Отдых? — Великий Старейшина слегка удивленно вытаращил глаза. — Вчера я хотел спросить: разве морской гребешок нуждается в отдыхе? Почему ему всё время кажется, что сегодняшним утром в Замок Холтенау витает какой-то странный душок?
Сначала слуги в замке с самого ранних сгинули куда-то, оставив лишь пару-тройку человек. Затем этот малый Эдуард снова не появился за обеденным столом, попросту проигнорировав его, старого человека. Теперь даже управляющий Райн ведет себя донельзя странно: хоть он по-прежнему элегантен и учтив, однако острое чутье Великого Старейшины, выточенное годами, подсказывало, что Райн изо всех сил торопится спровадить его подальше. Особенно учитывая ту необъяснимую взвинченность, которую он ощутил глубоко за полночь — стоит ли говорить, что старик его лет обладает определенным предчувствием на разного рода великие события!
Нет, тут определенно кроется подвох! — Великий Старейшина, переживший десятки тысяч лет взлетов и падений Кровопийц, мгновенно насторожился.
Какая жалость, — Великий Старейшина с деланным вздохом и с самым невозмутимым видом произнес: — Похоже, мне, старику, на этот раз суждено не увидеть тот диковинный гребешок. Надо знать, в Совете Старейшин меня ждет множество дел, требующих решения, и я не могу задерживаться здесь надолго. Передайте Эдуарду, что на этот раз я отправлюсь назад первым.
Услышав это, сердечко господина управляющего трепетно забилось: о Боже, неужели он наконец-то соизволил уйти! Мой милый маленький господин, жди меня, твой верный Райн сию же минуту вернется, чтобы прислуживать тебе, и богатейшее, ароматное овечье молоко Анчиры вот-вот будет доставлено к твоим нежным губам!
Даже несмотря на то, что в душе бушевало безумное ликование, образцовый и прекрасный управляющий Райн с почтительной и учтивой улыбкой лицемерно уговорил гостя остаться еще не пару слов. Заметив же, что Великий Старейшина полон решимости уйти, управляющему оставалось лишь выразить глубокое сожаление, пожелать счастливого пути и хорошей погоды, добавив, что они будут рады новому визиту, после чего в течение часа успешно сокрыл само существование маленького господина и стремительно выпроводил Великого Старейшину. Истинный мастер на все руки, искуснее и некуда!
Чувствуя полное удовлетворение, Райн проводил взглядом Великого Старейшину, удалявшегося вместе со слугами, и лишь после этого неторопливо обратился к молча материализовавшейся рядом с ним старшей горничной Нэнси: — Как прошли дела?
По вашему приказу мы уже пригласили лучших нянек... — Нэнси с бесстрастным лицом и скрупулезно отчитывалась, однако в ее строгом взгляде отчетливо прятался немой вопрос.
Она решительно не могла взять в толк: в замке ведь не было никакого маленького господина, о котором требовалось бы заботиться. Няня? Юный господин Рит уже давно дорос до школьного возраста, неужто ему все еще нужна нянька? К тому же, этот полукровка, которого князь подобрал по воле случая просто из прихоти, не признан аристократией, у него нет разрешения ступать в запретные земли для получения семейного наследия, и сам князь даже не удостоил его фамилией Лесендопа. С чего вдруг такой внезапный приказ управляющему разыскать лучших в городе специалистов по уходу за младенцами?
Неужели... — словно что-то сообразив, Нэнси удивленно вопросила взглядом своего непосредственного начальника: неужто в молчавшем тысячелетия Замок Холтенау появится еще один маленький хозяин?
Управляющий не стал вдаваться в подробности, сохраняя прежнюю элегантную улыбку, и методично отдал распоряжения относительно дальнейших дел замка, однако слегка приподнятые уголки его глаз выдавали прекрасное настроение в этот момент.
Заметив это, Нэнси успокоилась и больше ни о чем не расспрашивала. Так или иначе, появление новой жизни — благое событие для любого рода, к тому же, судя по нынешней осторожности управляющего, этот маленький господин, еще не представленный открыто людям, судя по всему, пользуется огромным расположением князя.
...
В роскошной спальне князя Эдуарда, выдержанной в стиле записного нувориша, повсюду пестрели золотом и драгоценностями украшения. Дорогие шелковые портьеры были вышиты узорами из золотых и серебряных нитей, массивную кровать украшали разноцветные самоцветы. На мягком, белоснежном ковре, устилавшем пол, сплошным узором красовались сцены из различных мифов сотворения мира — переплетение сложных линий поражало изяществом, цвета ослепляли своей яркостью, а на высоком потолке из сверкающих драгоценных камней и магической руды были выложены один за другим вложенные друг в друга магические массивы. Эти магические массивы — от огромных, предназначенных для защиты и предупреждения об опасности, до крошечных, служивших для поддержания тепла и удаления пыли — были созданы из самых дорогих материалов с применением сложнейших техник. Настоящая демонстрация несметного богатства!
А князь Эдуард Лесендопа, богатейший нувориш и настоящий баловень судьбы среди Кровопийц, в этот момент глуповато-счастливо скалился, покачивая на руках крошечного малыша и шагая туда-сюда. Он даже бесстыдно в очередной раз укусил себя за кончик пальца, пытаясь запихнуть собственную кровь в ротик крошечного ребенка, но, к сожалению, был безжалостно отвергнут и в наказание получил звонкую пощечину вкупе с горьким плачем.
— Ох, мое сокровище, неужели папина кровь невкусная? Это же величайший деликатес Кровопийц, кроме тебя ее не пробовал никто на свете, неужели ты даже не подумаешь попробовать еще капельку?
Князь Эдуард принюхался к продолжавшему сочиться кровью кончику пальца, сочтя аромат просто восхитительным, и снова осмелился поднести палец к крошечным, похожим на лепестки сакуры губкам русала, вынашивая коварные планы!
Малыш-Русал разгневался, с воплем приоткрыл ротик, обнажая крошечные острые молочные зубки, и продемонстрировал угрозу обидчику, державшему его на руках, после чего жирненькой пухлой ручкой без всякой жалости влепил пощечину по наглой медвежьей морде.
Его высочество князь был сражен наповал от счастья, и улыбка на его лице стала еще более опьяненной — он ни капли не походил на того печально известного своим вздорным и капризным нравом князя Кровопийц. Сейчас он больше напоминал уличного хулигана, пристающего к благородной девице: похотливое выражение лица и совершенно безумное поведение.
— Кхе-кхе, — только что постучавший в дверь управляющий больше не мог выносить этот похотливый вид своего хозяина и был вынужден показательно дважды кашлянуть, дабы обозначить свое присутствие.
Услышав шум, малыш-Русал с любопытством повернул головку вслед за папой в ту сторону. Подобно детенышам любых других рас — вне зависимости от того, сколь могущественными существами им предстоит вырасти благодаря расовым преимуществам — в период раннего младенчества все они одинаковы: интеллект только начинает развиваться, тело еще не сформировано, они ко всему на свете относятся с непониманием и детским любопытством, хрупки и уязвимы для травм, они даже не научились выражать свои чувства словами и нуждаются в бережной заботе и выкармливании со стороны родителей и старших.
Очевидно, что даже будучи любимцами Бога-Творца, ступив в смертный мир, они вынуждены следовать этому закону. К счастью, у малыша-русала нашлись новоиспеченный хороший папа и ответственный, заботливый дядя-управляющий. И даже по мере того, как время будет идти, в жизни малыша станет появляться все больше людей — представителей самых разных рас, питающих к нему дружелюбные или враждебные чувства. Впрочем, все это дело будущего, а жизнь маленького русала на Континенте Сотворения Богами только-только началась...
Кровопийцы, отвергнутые солнечным светом, из века в век вынуждены обитать во тьме, отчего у них развилась исступленная, фанатичная страсть и жажда обладания любыми золотыми предметами, символизирующими свет и тепло. Стоит ли говорить, что иметь от рождения золотистые волосы среди Кровопийц считалось невероятно почетным. Встретившись взглядом с сияющими золотыми глазами маленького господина, сентиментальный управляющий Райн почувствовал, что его сердце вот-вот растает.
О, какое трогательное зрелище: маленький господин улыбается ему!
На самом деле малыш-русал просто следовал инстинктам новорожденного, рефлексивно проявляя любопытство к любому издающему звуки предмету. Убедившись, что собеседник умолк, кроха тут же потерял всякий интерес, повернул голову обратно в теплые папины объятия и собрался доспать свое. Князь, заметив это, тут же поудобнее перехватил малыша, чтобы тому было комфортнее спать, а когда кроха, пошевелив хвостиком и забавно выпятив губки, тихонько закрыл глаза и его дыхание выровнялось, лишь тогда он кивком подбородка подал знак управляющему: говори скорее, если есть дело.
Райн с сожалением поджал губы, отрывая взгляд от прекрасного маленького господина, и понизил голос: — Великий Старейшина только что внезапно сам изъявил желание уйти. Я лично проводил его до телепортационной платформы, но у меня не покидает ощущение, что этот человек мог что-то заподозрить.
Князь Эдуард приподнял брови и небрежно бросил: — Неудивительно. Старейшина прожил столь долгую жизнь, и среди Кровопийц мало кто способен его обмануть. Вероятно, этот старый хрыч сейчас тайком возвращается обратно.
— Тогда маленький господин... — забеспокоился Райн, которому вовсе не улыбалась перспектива того, что милого кроху утащат эти старые хрычи из Совета Старейшин.
Князь уверенно улыбнулся, и в его взгляде читалась неизъяснимая твердость: — Разумеется, я не позволю никому похитить мое сокровище, его даровали мне небеса! Нужно лишь немного времени: стоит продержаться три дня, и тогда никто в Замок Холтенау уже не посмертнет даже смотреть на него с дурными мыслями.
Райн понимающе покосился на продолжавший кровоточить палец князя: — Вы намерены лично даровать юному господину Первое причастие?
Первое причастие — обычно, когда кто-то из высших Кровопийц желает обратить неродного сородича или вовсе существо иной расы в потомка, чья кровь будет неразрывно связана с его собственной, он проводит над ним так называемое Первое причастие. Если говорить проще, это подселение частицы собственной крови в кровеносную систему чужака, своего рода альтернативное мечение.
Некоторые бездетные аристократы также подумывают о том, чтобы использовать подобный метод и выбрать из простолюдинов Кровопийц с хорошим потенциалом для проведения Первое причастие, дабы продлить свой род. Разумеется, некоторые Кровопийцы, влюбившиеся в представителей столь короткоживущих рас, как Люди, точно так же проводят Первое причастие над своими возлюбленными. Хотя кровь Кровопийц не способна изменить их расовую принадлежность, она в значительной степени продлевает им жизнь.
Кровопийцы не кровоточат при ранениях — их кровь проливается исключительно по собственной воле. По этой причине кровь высших Кровопийц баснословно ценна, являясь предметом заветных мечтов едва ли не для всех простых Кровопийц и полукровок.
Разумеется, энергия, заключенная в крови каждого отдельного индивида, разнится. Если сила крови дарующего Первое причастие значительно превосходит силу принимающего, то для проведения ритуала достаточно всего одного раза, в противном же случае требуется проводить Первое причастие неоднократно. Взять хотя бы князя Эдуарда, представителя Первородных Кровопийц (первая волна выживших после Третьей Священной Войны Кровопийц считается Первородной): в его крови сосредоточена колоссальная энергия и пожирающая мощь. Стоит испить ее, как она максимум за три дня просочится в кровь принявшего, наделив его — даже при условии иной расовой принадлежности — кровным наследством князя и поставив печать Его Высочества Князя.
Согласно устоявшимся негласным правилам Кровопийц, прошедший Первое причастие целиком и полностью принадлежит своему покровителю. Исключение составляют лишь случаи, когда некий обладатель еще более мощной крови насильственно проводит второе причастие, поглощая кровь первого покровителя, — только так можно разорвать эту связь подчинения.
Разумеется, подобное в Замок Холтенау произойти не могло в принципе: даже учитывая то, как князь самовластен, надменен и нажил себе врагов повсюду, среди всех Кровопийц попросту не нашлось бы никого, чья сила крови превосходила бы его собственную.
План князя Эдуарда был хорош: вчера он уже напоил малыша-русала своей кровью, и если в течение этих трех дней усердно продолжать подпаивать его, запечатлев в крови крошки собственную метку, то, согласно правилу о безусловном праве отца-покровителя на того, кто прошел Первое причастие, к тому моменту даже Совет Старейшин не посмеет силой отнять ребенка!
http://bllate.org/book/29572/3596596
Готово:
