У нас в доме тётушки нет ничего особо ценного, так что я принесла немного яиц.
Сказав это, Тётушка Ци откинула тряпицу, накрывавшую корзину, и Сяо Чэнъянь сразу же увидел внутри десяток яиц. Он тут же начал оправдываться:
— Нет, Тётушка, всё совсем не так.
Тётушка Ци посмотрела на то, как суетится Сяо Чэнъянь, а затем глянула на стоявшего в доме Шэнь Сюйбая. Ещё как так: едва выйдя за порог, только и делает, что смотрит на тебя. С таким-то взглядом — и говорит, что нет.
Тётушка Ци решила, что Сяо Чэнъянь просто смущается и не хочет признаваться, думая, что она разнесет эту весть его деду и бабке, поэтому добавила:
— Тётушка-то всё понимает. Возьми вот, отнеси домой, пусть твой младший брат и фулан подкрепят силы. Тётушка не из тех, у кого язык без костей, к тому же вы ведь уже отделились от деда с бабкой, так что они ничего не узнают.
Одно лишь слово: не будь больше таким опрометчивым, как раньше. Теперь у тебя есть фулан и младший брат, ты — опора семьи, с тобой ничего не должно случиться.
Договорив, Тётушка Ци сунула корзину прямо в руки Сяо Чэнъянь и, не оборачиваясь, вышла со двора, оставив ошеломлённого Сяо Чэнъяня смотреть на корзину в его руках.
Шэнь Сюйбай не расслышал, о чём тётушка говорила с Сяо Чэнъянем — голос был слишком тихим. Он лишь велел Сяо Яньаню садиться за стол и вышел наружу, заметив, что в руках у Сяо Чэнъяня оказались самые настоящие яйца.
— Что случилось?
Сяо Чэнъянь поднял голову и посмотрел на Шэнь Сюйбая, который неизвестно когда подошёл ближе. На лице того читалась тревога, смешанная с лёгким любопытством. Помотав головой, Сяо Чэнъянь заговорил:
— Это приходила Тётушка Ци из соседней усадьбы, она... — Сяо Чэнъянь на мгновение запнулся, не зная, как продолжить.
Видя, как Сяо Чэнъянь то замирает, то снова собирается с мыслями, Шэнь Сюйбай с любопытством допытывался:
— Тётушка Ци? С чего это ей давать тебе такую драгоценную вещь, как яйца?
Заметив, что взгляд Шэнь Сюйбая так и прилип к яйцам в корзине, Сяо Чэнъянь невольно улыбнулся — он-то уже успел отведать стряпни Шэнь Сюйбая.
Судя по тому, с каким упорством тот пялится на корзину, он, должно быть, уже придумал, как именно приготовит эти яйца.
Шэнь Сюйбай, всё ещё разглядывающий деревенские яйца, видя, что Сяо Чэнъянь молчит, поднял на него глаза и спросил:
— Чего молчишь-то?
Сразу после слов Шэнь Сюйбая Сяо Чэнъянь лишь пристально уставился на него и продолжал молчать. От такого взгляда Шэнь Сюйбаю стало немного не по себе, и он, не желая сдавать позиции, посмотрел в ответ. Но стоило ему взглянуть на него, как Сяо Чэнъянь попросту шагнул в сторону и обошёл его.
Шэнь Сюйбай вскинул брови и с изумлением обернулся на уверенную спину Сяо Чэнъяня. Ничего не понимая, он подумал:
— И что такого эта Тётушка Ци сказала, раз это даже нельзя ему рассказать?
Впрочем, ломать голову Шэнь Сюйбай не стал — в конце концов, когда придёт время, всё равно расскажет. Он вернулся к обеденному столу и увидел, что Сяо Яньань послушно сидит на краю скамьи, аккуратно положив палочки рядом с пиалой. Мальчик зачарованно пялился на аппетитную острую куриную соломку, время от времени сглатывая слюну. Он так мучился от аппетита, что, заметив возвращение Шэнь Сюйбая, уставился на него сияющими глазами.
С улыбкой на губах Шэнь Сюйбай весело спросил:
— Чего же Яньань не ест?
Сяо Яньань поднял маленькую головку:
— Жду старшего брата и гэ-эра, чтобы поесть вместе.
Шэнь Сюйбай сел рядом, протянул руку, потрепал Сяо Яньаня по голове и похвалил за послушание. Едва он закончил говорить, как вошёл Сяо Чэнъянь — он молча занял своё место и кивком велел им приступать к еде.
Шэнь Сюйбай сначала положил в пиалу Сяо Яньаню лепёшку, а затем взял одну себе. Сяо Яньань с улыбкой поблагодарил его, заставив Сяо Чэнъяня молча перевести взгляд на них обоих.
Шэнь Сюйбай не обращал на это внимания. Откусив кусочек кукурузной лепёшки и ощутив, как во рту разливается сладковатый вкус, он удовлетворенно кивнул, а заметив, с каким аппетитом ест Сяо Яньань, остался доволен ещё больше.
Любому повару больше всего на свете нравится видеть, как люди с удовольствием уплетают приготовленную им еду, и от этого на душе становится тепло и радостно.
Сяо Чэнъянь наблюдал за их переглядываниями и многозначительно глянул на Сяо Яньаня: раньше за едой тот всегда послушно накладывал себе всё сам, а теперь о нём нужно заботиться.
Он положил в свою пиалу пшеничную лепёшку и откусил кусочек. Очень вкусно, совсем не так, как он привык есть раньше. Хотя он собственными глазами видел каждый шаг приготовления и рецепт был самым обычным, казалось, стоило Шэнь Сюйбаю прикоснуться к чему-либо, как еда тут же становилась восхитительной.
Шэнь Сюйбай подложил Сяо Яньаню немного куриной соломки и велел есть её вприкуску с лепёшкой, а сам сделал то же самое для себя.
Сяо Чэнъянь, повторяя за Шэнь Сюйбаем, тоже приноровился есть так же. Пресная, чуть сладковатая пшеничная лепёшка в сочетании с пряной куриной соломкой пробуждала дикий аппетит, так что он невольно положил себе добавки и стал есть гораздо быстрее. И хотя ел он быстро, грубым это ни капли не казалось.
Заметив действия Сяо Чэнъяня, Шэнь Сюйбай с облегчением выдохнул: к счастью, тот от природы не любил болтать, иначе вздумай он расспрашивать, как именно всё это приготовлено, ему пришлось бы несладко. Впрочем, видя, как оба брата уплетают за обе щеки, он чувствовал полное удовлетворение.
После ужина на небе ещё было светло — даже раньше, чем вчера. То ли дело в появившемся сегодня солнце, то ли он ошибся в оценке времени, но Шэнь Сюйбай всё никак не мог привыкнуть определять время по небу.
Шэнь Сюйбай собрал во дворе высохшее бельё. Погода выдалась чудесная: несмотря на поднявшийся после полудня ветерок, солнце пригревало тепло, и одежда полностью высохла на ветру. Сегодня вечером ему будет во что переодеться.
Собрав бельё, Шэнь Сюйбай с энтузиазмом принялся кипятить воду. Сяо Чэнъянь в это время варил лекарство для Сяо Яньаня, а потом тоже пошёл в кухню греть воду — у каждого нашлось своё дело, и неловкость от недомолвок постепенно рассеялась сама собой, стоило обоим хранить молчание.
Шэнь Сюйбай и сегодня подогрел воды с избытком, вот только ему по-прежнему возбранялось самому носить ведра, отчего он чувствовал себя не в своей тарелке.
Он-то знал, что в глазах Сяо Чэнъяня он хоть и мужчина, но прежде всего — гэ-эр, однако ему так и хотелось сказать: «Правда, не стоит, даже будучи гэ-эром, я не совсем обычный гэ-эр». Но момент для разговора был упущен, а Сяо Чэнъянь всё уже устроил. Оставалось лишь взять одежду и отправиться умываться.
Когда солнце скрылось за горным склоном, его последние отблески постепенно угасли, и наступил вечер. В оживленной деревне остались лишь птичьи трели да доносящийся из дальних дворов собачий лаи. Шэнь Сюйбай уже лежал в постели и в сгущавшихся сумерках медленно погружался в сон.
На следующий день Шэнь Сюйбай проснулся очень рано, едва забрезжил рассвет. Приведя себя в порядок и выйдя наружу, чтобы заняться приготовлением завтрака, он с удивлением обнаружил, что Сяо Чэнъянь уже встал и даже приготовил еду: жидкую кашу и лепёшки.
Шэнь Сюйбай помог расставить всё по местам, пока Сяо Чэнъянь ходил будить Сяо Яньаня. Заметив, как при входе в комнату на лице мальчика самую малость померкла улыбка, он перевёл взгляд на братьев, решив про себя, что Сяо Чэнъянь, должно быть, снова отчитал младшего.
— Почему это готовил старший брат? — совсем тихо пробормотал себе под нос Сяо Яньань, но сидевший рядом Шэнь Сюйбай расслышал эти слова. Взглянув на разочарованное лицо Сяо Яньаня, он едва сдержал улыбку — этот малыш явно был напрочь очарован его стряпней.
http://bllate.org/book/29597/3600529
Готово:
