Жаль только, что он не добрый.
Чжань Юэцин холодно усмехнулся и снова наступил на руку Чжань Дэ, продолжая безжалостно её вдавливать.
Чжань Дэ от этой боли неожиданно снова пришёл в себя и испустил жалобный, полный мучений стон: — Отпусти… отпусти…
— Госпожа!
Дверь внезапно распахнулась, в комнату ворвался слуга с перекошенным от горя лицом и завопил: — Госпожа, Управление стражи… а-ай!
Кто-то пинком отбросил его в сторону.
— Ваши люди передают весть слишком медленно. Тот, кто не знает, ещё мог бы подумать, что вы держите в слугах стаю черепах-демонов.
Раздался низкий, хриплый голос, напоминавший шипение змеи. Голос звучал довольно зрело, находясь где-то посередине между зрелым мужчиной и юношей, но всё же ближе к первому.
Чжань Юэцин замер, перевёл взгляд…
И встретился глазами с тёмно-серыми зрачками.
Обладатель тёмно-серых глаз был облачён в роскошные чёрные одежды с узором из фиолетовых змей, на голове его красовалась высокая белая шапка, а на поясе покачивалась пластина с вырезанными на ней крупными иероглифами: Му Чжоу.
Му Чжоу на мгновение остановился.
Сквозь развевающиеся занавеси беседки он разглядел бледно-зелёный силуэт; белая марля качнулась, открывая истинное лицо этого человека.
Это был Чжань Юэцин, которого он уже дважды видел прежде.
Его взгляд задержался на Чжань Юэцине, а затем опустился на того, кого тот топтал ногами.
То, как Чжань Юэцин расправлялся с человеком под своими ногами… казалось почему-то совсем не похожим на ту сцену в монастыре.
Эта мысль возникла в голове Му Чжоу совершенно внезапно и без всяких на то причин.
В тот раз, когда он увидел в Монастыре Шаньэнь пана Ан, этот паренёк с бледным лицом робко прятался за его спиной, не смея даже поднять голову.
В конце концов, Управление стражи издавна славилось своей дурной славой, и не было такого человека, кто не испытывал бы перед ними страха.
Тогда Му Чжоу лишь равнодушно скользнул по нему взглядом, про себя усмехнувшись тому, до чего же этот мужчина оказался мягкотелым.
Он даже не осмелился посмотреть на него.
Почему же теперь он смеет смотреть ему прямо в глаза?
— Управление стражи?… Му, господин Му? — прекрасное личико Чжань Янь вмиг побелело. — Как вы здесь оказались?
Му Чжоу был уже немолод. Из-за того, что он круглый год носил чёрные одеяния и высокую белую шапку, сильно смахивая на персонажей народных преданий о черно-белых вестниках смерти, а также часто выходил на дела по ночам по приказу самого императора, простой народ наградил его прозвищем Дядюшка-призрак.
Куда бы он ни направлялся, всюду оставались лишь остовы душ, словно свирепствовали злые духи.
Люди в Столице до смерти боялись его.
И Чжань Янь не была исключением.
Что еще за Управление стражи?
Стоило этому вопросу мелькнуть в голове Чжань Юэцина, как Система тут же просветила его, объяснив суть дела: это ведомство состояло из самых преданных цепных псов тирана, через их руки проходили все самые грязные дела, а некоторые злодеяния они творили и вовсе своими руками.
А глава Управления стражи носил в народе прозвище Дядюшка-призрак.
Чжань Юэцин нахмурился, вспомнив содержание императорского указа, и на мгновение замер.
Тайный страж тирана говорил, что Ваше Величество велел ему войти в поместье первым и делать всё, что душа пожелает, а зачистку поручить другому. Неужели этим зачищиком и был назван данный Дядюшка-призрак?
— Ну а твой дядинька… — внезапно заговорил Му Чжоу. Он прищурился, и хотя голос его звучал удивительно легкомысленно, он всё же чётко долетел до ушей каждого присутствующего, словно перед ними и впрямь стоял настоящий призрак. — Конечно же, явился предать ваш род мечу.
Грохот!
Снаружи беседки раздался ещё один раскат грома. Этот удар молнии, казалось, окончательно лишил рассудка Чжань Янь и госпожу Сюй, погрузив их в оцепенение; обе они на мгновение потеряли связь с реальностью, всё больше убеждаясь в том, что происходящее — лишь страшный кошмар.
Какая ещё смертная казнь для всего рода?
На лице Чжань Дэ проступил ужас.
В тот день, когда его попытка отравить неудавшегося наследника раскрылась, его бросили в Небесную Темницу, но не стали подвергать пыткам, а просто заперли там.
Вскоре его отпустили — Чжань Цзин сказал ему, что Ваше Величество забирает его никчемного старшего братца, жизнь за жизнь, а потому он свободен.
Он думал, что действительно обрел свободу, но что же тогда происходит сейчас?
— Ну всё, молодой господин, убери ногу.
Му Чжоу неспешно подошел к Чжань Юэцину, и в его голосе прозвучали игривые нотки: — Если ты насмерть заткнешь его до смерти, как же твой покорный слуга допытается, кто стоял за кулисами?
Чжань Юэцин опешил.
Чжань Дэ внезапно вцепился в его ногу, словно утопающий за соломинку, и с жалкой мольбой завопил: — Брат, братец, спаси меня! Управление стражи — это же место, где людей живьем жрут! Во всем клане Чжань я остался единственным сыном… спаси меня, братец… иначе, иначе я выдам твою кровь…!
Его слова оборвались, потому что Чжань Юэцин снова наступил на него.
Легким движением завершив этот жест, Чжань Юэцин снова поднял глаза на Му Чжоу, его губы слегка шевельнулись, словно он собирался о чём-то попросить, но Му Чжоу опередил его, холодно бросив:
— Посмеешь замолвить словечко — подохнешь вместе с ним.
Перед глазами Чжань Юэцина мелькнул серебристый блеск: Му Чжоу выхватил из ножен меч и вонзил его прямо рядом с рукой Чжань Дэ.
До того, чтобы отрубить Чжань Дэ кисть, оставалось всего ничего.
Чжань Юэцин: — …Дяденька, а вы свирепый!
Он моргнул и, изображая послушание, произнёс: — Дяденька, я вовсе не собирался за него заступаться. Я просто хотел спросить: раз вы пришли предать мой род мечу, значит ли это, что мне, второму молодому господину, тоже придется умереть?
Какую же игру затеял этот тиран?
Его тон был до предела мягким и послушным, а выражение лица — непринужденным, так что он и впрямь походил на избалованного юного господина из знатной семьи.
Му Чжоу посмотрел на него и хмыкнул: — Сегодня утром Чжань Цзин во всеуслышание заявил при дворениях, что у семьи Чжань никогда не было второго молодого господина. С чего бы несуществующему молодому господину умирать?
Чжань Юэцин замер, внезапно вспомнив кое-что, и его взгляд постепенно помрачнел.
Теперь он мог почти с полной уверенностью назвать личность Тань Хуайжаня.
Му Чжоу не знал, какие мысли роятся в его голове, и слегка прищурился.
Неужели расстроился?
Впрочем, какой же ребенок не опечалится, если родной отец выбросил его за ненадобностью?
При этой мысли Му Чжоу даже немного проникся сочувствием и уже собирался заговорить…
— А старшая и четвертая госпожи из семьи Чжань тоже должны умереть? — неожиданно успокоившись, спросил Чжань Юэцин.
Му Чжоу, только-только собравшийся вымолвить утешительные слова: — …
Вероятно, из-за того, что он только что растратил на этого паршивца столь редкое для него сочувствие, в следующий раз его тон похолодел сразу на несколько градусов:
— Заткнись.
Чжань Юэцин чуть склонил голову набок, и над его макушкой, казалось, материализовался вопросительный знак.
Все подручные тирана такие неуравновешенные?
— Не может быть!! — внезапно взвизгнула госпожа Сюй. За столь короткий промежуток времени её лицо приобрело цвет жёлтой бумаги, причёска растрепалась, и от прежнего благородного вида знатной дамы не осталось и следа — теперь она походила на безумную старуху.
— Вы лжете! — она уставилась на Му Чжоу глазами, покрасневшими кроличьими кровоподтёками. — Господин Му, позвольте спросить, в чём наша вина? На каком основании весь наш род приговорен к казни?
Чжань Юэцин перевёл взгляд на неё и уже собирался открыть рот…
— Мелкий, — Му Чжоу протянул руку, требуя своё. — Доставай императорский указ, покажи этой своей мачехе.
Чжань Юэцин извлёк на свет свиток императорского указа и без всякого пиетета швырнул его к ногам госпожи Сюй, озарив лицо улыбкой призрака-соблазнителя: — Личная печать Вашего Величества. Раскройте и взгляните сами.
В комнате внезапно воцарилась мёртвая тишина.
Все уставились на Чжань Юэцина, и во взглядах их читалось то замешательство, то злорадство, то глухое раздражение…
— ?
Чжань Юэцин не совсем понимал, почему все уставились именно на него, и уже хотел было перевести взгляд на Му Чжоу, чтобы спросить…
У Му Чжоу аж лицо позеленело: — Видеть императорский указ — всё равно что лицезреть самого Ваше Величество! Как ты смеешь так небрежно бросаться им? Куда ты дел уважение к Сыну Небес? Куда ты дел лицо императорского двора?
Вид у него был такой, будто выбросили какую-то поломанную вещь.
Даже такой невозмутимый человек, как Му Чжоу, при виде этой картины невольно мысленно выругался.
Ладно еще баловать любимчика за то, что он обласкан монархом, но ты бы хоть приличия ради изобразил видимость почтения!
Швырнув указ, Чжань Юэцин сделал это совершенно машинально и в тот момент попросту не подумал о таких тонкостях. Уже в энтый раз мысленно выругав феодальное общество, снаружи он остался абсолютно невозмутим: — Ну и что с того?
— …
Му Чжоу больше всего на свете ненавидел подобных зазнавшихся любимчиков императора, поэтому, услышав этот ответ, лишь холодно усмехнулся и больше ничего не сказал.
Он направился к госпоже Сюй, намереваясь поднять указ и зачитать его вслух, но та уже в панике схватила свиток и развернула его.
Красные оттиски печати из драгоценного нефрита тотчас бросились в глаза своей ослепительной яркости.
Дрожа всем телом и не в силах вымолвить от страха ни слова, госпожа Сюй рухнула на пол, понимая, что пути назад больше нет.
Чжань Янь посмотрела на начертанные там иероглифы, а затем с неверием перевела взгляд на собственного младшего брата —
Глава 10. Навстречу тирану
Она никогда не интересовалась делами при дворе, а когда ей изредка случалось попытаться вмешаться в дела поместья, отец и младший брат в два счета выпроваживали её из кабинета парочкой мягких фраз.
Чжань Цзин всегда баловал её без меры и говаривал: — Девочкам не нужно забивать себе голову подобным. Янь-эр, ты лучше усердно занимайся музыкой и смотри не вздумай уподобиться Великой принцессе.
Великая принцесса Тань Фу приходилась полнородной старшей сестрой нынешнему императору.
С малых лет она росла и делила трапезу с принцами императорского рода, отличалась крепким здоровьем — не чета обычным изнеженным пичужкам-аристократкам — и своенравным нравом, а потому многие выказывали ей уважение лишь напоказ, исподтишка поливая грязью.
Чжань Янь не была исключением.
Когда благородные девицы собирались вместе на чайные посиделки, эту похожую на мужчину Великую принцессу то и дело презирали и обсуждали за глаза.
Но теперь она лишь проклинала себя за то, что у нее не было такой же силы, как у Великой принцессы, чтобы одним ударом ноги забить этого тупого брата до смерти.
Поговаривали, что в те дни, когда Тань Фу взошел на престол, он едва не убил собственную мать, едва прошло несколько дней с его коронации. Узнав об этом, Великая принцесса среди ночи бросилась верхом из Яньнаня, преодолев путь, на который обычно уходило пять дней, всего за одни сутки. Ворвавшись во дворец, она ударом ноги отправила Тань Фу в трехдневный нокаут, на чем свет стоит костяя неблагодарного ублюдка за отсутствие человечности и долга.
Три дня спустя Тань Фу пришел в себя, но его нрав полностью переменился, и по всей Столице прокатилась слава о нем как о жестоком тиране.
Великая принцесса и Ваше Величество тоже стали заклятыми врагами.
Совсем как они сейчас — она и Чжань Дэ.
Чжань Янь бросилась на Чжань Дэ. Больше не заботясь о сохранении своей изящной и безупречной маски, она обезумела от жгучей ненависти: — Ты совсем с катушек съехал? Какой черт тебя дернул подсыпать яд самому императору?!
Даже кролик в исступлении начинает кусаться, а Чжань Янь испытывала к нему столь всепоглощающую злобу, что в порыве ярости вонзила длинные ногти прямо в плоть Чжань Дэ.
Чжань Дэ взвыл от боли. Яд в его крови в сочетании с новыми мучениями сделал его лицо еще более мертвенно-бледным.
Чжань Юэцин с бесстрастным видом наблюдал за тем, как они сходят с ума, словно они с Чжань Янь поменялись ролями.
Только что Чжань Янь с лучезарной улыбкой строила козни против его младшей сестры, а теперь она совершенно потеряла человеческий облик и остатки всяких приличий, растеряв весь свой аристократический лоск.
Впрочем…
У Чжань Юэцина всё же оставалось кое-какое недоумение, но Му Чжоу быстро развеял его сомнения:
— По законам государства преступления семьи не распространяются на жен и дочерей. Те, кто помолвлен, отправятся под венец, а что до незамужних… пока ты сама не участвовал в этом заговоре, в худшем случае тебя разжалуют в простолюдины. Старшая госпожа Чжань, возьмите себя в руки и прекратите истерику.
http://bllate.org/book/29644/3606434
Готово:
