Дополнительная история. Основной сюжет глазами Янь Чжоу
Янь Чжоу родился в обеспеченной, счастливой семье. С детства всё в его жизни складывалось удачно, и ему не приходилось сталкиваться с серьёзными трудностями или испытаниями.
Если в его жизни и было сожаление, то, пожалуй, самое большое — о том, что он с первого взгляда не понял, что у Юэ Яо аутизм.
Янь Чжоу не раз спрашивал себя: ведь он же замечал, что Юэ Яо отличается от обычных людей, почему не задумался об этом чуть глубже?
Если бы догадался, разве не могло всё сложиться иначе?
Вернёмся к тому мгновению, когда он привёл Юэ Яо, потерявшего заказанную еду, обратно в общежитие.
— Янь Чжоу, ты невероятно хороший человек!
Юэ Яо задрал голову, держа в руке мороженое. Его глаза сияли, и он говорил с неподдельным восторгом.
Янь Чжоу застыл. В душе внезапно поднялась волна стыда, словно кто-то невидимый отвесил ему пощёчину.
Насколько же нечутким должен быть человек, чтобы совершенно не замечать чужой злобы?
Он был далеко не хорошим человеком и тем более не «невероятно хорошим». Искреннее восхищение Юэ Яо не только пристыдило Янь Чжоу, но и пробудило в нём непривычное любопытство.
Да, он бывал жестоким, но всё-таки не был законченным негодяем. И подумал: а почему бы не попробовать стать для Юэ Яо тем самым невероятно хорошим человеком?
Время от времени Янь Чжоу стал звать Юэ Яо вместе в библиотеку или поесть.
Юэ Яо по-прежнему странно себя вёл, иногда доставлял хлопоты, но не слишком большие.
Однако Янь Чжоу очень не нравилось, как посторонние смотрели на Юэ Яо в общественном транспорте. Поэтому он купил машину. Хотя, по правде говоря, в этом не было никакой необходимости.
Постепенно Янь Чжоу заметил, что Юэ Яо к нему очень привязался.
Стоило ему только собраться из комнаты, как Юэ Яо немедленно высовывал голову из-за полога своей кровати и спрашивал:
— Янь Чжоу, ты куда идёшь?
Его чуть округлые глаза смотрели чисто и мягко, неизменно напоминая пушистого щенка.
Казалось, если Янь Чжоу не возьмёт его с собой, тот с обиженным и несчастным видом опустит хвост и станет кружиться у его ног, жалобно тявкая.
— Янь Чжоу, ты правда не возьмёшь меня с собой?
Отказать в просьбе такому милому щенку было бы слишком жестоко.
И Янь Чжоу перестал отказывать Юэ Яо: куда бы ни шёл, брал его с собой.
Вообще-то свободного времени у Янь Чжоу было немного. Студенческие инновационные проекты, соревнования, студенческий совет, кружки и клубы — каждый день был наполнен встречами и общением.
Но после того как он стал «невероятно хорошим человеком», главным человеком, с которым он общался, оказался Юэ Яо, а его чат в WeChat занял самое верхнее закреплённое место.
При встрече Юэ Яо обнимал его, принося с собой тёплый виноградный аромат. Во время прогулок осторожно касался его руки. В кино подражал главной героине фильма и клал голову Янь Чжоу на плечо. В полумраке кинозала гладил его по лицу и говорил какие-то странные, бессвязные вещи.
Янь Чжоу в своём самомнении решил, что немного нравится Юэ Яо.
Он раскрывал руки и обнимал его в ответ, брал нерешительно протянутую ладонь, касался подбородком мягкой макушки и молча запоминал все эти странные, сбивчивые слова.
Юэ Яо не отталкивал его. Тогда Янь Чжоу окончательно уверился: Юэ Яо действительно его любит. Возможно, они уже ничем не отличаются от пары, которая только начинает встречаться.
Но иногда Янь Чжоу терял уверенность.
Если Юэ Яо играл в видеоигру и Янь Чжоу к нему обращался, тот делал вид, что ничего не слышит.
Если Янь Чжоу трогал что-нибудь на его столе, Юэ Яо холодно бросал:
— Не трогай.
Однажды Юэ Яо долго не мог отойти от модели, выставленной в магазине без возможности продажи. Янь Чжоу взял его за руку, желая увести, но тот у всех на глазах безжалостно оттолкнул его и сказал:
— Уйди.
Янь Чжоу было ужасно стыдно.
Юэ Яо не допускал его внутрь своих правил. Стоило Янь Чжоу попытаться нарушить хоть одно из них, как Юэ Яо мгновенно становился колючим и холодным, безжалостно требуя оставить его в покое.
Когда он увлекался чем-то другим, Янь Чжоу переставал иметь для него хоть какое-нибудь значение.
Поэтому Янь Чжоу не мог избавиться от мысли: на самом деле он для Юэ Яо ничем не отличается от коллекционных фигурок.
Янь Чжоу не знал, что Юэ Яо болен.
Он лишь подозревал, что Юэ Яо вовсе его не любит. Может быть, Юэ Яо просто нравится играть в эти двусмысленные игры?
А потом наступил день накануне двадцатого мая.
За обедом Юэ Яо ещё льнул к Янь Чжоу, просил его обнять и говорил, что тот самый лучший.
Но после обеда он будто превратился в другого человека. Сидел за письменным столом, занимаясь моделью. Янь Чжоу несколько раз пытался с ним заговорить, а Юэ Яо лишь поворачивал голову, смотрел на него — и без единого ответа, без всякой реакции вновь принимался собирать свою модель.
В тот момент Янь Чжоу окончательно не выдержал этого холодного игнорирования и вышел, хлопнув дверью.
Затем наступил вечер двадцатого мая. Янь Чжоу поцеловал Юэ Яо, а его реакция разбила все надежды.
В ту ночь Янь Чжоу долго сидел один у кровати, слушал ровное дыхание заснувшего Юэ Яо и думал о многом.
Раньше он всегда умел легко приобретать и так же легко отпускать. Но в этот раз ему не хватило мужества.
Позже позвонил отец и сообщил, что мать при смерти.
Янь Чжоу вернулся в общежитие собирать вещи, и тут Юэ Яо задал тот самый вопрос:
— Ты меня жалеешь или хочешь со мной переспать?
Сердце Янь Чжоу будто искололи насквозь. Из бесчисленных ран по капле сочилась кровь. Сначала боль была обжигающе горячей, затем всё внутри остыло, а кровь словно заполнилась ледяной крошкой.
Он собрал чемодан и поехал на машине в аэропорт. Уже в дороге пожалел о случившемся и захотел позвонить Юэ Яо. Но обнаружил, что тот удалил его из контактов и заблокировал.
Всего за какие-то полчаса Юэ Яо принял решение. Настолько решительное.
Алый восклицательный знак выглядел до нелепости режущим глаза.
Всё, что происходило между ним и Юэ Яо, оказалось одной большой шуткой.
В тот миг тусклое серое небо будто опустилось и навалилось сверху, не давая Янь Чжоу вздохнуть.
Он был клоуном. А Юэ Яо — законченным лжецом.
Объятия были фальшивыми, нежность была фальшивой, сбивчивые странные слова — тоже фальшивыми.
Юэ Яо хотел отомстить ему, поиграть с ним в любовную игру.
Игра закончилась. Месть Юэ Яо удалась.
Янь Чжоу отправился в Соединённые Штаты и успел увидеть мать в последний раз. Отец не мог принять случившееся и был на грани срыва.
Поэтому Янь Чжоу пришлось взять на себя управление компанией.
А ведь он был всего лишь студентом, который ещё не окончил университет.
Всё давалось ужасно тяжело.
День и ночь у Янь Чжоу поменялись местами. Он спал всего по два-три часа в сутки и испытывал огромное физическое и душевное напряжение.
Началась бессонница, приступы сердцебиения, шум в ушах, дрожь в руках. У него даже стали выпадать волосы.
Ему пришлось долго принимать лекарства, а продолжительный приём таких препаратов повлёк нарушения когнитивных функций и ухудшение памяти.
Поэтому, когда впоследствии Юэ Яо постоянно говорил, что у Янь Чжоу ужасная память, в этом была доля правды.
В тот тяжёлый период Янь Чжоу узнал, что Юэ Яо начал участвовать в киберспортивных соревнованиях, завоевал чемпионский титул и перед ним открывается блестящее будущее.
Он, разумеется, решил, что Юэ Яо живёт прекрасно.
Лишь когда дела компании стабилизировались, а сам Янь Чжоу поправился, он вернулся в Китай, чтобы найти Юэ Яо.
Но оказалось, что Юэ Яо живёт не так хорошо, как он представлял.
Почему?
В ту ночь, когда лил проливной дождь, Юэ Яо очень боялся.
Почему ему было страшно? Янь Чжоу не мог не подумать: может, из-за той ночи, когда он поцеловал Юэ Яо?
Неужели он оставил ему такую глубокую психологическую травму? Вообще-то травма должна была остаться у самого Янь Чжоу, ведь именно в ту ночь разбилось его сердце.
Юэ Яо снова и снова спрашивал его, боится ли он, и это напомнило Янь Чжоу прошлое.
Их двусмысленная игра вернулась к сохранению, загрузилась и началась заново. Янь Чжоу обнял Юэ Яо.
Тело у того было тёплым, но таким худым, что казалось, он легко исчезнет, словно одуванчик в лучах заката. Янь Чжоу невольно прижал его сильнее, а собственное сердце всё сжималось и сжималось, забиваясь куда-то в угол.
Что же делать? Ведь Юэ Яо просто хочет с ним играть, а вовсе не любит его по-настоящему.
А затем Юэ Яо монотонно стал перечислять те названия.
— Высокофункциональный аутизм, нарушение социального взаимодействия, расстройство речевой коммуникации, повторяющиеся стереотипные действия…
За окном бушевал дождь. Мир заполнил один лишь шум воды. В ушах Янь Чжоу звучал только дождь. Капли стучали в стекло, беспрерывно гудели и дрожали. Руки Янь Чжоу тоже задрожали. Мир пропитался сырым, резким запахом дождевой воды. Ему не хватало воздуха, и ещё прежде, чем он успел осознать происходящее, из глаз хлынули слёзы.
Юэ Яо, кажется, почувствовал это, протянул руку к щеке Янь Чжоу и вытер ему слёзы.
Его ладонь стала холодной и мокрой.
Так вот оно что… аутизм. У Янь Чжоу всё внутри будто скрутилось в тугой узел, и дышать по-прежнему было трудно.
Но что же теперь делать? Юэ Яо уже болен. Он, Янь Чжоу, не имеет права тоже сломаться.
Вопрос о том, любит ли его Юэ Яо, вдруг перестал казаться таким уж важным. Лишь бы Юэ Яо выздоровел.
Юэ Яо попросил Янь Чжоу научить его любить Янь Чжоу.
Но как Янь Чжоу мог этому научить?
Быть может, когда Юэ Яо станет лучше, он перестанет считать Янь Чжоу невероятно хорошим человеком и больше не захочет играть с ним в двусмысленные игры.
Он пожалеет о случившемся и станет обвинять Янь Чжоу, как Юэ Цзя.
— Юэ Яо ничего не понимает! Как ты посмел играть чувствами человека с психическим расстройством? Какой же ты мерзкий, отвратительный подонок!
Никто не мог понять, как мучился Янь Чжоу.
Он хотел быть человеком благородным и честным, с чистой совестью — и в то же время мечтал поддаться желаниям, эгоистично завладеть Юэ Яо, спрятать его от всех.
Все знали, как тяжело Юэ Цзя с младшим братом, у которого аутизм. Но никто не считал, что любить человека с аутизмом — тоже тяжёлое испытание для Янь Чжоу.
Напротив, все винили его.
Юэ Цзя намеренно ударила Янь Чжоу словами о том, что «у Юэ Яо когда-то были серьёзные суицидальные наклонности». Наказала его этими словами.
Янь Чжоу боялся закрывать глаза. Стоило ему зажмуриться, как перед ним возникала тёмная фигура. Лёгкая, словно полиэтиленовый пакет, она медленно падала с крыши высотного здания.
Янь Чжоу не понимал, где находится, переставал ощущать собственное существование. Он и сам будто превращался в полиэтиленовый пакет, становился невесомым с головы до ног.
Шаги Юэ Цзя вдруг звучали всё громче. Бах! Что-то с размаху разбивалось прямо перед глазами, словно испорченный помидор…
Янь Чжоу не смел думать об этом. Совсем ни о чём не смел думать.
Он обнимал Юэ Яо. Тело и душа, лёгкие, как полиэтиленовый пакет, были бессильны даже разразиться рыданиями.
Юэ Яо спрашивал, что с ним, а Янь Чжоу не смел ничего сказать.
Он боялся, что Юэ Яо разобьётся, словно стекло. Боялся, что ему придётся собирать осколки и разрезать руки до крови.
*
— Янь Чжоу, почему ты заснул? — Услышав слегка сердитый голос Юэ Яо, Янь Чжоу открыл глаза.
Поверх пижамы из кораллового флиса Юэ Яо надел куртку, а на голову — пандовую шапку, которую ему подарил Баофу.
Янь Чжоу ещё не успел прийти в себя, как Юэ Яо уже принялся его отчитывать:
— Ты же сам сказал, что мы поедем в торговый центр покупать всё к Новому году! Почему вместо этого спишь? Ну что за дела!
Янь Чжоу моргнул, растерянно сел и хриплым голосом сказал:
— Прости. Сам не заметил, как уснул.
— О боже! — Юэ Яо побледнел от испуга. — Почему у тебя такой хриплый голос?! Янь Чжоу, ты простудился!
Янь Чжоу смотрел, как Юэ Яо засуетился: побежал за лекарством от простуды, потом за чашкой, налил горячей воды, развёл лекарство и всё время бормотал себе под нос:
— Янь Чжоу, ты слишком легко оделся. Я же говорил, что простудишься, а ты не верил.
Юэ Яо подошёл с лекарством, сорвал с собственной головы шапку и нахлобучил её на Янь Чжоу.
— Быстрее надень шапку.
Янь Чжоу: «…»
Он пил тёплое лекарство, и сердце постепенно успокаивалось, возвращаясь на своё место.
— Ты ведь простудился. Мы всё ещё пойдём куда-нибудь? — спросил Юэ Яо, стоя рядом.
Янь Чжоу протянул к нему руку. Юэ Яо наклонился ближе, и Янь Чжоу, придерживая его за затылок, поцеловал.
— Янь Чжоу, ты же заразишь меня простудой, — сказал Юэ Яо, краснея.
Янь Чжоу рассмеялся:
— Я не простужен.
— Тогда зачем лекарство пьёшь?
— Для профилактики.
— Ну ладно.
Какое счастье, что всё осталось позади. Теперь это были лишь незначительные сожаления о прошлом.
http://bllate.org/book/29719/3804797
Готово:
