Инсталляции большей частью распродаются, а вот видеоработы могут храниться долго. Янь Лоцзюнь оглянулась на саму себя сквозь призму почти трёх лет — разве ветер свободен? Но морские волны так и норовили убаюкать её, погружая в безмятежное спокойствие привычного уклада.
Пусть даже этот уклад, точь-в-точь как данная видеозапись, в пространстве и во времени оборачивался сплошными тисками и оковами.
Людям всегда трудно понять себя прежних: популярные в сети тренды через несколько недель исчезают без следа, а господствующие в художественных кругах стили спустя несколько лет заносятся в учебные пособия, умещаясь в пару простых фраз и несколько броских картинок, которыми возвещают о закате и конце целой эпохи.
Видео подошло к концу, и в поле зрения внезапно ворвался до боли знакомый кадр. Янь Лоцзюнь узнала лужайку перед административным корпусом своего университета: зимой, когда пригревало солнце, там собиралось множество людей.
Этот фрагмент, следовавший сразу за просторами океана и степей, выглядел несколько неуместно. Янь Лоцзюнь смутно припоминала, что её первоначальной задумкой было создать резкий контраст или выразить нечто вроде того, что «для студенческой поры университетский газон кажется необъятным». Впрочем, как ни посмотри, сейчас, с точки зрения стороннего наблюдателя, в этом не было абсолютно никакого смыла.
Юй Шу шла рядом с ней и завязала беседу:
— Каковы впечатления у преподавателя Янь от просмотра своей трёхлетней давности работы?
Впечатления Янь Лоцзюнь сводились к тому, что это чистейший цифровой мусор, но вслух она всё же произнесла:
— Нашла кое-какие моменты, которые можно улучшить.
Юй Шу принялась детально обсуждать с ней то, что стоило подкорректировать, и они вдвоём вышли из выставочного зала.
Их тени скользнули мимо стойки администратора, и стажёрка, усердно вглядывавшаяся в монитор компьютера, подняла голову:
— Преподаватель Юй Шу.
Юй Шу остановилась, одарив её вопросительным взглядом.
— Мы невероятно рады вашему визиту. Это памятный сувенир в честь нашей выставки, пожалуйста, примите его.
Янь Лоцзюнь:
— …Слишком уж неуклюже вышло.
К ним подошёл штатный сотрудник, чтобы поговорить с Юй Шу. Бросив фразу «прошу меня извинить на минуту», Янь Лоцзюнь вежливо улыбнулась.
Она понизила голос, и стажёрка тоже перешла на шёпот:
— Ничего не поделаешь, лидер дал такое задание. Преподаватель Янь, старшая сокурсница Янь, сестрёнка, ты же мне не сказала, что Юй Шу сегодня и вправду придёт!
Янь Лоцзюнь складывала оригами из рекламного буклета художественной галереи:
— Даже если бы я предупредила заранее, мы всё равно не стали бы устраивать пышный приём.
— Всё равно это лучше, чем когда наставник внезапно отсутствует, и отдуваться приходится мне, — стажёрка закатила глаза, а затем неожиданно занервничала: — Конец, мне конец. Я ведь только что не смогла сболтнуть лишнего? Юй Шу ведь не запомнит меня теперь?
— Ты же всего одну фразу сказала, — утешила её Янь Лоцзюнь. — С её-то статусом она на всяких раутах видит тьму-тьмущую народу, так что деловые партнёры вряд ли всех запоминают.
— Ну и славно, ну и славно, — стажёрка с облегчением выдохнула, но тут же снова встревожилась: — Конец, так ведь это же получается пустая трата времени на пустые светские разговоры?
Янь Лоцзюнь заметила:
— В нашем возрасте заводить полезные знакомства и впрямь непросто…
— Преподаватель Янь, — закончив беседу с сотрудником, подошла Юй Шу. — Не желаете выпить по чашке кофе в соседнем кафе?
Рядом с художественными галереями редко находится что-то по-настоящему оживленное, особенно в Цзянши, где арт-индустрия тяготеет к побережью рек или моря. Те немногие заведения, что усеивали окрестности выставочного центра, были сплошь ресторанами западной кухни, кофейнями да барами. Цены в них не уступали аэропортовским магазинам, да и съедобность еды была примерно на том же уровне.
К этому моменту Янь Лоцзюнь уже слегка проголодалась. В обед Фу Жуйвэнь приготовил жареную лапшу, но она не привыкла к такой северной пище и толком не представляла, каков её аппетит. Наверное, с мучным всегда так: пока ешь — кажется, что наелся, но усваивается оно быстро, одновременно навевая сонливость.
Человеку, с детства выросшему на рисе как основе любого приёма пищи, всё-таки сложно это понять.
В кофейне не сыщется ничего сытного, не грызть же в самом деле этот сухой и чёрствый сэндвич в такое время. Янь Лоцзюнь разрезала ложечкой матча-мильфей, превращая треугольник в маленькие треугольники и аккуратные трапеции, хотя её мысли уже давно витали где-то далеко.
Готовила она сама из рук вон плохо, и в этом плане обладала завидной самокритичностью.
Жаль, сейчас хочется поесть стряпни Фу Жуйвэня.
Но Фу Жуйвэнь сегодня вечером не вернётся домой.
Она беззвучно вздохнула, подумав, что перед возвращением домой в этот раз ей следовало бы предупредить Фу Жуйвэня о том, чего именно ей хочется поесть и во сколько она вернётся — тогда, скорее всего, дома удалось бы отвезти чего-нибудь вкусного.
Однако она ничего не сказала, да и Фу Жуйвэнь не спросил.
Официант принёс две чашки кофе, и Янь Лоцзюнь напустила на себя вежливую, отстранённую улыбку. Но в тот момент, когда официант снимал с подноса вторую чашку, кто-то сзади неожиданно толкнул его в спину.
Янь Лоцзюнь отпрянула в сторону, а половина обжигающего латте полилась прямо по столешнице, некрасивыми каплями падая вниз.
Глава 11. А ведь и правда писаная красавица.
Дзынь!
Половина чашки обжигающего латте сорвалась с подноса, фарфор разлетелся на мелкие осколки, а кофейные брызги разлетелись во все стороны, большей частью угодив на дамскую сумочку, лежавшую на сиденье.
Звук раздался совсем неподалёку, но Янь Лоцзюнь лишь лениво подняла глаза, бросила мимолётный взгляд и тут же отвела его обратно.
Цзян Шуянь появилась с опозданием, неся в руках пакет. Она опустилась на стул напротив Янь Лоцзюнь и выложила на стол то самое —
жареную холодную лапшу.
Для кофейни это выглядело откровенно не к месту, но аромат уличной еды в любой ситуации привлекает куда сильнее всего, что подают в подобных заведениях. Цзян Шуянь привычным движением надломила палочки для еды, сорвала пластиковую крышку, и по столу мгновенно распространился кисло-сладкий, острый запах.
— Фух, всё-таки в кофейне благодать — можно зубрить материал и одновременно перекусить. Что ты мне заказала? — Цзян Шуянь воткнула трубочку и сделала глоток. — Апельсиновый американо со льдом?
— Апельсиновый американо со льдом, без сахара и со льдом по полной программе, — не отрывая взгляда от экрана ноутбука, бесстрастно ответила Янь Лоцзюнь. — Ты же сама говорила, что до стипендии ещё далеко и придётся сидеть на мели. Во всей кофейне этот напиток самый дешёвый, заодно и отёки согнать поможет.
Цзян Шуянь скрипела зубами:
— Премного благодарна. Ну-ка, покажи, что ты пьёшь?
— Виноградный американо со льдом, — Янь Лоцзюнь не удержалась и зевнула. — Спать хочется безумно, давай не будем болтать, я правда не успею закончить этот параграф к экзамену.
— Ну и кто вообще придумал эти промежуточные экзамены в закрытом формате? — Цзян Шуянь извлекла из сумки айпад.
— И ради чего только не расширяют библиотеки? — безропотно поддакнула Янь Лоцзюнь.
— Второй курс есть второй курс: сверху уже не новичок, снизу ещё не малыш, и тягаться с первокурсниками и зубрилами с третьего курса тяжеловато… Хорошо хоть в кофейне нашлось свободное место, — Цзян Шуянь окинула взглядом помещение. — Впрочем, скоро и их не останется.
— Эй, глянь-ка туда, — не прошло и двух минут тишины, как Цзян Шуянь тихонько толкнула её локтем. — Это случайно не У Лу?
Янь Лоцзюнь подняла глаза, но по-прежнему без особого интереса:
— Похоже, она.
— Ой, так та сумочка, которую только что залило кофе, принадлежала ей? — Цзян Шуянь внезапно всё поняла. — И сотрудница до сих пор стоит там… Боже мой, столкнуться с такой особой, как У Лу, — сущий кошмар. Готов поспорить, она потребует от магазина компенсацию за новую сумку.
Янь Лоцзюнь отделалась дежурным ответом:
— Угу, угу.
— Ой-ой-ой, она начинает, начинается представление! — Цзян Шуянь прикрылась учебником, хотя говорила вовсе не тихо.
Янь Лоцзюнь подумала, что в кофейнях и правда слишком шумно, вздохнула, но всё же уделила происходящему каплю внимания.
— Ей бы впору в актрисы идти, такое упущение для кинематографа, — прокомментировала Янь Лоцзюнь.
— Тоже мне сказано, актёрский факультет — это же не пункт приема утильсырья, — глаза Цзян Шуянь сузились в улыбке. — К тому же, разве в нашем университете есть такой факультет?
Впрочем, это не имело никакого значения: перед лицом надвигающегося промежуточного экзамена всё остальное меркло. В начале семестра на сайте учебной части было указано, что итоговой формой контроля по этому предмету станет семестровое эссе, поэтому первую половину семестра Янь Лоцзюнь не слушала ни единого слова. Кто же знал, что пару дней назад преподаватель внезапно объявит о письменном экзамене по билетам, и теперь им приходилось в спешке латать дыры за считанные дни до испытания.
Девушка в форме сотрудницы была в медицинской маске и стояла в полуобороте, из-за чего Янь Лоцзюнь не могла разглядеть её лица — обрывки фраз угадывались лишь по движению маски. Вряд ли там звучало что-то помимо извинений, но У Лу, прославившаяся на весь поток своей нетерпимостью и склочным нравом, попав в такую переделку, наверняка сдерет с них три шкуры.
Слушать это не хотелось вовсе. Выудив из сумочки беспроводные наушники, Янь Лоцзюнь обнаружила, что забыла зарядить их после прошлого раза, а голос У Лу меж тем становился всё пронзительнее, и скрыться от этого шума было решительно невозможно.
— Вы же сами залили кофе мою сумку, разве это не ваша вина? — У Лу оборвала её извинения. — С такой сумкой больше нельзя ходить, вы обязаны мне возместить ущерб.
Извинения сотрудницы звучали слишком тихо, их было не разобрать, но следом вновь долетел резкий голос У Лу:
— Что? Оплатить химчистку?
Она ткнула пальцем в собственную сумочку:
— Вы залили её горячей жидкостью! Вы понимаете, из какой это кожи? Она испорчена, какая химчистка, о чём вы говорите?
Цзян Шуянь за всё это время почти не заглядывала в научные статьи, полностью сосредоточившись на горяченьких сплетнях:
— Погодите-ка… та самая сумка — это ведь та самая, которую она в прошлый раз приносила на старосат и хвасталась перед всей аудиторией? Помню, она стоила немало, и если теперь придётся выплачивать компенсацию за работу в кофейне, ей придётся туго.
Янь Лоцзюнь наконец перевела взгляд на источник шума и, оценив внешний вид сумочки в руках У Лу, легкомысленно бросила:
— Подделка.
Цзян Шуянь остолбенела:
— Чего?
Янь Лоцзюнь пояснила:
— Настоящая стоит сорок тысяч, а эта максимум двести, если дороже — продавца уже можно привлекать за мошенничество.
Цзян Шуянь перевела взгляд с У Лу на Янь Лоцзюнь:
— Когда ты успела это заметить?
Янь Лоцзюнь ответила честно:
— Ещё в тот раз, когда она впервые принесла её в аудиторию, приставала ко всем с вопросом о марке, а потом невзначай сама назвала бренд.
— Ого, ну ты даешь, преподаватель Янь, а я вот и не заметила, — протянула Цзян Шуянь.
Янь Лоцзюнь немного подумала:
— Наверное, потому что в тот раз на собрании ты сидела гораздо дальше?
— Ах да, точно, вспомнила, — согласилась Цзян Шуянь. — Я же тогда опоздала, и свободными оставались только места на первом ряду.
— В общем, сегодня ты обязана мне компенсировать стоимость этой сумки, — У Лу, видимо, ободрившись от непрекращающихся извинений работницы, повысила голос так, будто за ней и впрямь стояла железобетонная правота. — Шестьдесят тысяч, и ни юанем меньше!
Это уже переходило все границы.
Цзян Шуянь цыкнула языком:
— Ого, шестьдесят тысяч, смелая какая. Неужели эта сотрудница не додумается заглянуть в поисковик по картинке, чтобы узнать её реальную стоимость?
Янь Лоцзюнь поправила её:
— Первоначальную стоимость настоящей.
Цзян Шуянь повертела головой:
— Да какая разница. И вообще, где управляющий этого заведения? Почему они позволяют ей так шуметь?
— Кто ж его знает, — Янь Лоцзюнь неловко провела пальцем по тачпаду, и PDF-файл почему-то прокрутился до самой последней страницы. Она потеряла то место, на котором остановилась, и невольно цокнула языком.
http://bllate.org/book/29502/3586740
Готово:
