Лишь спустя два недели состояние Лу Синьяо полностью стабилизировалось. Когда его в этот раз забирали из больницы домой, за ним снова приехал Дэн Мин. Лу Цунцзин в это время находился на борту частного самолета, летевшего в США; его график был расписан до предела, и у него совершенно не оставалось времени на Лу Синьяо.
За эти две недели, проведенные на капельницах с глюкозой, мальчик еще сильнее похудел. Из-за осунувшегося лица его глаза казались непропорционально большими, подбородок заострился, а тело стало настолько тощим, что кости неприятно выпирали. Из-за такой худобы он даже слегка подурнел.
Сознание все еще оставалось затуманенным, и Лу Синьяо, наполовину прикрыв глаза, лежал на руках у Дэна Мина. Однако на этот раз настроение Дэна Мина кардинально отличалось. Видимо, вспомнив, как третий господин умолял других ради Лу Синьяо, он заблаговременно приготовил мягкое пушистое одеяльце и завернул в него мальчика.
Машина клана Лу остановилась прямо у больничного входа. Дэн Мин прикрыл ладонью затылок Лу Синьяо, чтобы тот случайно не ударился о край дверного проема, и нырнул внутрь салона.
Спустя столько дней Лу Синьяо вновь вернулся в главное поместье.
Няне Лу Синьяо посчастливилось избежать беды. Услышав, что сегодня Лу Синьяо выписывают, она с самого утра дежурила у входа в главное поместье. Завидев издалека, как Дэн Мин несет его на руках, она смогла разглядеть лишь его круглый затылок и мягкие черные волосы — прижавшись к одеялу, он был похож на совсем маленького ребенка. Она приняла Лу Синьяо из рук Дэна Мина, обхватила его тоненькие запястья, и ее глаза мгновенно покраснели. Няня крепко прижала мальчика к груди.
Она вырастила этого ребенка, ухаживая за ним с тех самых пор, когда он еще был младенцем на грудном вскармливании. Теперь же он уже умел бегать, прыгать и разговаривать, но после двух недель в больнице от него почти ничего не осталось — он донельзя истощал.
Вещи, поврежденные во время недавнего нападения на клан Лу, заменили совершенно новыми: фарфоровые вазы в коридоре, персидский ковер на полу и даже резную деревянную ширму — ее отыскали эпохой схожей с прежней и поставили на замену. И пусть кое в чем они отличались от утраченных предметов, в целом поместье по-прежнему сохраняло величественную солидность большого клана.
Единственным изменением стали слуги. Лу Цунцзин выплатил щедрое пособие семьям погибших и пострадавших в тот раз работников, а в главное поместье перевел тех, кто раньше здесь не дежурил. Многие из них никогда прежде не видели Лу Синьяо и теперь с любопытством поглядывали на ребенка на руках у Дэна Мина.
Однако в присутжении Дэна Мина они не смели болтать лишнего — лишь в их взглядах читалось скрытое удивление.
Слухи и сплетни
Прошло еще несколько дней. Состояние Лу Синьяо заметно улучшилось: пусть он по-прежнему оставался худеньким, но уже мог двигаться как прежде. Разве что после полудня ему требовалось подольше поспать, чтобы восстановить силы.
Однажды Лу Синьяо, прижимая к груди только что сделанную своими руками поделку, собирался показать ее Лу Цунцзину и в коридоре случайно столкнулся с несколькими слугами.
Одна из служанок обладала острым зрением и сразу узнала в нем того самого ребенка, которого несли телохранители третьего господина несколько дней назад. Она произнесла:
— Разве это не тот мальчик, которого носил подчиненный третьего господина?
Стоявшие рядом тоже пригляделись к нему. Лу Синьяо остановился и издалека посмотрел на них, но расстояние было слишком большим, и он не мог расслышать, о чем они шептались.
Одна из служанок понизила голос и спросила:
— Это что, сын третьего господина?
Она говорила тихо, явно опасаясь, что кто-нибудь услышит.
Другая служанка, узнавшая Лу Синьяо, усмехнулась, повысив голос:
— Будь он действительно сыном третьего господина, стали бы вы тут такое обсуждать? Вы разве не видите, что госпожи дома нет, а за ним ухаживает няня? Его зовут Лу Синьяо, он сын второго господина — того самого, что погиб в автокатастрофе.
Они ничуть не смущались присутствия Лу Синьяо и обсуждали все прямо перед ним. Мальчик прижался спиной к колонне, прислушиваясь к их разговору, и опустил голову. Во дворе тихонько цвели фиолетовые кувшинки.
— Второго господина?
— Да, второго сына старика Лу, который умер несколько лет назад.
Та женщина снова спросила:
— Но я же слышала, что вся семья второго господина погибла, откуда тогда этот ребенок?
— Он отродье второго господина, — объяснявшая служанка на мгновение замолкла и продолжила с крайне едким выражением: — Ублюдок, а мать его промышляла в таких местах.
Слуги, работавшие в столь влиятельных кланах, повидали немало подобных историй, поэтому языки у них были на редкость злыми.
Лу Синьяо никогда прежде не слышал таких слов. Про себя он повторил их и запомнил те термины, смысл которых ему был незнаком, а прежняя радость от законченной поделки испарилась без следа. Медленно переставляя ноги, он брел к двери комнаты Лу Цунцзина.
Тот как раз выходил из кабинета после завершения видеоконференции и, заметив стоявшего у порога Лу Синьяо с поделкой в руках, ласково окликнул его:
— А-Яо, в чем дело?
Лу Синьяо не знал, стоит ли рассказывать, и в нерешительности прикусил нижнюю губу. Он так сильно сжимал поделку в руках, что ногти побелели от напряжения.
Мальчик тихо спросил:
— Маленький дядя, что такое ублюдок?
Он говорил настолько тихо, что Лу Цунцзин не расслышал и попросил повторить чуть громче.
— Маленький дядя, что такое ублюдок?
Лу Синьяо задрал голову, его ресницы слегка подрагивали, делая его похожим на красивую маленькую девочку.
— А что значит промышляла?
На этот раз Лу Цунцзин расслышал всё. По привычке сцепив руки в замок, он нахмурился, его тонкие губы сжались в прямую линию, а из-за сдерживаемого гнева очертания челюсти стали еще резче.
Он спросил:
— А-Яо, кто тебе это сказал?
Лу Синьяо опустил взгляд на собственные туфли, пальцы его рук нервно сплелись.
— Нянечки, которых я только что встретил.
У Лу Синьяо был нежный голосок, звучавший мягко и ласково — так он называл прислугу клана Лу.
Лу Цунцзин пришел в ярость, но присутствие Лу Синьяо удерживало его от того, чтобы напугать мальчика. С трудом подавив вспышку гнева, он поднял Лу Синьяо на руки и посадил к себе на колени, а правой рукой набрал внутренний номер, приказав Дэну Мину немедленно явиться.
— Маленький дядя, я больше не буду спрашивать, только не сердись, — Лу Синьяо испуганно ухватился за рукав Лу Цунцзина, звуча так, будто это он в чем-то виноват.
Лу Цунцзину на секунду стало невыносимо больно. Он заглянул в глаза Лу Синьяо и терпеливо объяснил:
— Маленький дядя вовсе не сердится на А-Яо. Это те нянечки болтали всякую чушь при тебе.
Вбежал Дэн Мин, и Лу Цунцзин холодно бросил:
— Убери из главного поместья всю прислугу, кроме няни А-Яо. Посмотрим, кто еще посмеет распускать языки — жить надоело, что ли?
У Дэна Мина дернуло веко. Он взглянул на Лу Синьяо, сидевшего на коленях у Лу Цунцзина: этот малыш был до того хорош собой и утончен, напоминая фарфоровую куклу с витрины.
Рядом с ребенком Лу Цунцзин всегда оставался мягким и дружелюбным, но отдавая приказы Дэну Мину, его лицо не выражало ничего — лишить кого-то жизни казалось ему столь же простым и привычным делом, как раздавить муравья. Лу Синьяо слегка вздрогнул, в его глазах блеснули слезы, и он посильнее прижал к себе свою поделку.
http://bllate.org/book/29685/3611798
Готово:
