Хотя в доме рода Бай нельзя было сказать, что царит постоянная опасность, необходимые меры предосторожности всё же имелись — особенно в таких местах, как бассейн.
В прошлый раз Бай Чусяо столкнулась с Чжао Ман в слепой зоне камер наблюдения, и никто, кроме них самих, не знал, что там произошло. Но на этот раз всё было иначе.
Благодаря словам Цзян Фулюй управляющая быстро вызвала записи с камер за тот промежуток времени.
Теперь всё, что случилось, стало предельно ясно.
Хотя камеры стояли слишком далеко, чтобы записать звук, Цзян Фулюй, глядя на кадры, смогла разобраться в сути происходящего.
На записи отчётливо были видны все действия: от появления Чжао Ман до её падения в бассейн, а также всё, что сделала госпожа Цянь, увидев Бай Чусяо.
Чжао Ман всё ещё кричала, что Бай Чусяо оклеветала её, но Цзян Фулюй лишь презрительно фыркнула.
Она играла на сцене много лет и прекрасно чувствовала фальшь: внезапная инициатива Чжао Ман, её походка, когда она подошла к Бай Чусяо, и особенно то, как она шагнула вперёд, когда та в испуге отпрянула назад — всё это выглядело далеко не как невинность.
С этого ракурса Цзян Фулюй чётко видела: в момент, когда Чжао Ман начала падать в бассейн, она явно пыталась утащить Бай Чусяо вместе с собой.
А действия госпожи Цянь были ещё более очевидны.
— Запись с камер прямо перед вами. Вы всё ещё собираетесь упорно отрицать? — гнев Цзян Фулюй был неудержим, и в её голосе зазвучала ледяная ярость. Она пронзительно посмотрела на Чжао Ман. — Говорите, кто вас прислал.
В это же время она крепко сжала руку дочери.
— Мама, с Туаньтуань всё в порядке, — Бай Чусяо почувствовала дрожь в её руке и неожиданно сама попыталась успокоить мать, даже немного неловко похлопав её ладошкой по руке.
После этого она заметила, что флакон, который только что держала, куда-то исчез.
— Мама… — Бай Чусяо убрала руку и огляделась. — Туаньтуань только что видела два странных флакончика…
Услышав это, Цзян Фулюй тоже опустила взгляд и стала искать их.
Флаконы упали неподалёку. Когда Цзян Фулюй подняла их, она увидела, что крышка одного из них уже открыта, а внутри осталась лишь половина жидкости.
Рядом с этим флаконом на фоне сочной зелёной травы резко выделялось жёлтое пятно увядшей растительности.
Цзян Фулюй сразу поняла: виновата именно эта жидкость.
Подняв оба флакона, она передала их управляющей.
— Этих двух женщин пока под стражу. Немедленно пошлите кого-нибудь за господином. А содержимое флаконов отправьте на анализ — я хочу знать, что в них налито.
Сказав это, Цзян Фулюй обняла Бай Чусяо и, взяв Цзян Чэньсиня, направилась обратно в дом.
Её лицо было мрачнее тучи, и в нём читалась готовность прибегнуть к насилию. Госпожа Цянь, никогда не видевшая подобного, испугалась до дрожи в коленях и, потеряв равновесие, рухнула на землю.
Но когда слуги подошли, чтобы связать её, она в отчаянии стала вырываться.
— Я из рода Цянь! Вы не имеете права так со мной обращаться! — кричала она, увидев стоящую рядом Чжао Ман, и, приняв решение, ткнула в неё пальцем. — Это всё она! Она велела мне сегодня прийти сюда и заставить меня навредить Бай Чусяо! Я ведь ещё ничего не сделала! Вы не можете так со мной поступать! Берите её!
— Ты что несёшь! Когда я вообще с тобой знакомилась! — Чжао Ман тут же возмутилась. — Это я-то оклеветана! Хочешь свалить всё на меня и самой уйти сухой из воды? Не выйдет!
Про себя же она была совершенно уверена.
Её звонок госпоже Цянь прошёл через систему, которая зашифровала и удалила все следы: в телефоне госпожи Цянь не осталось никакой записи разговора.
А счёт, на который та перевела деньги, был виртуальным, созданным системой, и никак не вёл к ней.
По крайней мере, в этом вопросе Чжао Ман не сомневалась.
Но уверенность в одном не означала, что она сможет избежать наказания в целом.
Она действительно хотела убить Бай Чусяо, но план с самого начала пошёл наперекосяк. Не только не удалось убить девочку — сама она угодила в бассейн и стала посмешищем для всех.
Она думала, что, отстранив остальных, всё пройдёт гладко, но не учла, что реакция Бай Чусяо окажется совсем не такой, как ожидала, да и в саду, оказывается, есть камеры.
Все её действия были записаны.
Теперь любые попытки утверждать, будто она ничего не делала, выглядели просто упрямством.
Но признавать вину она тоже не собиралась.
Ведь Бай Чусяо жива и здорова, а она — унижена и осмеяна. По её мнению, именно она — жертва, самая несчастная и невинная, заслуживающая сочувствия и утешения.
Она совершенно забыла, что всё это — результат её собственных злодеяний.
Отчаявшись выбраться из этой ситуации, Чжао Ман попыталась мысленно связаться со своей системой, надеясь, что та поможет ей.
Но сколько бы она ни звала, система молчала, не подавая ни малейшего признака жизни.
Без системы Чжао Ман была бессильна. Она пыталась вырваться из рук слуг, но против нескольких крепких мужчин ничего не смогла поделать и, как и госпожа Цянь, была крепко связана.
Старый господин Цянь всё ещё сидел в гостиной, когда снаружи вдруг поднялся шум. Вскоре внутрь ввели связанную группу людей.
— Это что такое?.. — увидев среди них свою невестку, он был потрясён и обратился к Цзян Фулюй с вопросом.
Цзян Фулюй тем временем усадила Бай Чусяо на своё прежнее место, но выражение её лица оставалось мрачным.
Услышав голос старого господина Цянь, она лишь слегка повернула голову.
— Господин Цянь, не стоит так волноваться. В роду Бай не принято действовать без оснований. Что именно произошло, мы обсудим как следует, когда вернётся мой супруг. Так никто ничего не упустит и не придётся повторять дважды.
— Папа, спасите меня! — госпожа Цянь, увидев свёкра, словно ухватилась за соломинку. Её рот не был заткнут, и она тут же закричала ему, глядя с мольбой в глазах.
Старый господин Цянь сжался от жалости и хотел было заступиться, но, взглянув на Цзян Фулюй, проглотил слова. Он мог лишь молиться, чтобы его невестка не натворила чего-то непоправимого — иначе всё, что он создавал всю жизнь, рухнет в прах.
Вскоре Бай Нинъюань получил известие и немедленно прибыл домой.
По дороге управляющая уже кратко доложила ему о случившемся, и в груди у него кипела ярость. Войдя, он увидел связанных женщин и едва сдержался, чтобы не пнуть их — лишь потому, что они женщины.
— С Туаньтуань всё в порядке? Ничего не случилось? — спросил он, быстро осматривая дочь и обращаясь к Цзян Фулюй.
Увидев, что та отрицательно покачала головой, он немного успокоился.
Усевшись, Бай Нинъюань взял Бай Чусяо к себе на колени и только тогда обратил внимание на остальных:
— Что именно произошло? Кто посмел замышлять зло против моих людей на территории рода Бай?
Гнев Бай Нинъюаня был так силён, что его взгляд давил на всех, кроме Бай Чусяо, Цзян Чэньсиня и Цзян Фулюй, сидевшей рядом. Остальные задыхались под этим давлением.
Чжао Ман, лежащая на полу в жалком виде, подняла глаза и увидела его лицо — сердце её похолодело.
Она прекрасно знала, как сильно Бай Нинъюань любит дочь, и именно на это рассчитывала, надеясь разрушить его отношения с Цзян Фулюй. Но теперь план провалился: Бай Чусяо цела и невредима, а у неё самой не осталось ни единого шанса.
И всё же она не сдавалась.
Вдруг удастся?
— Господин, я невиновна! — первой заговорила Чжао Ман. — Я всего лишь… всего лишь увидела, как маленькая госпожа пошла к бассейну, отдала ей вещи и случайно упала в воду! Я ничего не знаю! Почему госпожа обвиняет меня в том, что я хотела навредить маленькой госпоже? Это чистая клевета! Прошу вас, разберитесь!
В её словах даже прозвучал отголосок древних криков о справедливости.
Но пока она изображала невинность, управляющая уже принесла запись. Кадры говорили сами за себя — её подозрительные движения были куда убедительнее её слов.
— Правда? — холодно фырнул Бай Нинъюань, просмотрев запись и посмотрев на Чжао Ман. — Ты считаешь меня слепым или глупцом? Неудача не даёт тебе права кричать о несправедливости. Это твоя логика?
— Я… — Чжао Ман запнулась: он прямо в глаза назвал её коварные замыслы.
— Я никогда не обижал тех, кто работает в доме Бай, — продолжал Бай Нинъюань с отвращением в голосе. — Если тебе что-то не нравилось, никто не мешал уйти. Но какое зло ты должна была питать, чтобы замышлять смерть беззащитного ребёнка?
Он всегда поступал честно и прямо. Даже в ссоре с врагом он никогда не стал бы мстить через ребёнка — подобная подлость была для него невыносима.
— Да кто вообще пришёл сюда только ради работы! — крикнула Чжао Ман, задетая его ледяным взглядом. Она поняла: если система не сможет стереть память всем присутствующим, миссия провалена. И тогда она решила бросить всё к чертям. — Я моложе Цзян Фулюй на десять лет! У меня больше энергии, больше жизни! Почему эта тридцатилетняя старуха до сих пор сидит на месте госпожи Бай и не уступает его мне? Это место должно быть моим! Я должна стать госпожой Бай, наслаждаться богатством и роскошью! Какой у меня ещё может быть повод убить Бай Чусяо…
Она не договорила — по её лицу хлестнула звонкая пощёчина.
Эта пощёчина прозвучала так неожиданно, что не только Чжао Ман, но и все присутствующие на мгновение остолбенели.
— Я редко бью женщин, — сказал Бай Нинъюань, убирая руку, — но ты просто отвратительна.
Он взял салфетку и тщательно вытер руку — жест ясно выражал презрение.
Выросший в семье Бай, он всегда старался сохранять сдержанность и воспитанность. Даже в конфликтах он избегал физического насилия.
Но на этот раз Чжао Ман перешла все границы, посягнув на его семью. Он просто не смог сдержаться.
Звук пощёчины был таким резким, что всем показалось — они сами его услышали.
Чжао Ман от удара оглушило.
Бай Нинъюань бросил салфетку на пол и снова посмотрел на неё.
— Госпожа Бай? Ты? Да ты и рядом не стой!
Эти слова ударили Чжао Ман, словно гром среди ясного неба.
http://bllate.org/book/2972/327716
Готово:
