Хо Сяо раздвинул его ноги, заставляя растеряться и почувствовать себя униженным. Его взгляд свысока не был затуманен алкоголем, и в нем не читалось никаких эмоций.
— Любил меня?
Это был вопрос с подвохом.
Они были женаты уже семь лет, и Пэй Цзие прекрасно знал о запретах Хо Сяо, поэтому как он мог в этом признаться:
— Всего лишь слухи.
— Сам знаешь, в университете всегда полно таких сплетен, они берутся из ниоткуда. — Чтобы придать своим словам убедительности, Пэй Цзие даже задал встречный вопрос: — Если бы я действительно тогда любил тебя, неужели при твоей проницательности ты бы ни о чем не догадался?
— Тоже верно.
Хо Сяо немного подумал, словно принимая это объяснение. Мужчина разжал пальцы, поправил манжеты черной рубашки и неторопливо произнес:
— Ну и отлично, надеюсь, сейчас ты чувствуешь то же самое.
Его тон был ровным, но холодным.
Сердце Пэй Цзие неожиданно сжалось от тупой боли, однако внешне он не подал и виду. Он усмехнулся:
— Не бойся, я не стану навлекать на себя позор.
Хо Сяо хмыкнул.
Но по-прежнему продолжал сжимать его подбородок.
У Пэй Цзие были очень красивые глаза, похожие на драгоценные камни высшей пробы. Когда он прищуривался, в них мерцали искорки, а когда улыбался — в них сквозило осокое очарование. Оставим всё остальное, но одной только этой внешности было достаточно, чтобы пробить себе дорогу на вершину шоу-бизнеса. Неудивительно, что всего за несколько лет он стал артистом первого эшелона в стране.
Однако за столько лет отношений Хо Сяо больше всего в нем привлекала его чувствительная и нежная кожа — стоило лишь чуть сильнее надавить, и на ней оставались красные следы.
При этой мысли взгляд Хо Сяо потемнел. Не церемонясь с Пэй Цзие, он наклонился и впился в него глубоким поцелуем. Лишь когда он почувствовал, что упершиеся в него ноги совсем ослабли, а хрупкое тело начало сползать вниз, он наконец отпустил его и бесстрастно произвел:
— Если нужны деньги, попроси у Сунь Аня.
Лу Сунь Ань был помощником Хо Сяо, он работал с ним уже много лет и, чего уж таить, внешне даже чем-то напоминал Пэй Цзэ.
Каждый раз всё происходило по одному сценарию: сначала полное, исступленное унижение, а затем подачка в виде денег, словно он был каким-то низшим существом, с которым положено обращаться как с грязью.
Пэй Цзие глубоко вздохнул, чувствуя, как от мелкой, но острой боли заныла грудная клетка, но поделать ничего не мог. Хо Сяо ненавидел его и презирал — он прекрасно это знал.
Всё, что ему оставалось — это безмолвный протест.
— Сейчас не нужны, деньги мне не требуются.
— Мм.
Хо Сяо не стал допытываться:
— Как всё закончится, жди меня на Вилле Суншань.
У Хо Сяо было немало недвижимости, но каждый раз, когда он звал Пэй Цзие провести ночь, они встречались именно на Вилле Суншань.
Хо Сяо отличался неиссякаемой выносливостью, и если уж начинал, то это продолжалось почти до самого утра. Пэй Цзие нахмурился, чувствуя глухое сопротивление:
— Завтра рано утром мне нужно лететь на съемки в Шанхай, рейс на рассвете.
Хо Сяо бросил на него косой взгляд:
— Не заставляй меня повторять дважды.
Пэй Цзие закусил губу. Алкоголь уже почти полностью выветрился из головы, и как бы он ни старался всё терпеть, на душе всё равно скребли кошки, и он не удержался:
— Ты же готов чистить креветки для своей «госпожи», неужели тебе трудно хоть немного добрее отнестись ко мне?
— Рвёшься ревновать?
Хо Сяо приподнял бровь, его пальцы спустились с подбородка на шею Пэй Цзие и начали медленно сжиматься:
— Ты — убийца, разве ты имеешь на это право?
Глаза Пэй Цзие мгновенно покраснели:
— Отпусти, больно...
Хо Сяо нахмурился и тут же разжал пальцы — на изящной шее уже отчетливо алел красный след.
Словно улика в преступлении, словно немое обвинение. Хо Сяо на мгновение замер и перевел тему:
— Они уже почти закончили пить, когда приедет твой агент?
— В половине двенадцатого, — ответил Пэй Цзие. Это время они заранее обговорили с Чжао Янем.
— Сейчас только девять, ты собираешься ждать его здесь два с половиной часа? — произнес Хо Сяо. — Позвони ему, пусть приезжает прямо сейчас.
Гортань Пэй Цзие, которую только что сжимали, все еще саднило, и он, опустив голову, тихонько массировал кадык. Услышав это, он поднял взгляд на Хо Сяо и с мрачной усмешкой произнес:
— Ты так спешишь? Разве тебе не нужно уделить побольше внимания своей «госпоже»?
— Разве моя «госпожа» не ты? — насмешливо бросил Хо Сяо. — Цзи Е, ревность тебе не к лицу, не тошни меня.
В этом мире любой мог рассчитывать на нежность Хо Сяо, но только не он.
Пэй Цзие опустил глаза, и в груди кольнуло острой болью. Да уж, тем человеком, который зарегистрировал брак с Хо Сяо в тот год, был именно он.
Он сам вымолил эту возможность, прекрасно зная о ненависти, отвращении и презрении Хо Сяо, наивно полагая, что время способно сгладить всё. Но оказалось, что все его надежды были пустой иллюзией.
— Хо Сяо, если я скажу...
Если я скажу, что не губил твоего Пэй Цзие, что у меня даже отроду не было брата-близнеца...
Хо Сяо нахмурился, словно устав от его бесконечной возни:
— Мм?
— ...Забудь, ничего. — Пэй Цзие снова потупил взор. — Иди... Эти следы на мне исчезнут еще не скоро, к тому же возвращаться в общую комнату с разницей в пару минут выглядит не совсем уместно.
На людях их связывали лишь три года студенческой дружбы, и ничего больше.
Этот тайный брак был спрятан надежнее некуда.
Весь мир был уверен, что у Пэй Цзие есть брат-близнец, и если он заявит обратное сейчас, все вокруг лишь решат, что он сошел с ума.
Стоит однажды вынести человеку обвинение, как каждое сказанное им слово превращается в ложь.
Пэй Цзие уже разучился оправдываться.
Хо Сяо лишь молча посмотрел на него и вышел.
Когда он ушел, Пэй Цзие постоял еще немного в туалете, дожидаясь, пока на шее поблекнут следы, и только после этого вернулся в отдельный кабинет.
Однако к его возвращению Хо Сяо и его «фарфоровая куколка» уже исчезли.
Банкет подходил к концу, прежде шумный круглый стол выглядел донельзя уныло, и лишь пара вусмерть пьяных однокурсников допивала остатки алкоголя. Пэй Цзие слегка опешил:
— А где все?
— Да господин Сяо со своей благоверной нажрались, вот он ее и увез. К тому же завтра понедельник, у всех дел по горло — возраст такой, сам себе не принадлежишь, эх, — шатаясь, поднялся один из соседей по столу и из-за сильного опьянения говорил заплетающимся языком. — Мы тут решили небольшой компанией продолжить банкет, пойдешь с нами?
Пэй Цзие едва заметно впился ногтями в собственную ладонь. Раньше он слышал, будто для того, чтобы заглушить боль в каком-то месте, можно причинить себе боль еще сильнее — на удивление, этот способ отлично работал.
— Не стоит, — он услышал собственный ровный, вежливый голос, звучавший в лучших традициях светской беседы. — У меня завтра... снова съемки, я попрошу агента забрать меня.
http://bllate.org/book/29476/3582659
Готово:
