты, адвокат Чэнь.
А затем с пыхтением, обливаясь потом, продолжал жарить шашлыки.
Чэнь Цзин ан и сам уже начал сомневаться в истинной природе отношений между его доверителем и генеральным директором Чу.
День за днем в голове Чэнь Цзин ана роился один и тот же неотступный вопрос:
Почему столь обычный человек без всякого за спиной состоял в браке с Чу Сяочэнем?
И почему он утверждал, будто Чу Сяочэнь терпеть его не может и они почти не видятся?
Если нан так сильно его ненавидел, то что такого было в Хэ Сяоцзю, ради чего Чу Сяочэнь прожил с ним целых три года?
Чэнь Цзин ан ломал голову, но так ничего и не мог понять, чувствуя, что Хэ Сяоцзя что-то от него скрывает. Но ведь это не какое-то тяжкое преступление, чтобы заставлять доверителя выкладывать всю правду, поэтому он проявил деликатность и не стал допытываться, а просто с новыми силами взялся за дело, твердо вознамерившись довести его до конца.
Так Чэнь Цзин ан проторчал в засаде еще целую неделю.
Благодаря наводке от знакомого ему наконец удалось подловить Чу Сяочэня в перерыве между совещаниями.
Глава 3. Выращенная мной собака
В туалете... конференц-зала отеля Цзиньжуй.
Просидев в засаде в этом уборном помещении, роскошь которого превосходила его холостяцкую квартиру, и наконец дождавшись противника, Чэнь Цзин ан потерял голову и тут же перегородил выход.
Услышав шорох, Чу Сяочэнь лишь слегка повернулся, глядя на него совершенно равнодушным взглядом.
Сегодня решался вопрос о принадлежности земельного участка в Бэйчэне, и каждая секунда его времени стоила дорого.
Столкнувшись с внезапной угрозой, мужчина ничуть не удивился и не стал вести лишних разговоров — Чу Сяочэнь лишь неторопливо вымыл руки, вытер их насухо и небрежно бросил бумажный комлок в урну.
— Адвокат Чэнь, в моем отеле этаж невысокий, если оступиться и сорваться вниз, понадобится всего семь секунд.
В тот же миг за спиной Чэнь Цзин ана поднялся ветер.
Чу Сяочэнь действительно запомнил какого-то рядового пешку! Не успел он опомниться от изумления, как ловкий удушающий прием ногами уже сомкнулся на его теле.
Чэнь Цзин ан даже сообразить ничего не успел, как с криком боли покатился по полу, а на него уже бросились несколько силуэтов, с размаху впечатывая в стену.
Удар лоб в лоб пришелся прямо в лоб с жестокой силой, словно его череп зажали в тисках для орехов. Чэнь Цзин ан на мгновение подумал, что снимается в гангстерском боевике, а сам он — отъявленный негодяй, лишенный прав человека, которого наконец-то привели к исполнению приговора.
Чу Сяочэнь изящно разглаживал складки на одежде:
— Если вы хотели пополнить ряды юридического отдела компании Юаньчан, вам следовало проявить железные аргументы, когда я отменил встречу, и пустить в ход софистику, которой вас учили на юридическом факультете, а не строить козни исподтишка.
Тело больше не подчинялось, язык присох к небу, вызывая тошноту. Оконная рама была прямо перед его глазами, и Чэнь Цзин ан почти чувствовал соленый и гнилостный запах водорослей, приносимый ветром.
В сердце Чэнь Цзин ана всплыли уличные байки об этом деловом императоре, и он до глубины души пожалел о своей опрометчивости. Наслушавшись Хэ Сяоцзю, он и вправду принял Чу Сяочэня за какого-то избалованного мажора, который умеет лишь бросаться пустыми угрозами.
— Постойте! Генеральный директор Чу, постойте!
В панике Чэнь Цзин ан закричал первое, что пришло в голову:
— Мой доверитель, доверитель — это...
Имя сорвалось с языка, но он в ужасе замолчал. Каковы на самом деле отношения между Хэ Сяоцзю и Чу Сяочэнем, он еще толком не знал. Хэ Сяоцзя сбежал из дома три месяца назад, и никто его не искал, мужу было абсолютно наплевать на него.
Если он назовет его имя, не станет ли только хуже?
Чэнь Цзин ан с трудом сглотнул слюну и затравленно посмотрел на него глазами, умоляя о пощаде: документы, документы.
Чу Сяочэнь слегка приподнял веки.
Тотчас же кто-то услужливо подал ему раскрытую папку. Телохранители опустили головы, уставившись в пол так, будто хотели просверлить его взглядом.
Терпение великих мира сего ограничено: даже номера страниц для подписи были заранее перевернуты, и они в один присест подписали с десяток бумаг. Следуя указаниям Хэ Сяоцзю, Чэнь Цзин ан вложил соглашение о разводе в безупречно чистую черную папку — по странице с каждой стороны, всё было видно как на ладони.
Тот бросил лишь беглый взгляд, вероятно, даже не успев толком прочитать заголовок.
Собеседник поднял голову, напротив, окинув Чэнь Цзин ана долгим взглядом с ног до головы, после чего по знаку Чу Сяочэня те отпустили его, и тот зашагал прочь.
Не успел Чэнь Цзин ан прийти в себя, как дюжие молодчики вновь грубо подхватили его под руки и снова толкнули к самому краю проема!
Вот это беспечность! Договориться не удалось!
Знал бы заранее — не был бы столь жадным, к черту всю эту справедливость, правду и защиту слабых! Стоило послушать советов учителя и оставаться самым заурядным маленьким адвокатом — разве в этом было что-то плохое?
Ноги дрожали от страха, и Чэнь Цзин ан от ужаса высоты зажмурился, горько раскаиваясь в содеянном.
В тот самый миг, когда он уже решил, что его собираются сбросить вниз, он внезапно был спасен.
Кто-то втащил его обратно и поднял на верхний этаж.
Сидя на дорогом диване из мягкой кожи, Чэнь Цзин ан все еще чувствовал остаточное сердцебиение. К счастью, двери комнаты были распахнуты настежь, иначе он и вовсе бы решил, что Чу Сяочэнь счел его гибель дурной приметой для постояльцев Цзиньжуй и намерен расправиться с ним каким-то иным способом.
Расположившись за светлым и просторным письменным столом из красного дерева, где угрозы и переговоры происходили одновременно, Чу Сяочэнь на этот раз надел очки в черной оправе и, взвешивая в руке тоненькую папочку, вчитывался в ее содержимое.
На дворе стоял новый век, и старые гангстерские замашки давно канули в лету: когда действительно возникали серьезные проблемы, адвокаты без лишних слов бросались в бой ради своих боссов.
Разве что вместо бандитской верности теперь в ход шли шестизначные суммы на банковских счетах, и действовали они куда преданнее любых наемников.
У Чу Сяочэня была лучшая в Хайши команда юристов, об этом знали все, но в данный момент здесь присутствовал лишь один захудалый адвокатишка вроде Чэнь Цзин ана.
Пожалуй, это дело было слишком ничтожным, чтобы тревожить учителей учителя Чэнь Цзин ана.
Чэнь Цзин ан осторожно окинул взглядом минималистичный интерьер, а затем перевел глаза на самого мужчину: засученные до локтей черные рукава рубашки и темно-серый жилет в тон.
Четкие, упругие рельефы мышц, черный кожаный ремешок часов, широкие суставы пальцев, а на тыльной стороне правой ладони — штемпель шрама, уходящий прямо на ладонь, пока он крутил кончиками пальцев фиджет-спиннер.
Даже при том, что Чэнь Цзин ан не испытывал влечения к мужчинам подобного склада, глядя на эту неприступную, исполненную воздержанности ауру генерального директора Чу, он вдруг отчетливо понял, почему те помешанные на нем юноши и девушки неизменно ставили Чу Сяочэня на первое место в списке самых желанных мужчин Хайши.
Когда-то в клубе Чэньюй работал официант, в котором якобы угадывалась треть холодной стати Чу Сяочэня, и многие устраивали драки лишь для того, чтобы взглянуть на него хоть разок, обеспечивая таблоидам немалый хайп.
В этом мире все готовы преклоняться лишь перед сильнейшим. На их фоне, хотя сам он и не привык судить о людях по одежке, как ни крути, а этот коммерческий император действительно никак не мог сойтись характерами с таким невзрачным мужчиной, как Хэ Сяоцзя, чтобы прожить с ним целую жизнь.
На пальцах Чу Сяочэня было пусто — никаких колец.
http://bllate.org/book/29723/3616982
Готово:
