Но она абсолютно ничего не могла поделать. Структура самого Пятого района была сложной, и школа по сути существовала лишь для галочки. У кого были связи, те перевели своих детей в другие районы, а в Пятом остались в основном ученики с низким уровнем и полным отсутствием таланта, либо и вовсе обычные люди, которые даже не смогли пробудить духовную сущность.
Учителя из Пятого района уже давно ко всему привыкли. Видя ее горячее стремление перевоспитать учеников, они лишь качали головами и смотрели холодным взглядом, зная, что в этом нет никакого толку. На самом деле толку и вправду не было, и в какой-то момент она незаметно для себя превратилась в точно такого же человека, как остальные учителя.
Перестав обращать внимание на учеников и на то, слушают ли они вообще объяснения, она стала просто выполнять свои обязанности, а затем уходить с работы — и в этот миг ей стало намного легче.
Но она никак не ожидала, что та группа учеников зайдет еще дальше и едва не доведет одного из учащихся до смерти.
В глубине души ее грызла вина, но она была не в силах что-либо изменить, оставаясь профнепригодным учителем.
Хилл, жуя сухой хлеб и наблюдая за этой учительницей-женщиной, чувствовал, что не совсем ее понимает. Похоже, он все-таки еще недостаточно разобрался в людях — их эмоции такие сложные.
— Учитель, вы не подскажете, как можно попасть в военное училище?
— Военное училище? О таком-то я слышала, только вот... без духовной сущности туда подать заявку невозможно.
Учительница немного подумала:
— Впрочем, сказать тебе не помешает. Как раз скоро начнется период подачи заявок на Межзвездную лигу: если проявишь себя с лучшей стороны, тебя примут в военное училище.
Хилл улыбнулся, сощурив глаза:
— Спасибо, учитель! Тогда я пойду подавать заявку, я отправлюсь в военное училище.
Учительница нахмурилась:
— Но...
— Учитель, у меня есть духовная сущность.
С боем одолев черствый хлеб, Хилл не спеша зашагал домой. За спиной осталась ошеломленная и потерявшая дар речи учительница, застывшая на месте.
Вернувшись домой, Хилл обнаружил, что в комнатах тихо и царит легкий беспорядок. Сразу было видно, что обитатели бежали в спешке: на обеденном столе так и стояла неубранная посуда, и, бросив на нее взгляд, Хилл понял — упс, от нее уже слегка посванивает.
Больше не обращая внимания на объедки на столе, Хилл сам направился на кухню и, доверившись памяти маленького Хилла, разогрел принесенный с собой пакет шумаев.
В воспоминаниях маленького Хилла сохранилось лишь обращение с самой простейшей кухонной утварью, тогда как вокруг было слишком много всевозможных электроприборов. Но ничего страшного, чтобы разогреть шумаи, нужно было всего лишь воспользоваться пароваркой.
Повторяя то, что всплывало в памяти, он сложил шумаи в кастрюлю и принялся с нетерпением дежурить рядом, выжидая с умоляющим видом. Вскоре поплыл аромат шумаев, Хилл повел носом, и аппетит разыгрался еще сильнее.
Прикинув, что шумаи готовы, Хилл приподнял крышку. Клубами повалил горячий пар, а лежавшие в центре шумаи выглядели невероятно соблазнительно. Подцепив один палочками и немного остудив его, он откусил самую макушку — и сосущее чувство пустоты в животе наконец исчезло.
Этот сухой хлеб казался съеденным впустую, а после выпитой воды ощущения стали и вовсе странными. Хилл решил, что ему пока не хочется повторять этот опыт.
Хозяин лавки не соврал, это и вправду их фирменное блюдо, очень вкусно!
Он мысленно поставил хозяину высшую оценку, с невероятной скоростью уплел все шумаи до единого, а затем довольный ушел в свою комнату — к тому времени уже стояла глубокая ночь.
Умываясь, Хилл посмотрел на свои слишком длинные волосы и прикинул оставшиеся у него деньги. Подумав, он решил, что завтра сможет сходить подстричься, вот только после стрижки у него совсем не останется денег.
Эх... если не считать возможности поесть, быть человеком — хлопотное все-таки дело.
Хилл с легким сочувствием к самому себе подумал, что без денег действительно приходится несладко. Было еще то самое упоминание учителя о Звездной сети: судя по памяти, чтобы выйти в интернет, обязательно нужен интеллектуальный компьютер, но он имелся в этом доме у кого угодно, только не у него.
Хилл сжал кулаки: с какой стати у него одного его нет? Просто маленький Хилл был слишком мягкотелым, а ведь все это должно принадлежать ему по праву.
Спустившись на следующий день вниз, он обнаружил, что эта семейка все еще на месте. Как говорится в человеческой поговорке, зараза к дереву не липнет — избавиться от них оказалось не так-то просто.
Хилл заговорил без обиняков:
— Мне нужны деньги и интеллектуальный компьютер.
Маш просто не верил своим ушам. Он заподозрил, что у него проблемы со слухом: этот мелкий никчемный ублюдок что, просит у него денег?
В глазах Бай Лянь тоже мелькнуло удивление. Этот никчемный мальчишка словно заново родился после возвращения из больницы: раньше он и слова боялся пискнуть, сжимаясь от страха, а теперь посмел даже требовать денег.
Она удержала Нордара, который уже собирался подать голос, знаком приказывая ему молчать и понаблюдать за ситуацией.
Нордар яростно отхлебнул похлебку. Он был уверен, что это тот самый никчемный ублюдок применил какие-то грязные штучки — в тот день ему было так невыносимо больно, а рядом находился только этот урод, значит, точно он во всем виноват!
К тому же, разве вчера у отца не проявились ровно те же симптомы? Кроме никчемного ублюдка, некому было это сделать!
Маш опустил столовые приборы:
— Что ты сказал?
Хилл склонил голову набок, решив, что со слухом у этого человека и правда беда:
— Похоже, у тебя проблемы со слухом. Так нельзя, нельзя запускать болезнь, нужно лечиться. Я сказал, что мне нужны деньги и интеллектуальный компьютер, что такого?
Маш почувствовал, как внутри закипает ярость:
— Мелкий никчемный ублюдок, ты что несешь! Кто научил тебя таким словам? Это разве манера разговаривать со старшими?!
Хилл подумал, что этот человек ну очень легко выходит из себя. Поразмыслив, он озадаченно спросил:
— Ты что, пороховая бочка? Почему ты так быстро злишься? — Он этого не понимал.
От этого Маш рассвирепел еще сильнее:
— И не мечтай! Ты еще и денег захотел! Об этом даже не думай!
Хилл понимал происходящее еще меньше:
— Мм, если я правильно рассуждаю, то ты, пришедший в семью зять, не имеешь прав на наследство. Моя мать скончалась, значит, наследником должен быть я. Иными словами, все имущество, что у тебя сейчас есть, должно принадлежать мне, а не тебе. Разве не так?
Все трое за столом замерли, а их лица переливались всеми цветами радуги, словно опрокинули палитру с красками. Маш же просто взбесился от гнева: положение зятя-примака всегда было для него позором, и с тех пор, как он завладел наследством, еще никто и никогда не смел говорить с ним в таком тоне. Как этот никчемный мальчишка посмел!
Маш уже хотел броситься в драку в порыве бешенства, но в самый последний момент внезапно вспомнил вчерашнюю странность: его тело тогда без всякой видимой причины пронзила невыносимая боль, в точности как у Нордара, причем врачи не смогли обнаружить никаких отклонений. Но это же было явно ненормально!
С тревогой и подозрениями глядя на стоявшего перед ним мелкого ублюдка, он вдруг осознал, что мальчишка словно переродился. Вроде бы перед ним был все тот же человек, но выглядел он совсем иначе, чем отложилось в его памяти.
http://bllate.org/book/29678/3610696
Готово:
