Тун Цзэ слегка повернул голову. Его взгляд сначала зацепился за край белого одеяния, а затем переметнулся на вошедшего. Тот ступал ровно и уверенно, но в каждом движении подола, несмотря на внешнюю сдержанность, сквозило нечто неуловимо притягательное и даже чувственное.
Подняв глаза выше, он невольно вздрогнул. Да это же тот самый мужчина в сине-зеленом одеянии, с которым он проговорил столько времени в садике!
В этот момент Пэй И поднялся со своего места и с подчеркнутым почтением произнес:
— Здравствуйте, третий дядя.
Тун Цзэ молча перевел дух. Оказывается, он все неверно истолковал: этот человек вовсе не был неприкаянным гостем. Он — подлинный хозяин дома, прославленный Маркиз Чэнэнь, Пэй Цзинь.
Пэй Цзинь поклонился присутствующим в зале и, расправив полы халата, сел на почетное место. Госпожа Сюэ, увидев его, заметно повеселела:
— Ты же говорил, что у тебя дела. Я уж думала, не придешь. Но раз уж нужно выбрать помощников для Сяо-гэра, без твоего чуткого взгляда нам никак не обойтись.
Мать и сын переглянулись и улыбнулись. Тун Цзэ украдкой взглянул на Пэй Цзиня: выражение его лица было мягким и теплым, от него веяло умиротворением, словно от весеннего ветерка. Его сердце, до этого сжавшееся от тревоги, наконец успокоилось. Похоже, Маркиз не собирался устраивать сцену из-за того, что Тун Цзэ позволил себе лишнего в тот день.
Однако вторая невестка, Госпожа Сюй, чувствовала себя неловко. Теребя в руках платок, она проговорила:
— Третий деверь пришел как нельзя кстати. Мне кажется, двоих — это слишком много. С учетом Аньпина у Сяо-гэра будет целых трое слуг, к чему это? Тем более, каждому из них нужно платить по два ляна. Может, лучше сократить их число, чтобы…
— Не нужно экономить, — перебила ее Госпожа Сюэ, отрезав всякие возражения. — Деньги будут списаны с моего счета, вторую ветвь семьи это не коснется.
Как только она закончила, в комнате воцарилась тишина. Она была настолько тяжелой, что стало даже неловко.
Пэй Цзинь посмотрел на Госпожу Сюэ и мягко улыбнулся:
— Матушка, ну зачем же так шутить? Раз уж здесь есть мы — старшие и младшие братья, — как мы можем допустить, чтобы вы тратили свои средства? Я возьму эти расходы на себя.
Высказавшись, он перевел взгляд на старшего брата, Пэй Цюаня. Тот, однако, притворился, что изучает собственный нос, и не проронил ни слова. Спустя некоторое время он потер переносицу, а его взгляд украдкой метнулся в сторону Госпожи Сюй.
Госпожа Сюэ плотно сжала губы и, не обращая внимания на остальных, сосредоточенно произнесла, обращаясь к Пэй Цзиню:
— Они оба образованны и имеют неплохую базу. Ты слышал их ответы на вопросы — я считаю, что в них есть смысл. Один более строгий, другой помягче — они будут отлично дополнять друг друга в воспитании Сяо-гэра.
Госпожа Сюй, только что получившая отпор, не сдалась:
— Матушка, вы говорите так, будто Сяо-гэр сам не желает учиться, раз его нужно постоянно подгонять какими-то слугами.
Госпожа Сюэ не стала отвечать, лишь потянулась к чашке с чаем. Госпожа Сюй, привыкшая к тому, что свекровь ее игнорирует, лишь криво усмехнулась.
Впрочем, улыбка быстро застыла на ее губах. Пэй Цзинь бросил на нее холодный взгляд — в нем не было особой свирепости, но у нее от этого неожиданно заколотилось сердце.
Сделав невестке предупреждение, Пэй Цзинь отвел глаза:
— Раз уж матушка довольна, у сына нет возражений. Учитель Гу, которого я лично пригласил из Сунцзяна для Сяо-гэра, превосходно разбирается в математике, астрономии и географии. Кроме того, он владеет западными языками и японским.
География, астрономия, математика, да еще и два иностранных языка в придачу! Тун Цзэ мысленно вздохнул. Бедный Пэй И, такой маленький, а нагрузка у него не меньше, чем у школьника из элитного учебного заведения. Хотя, конечно, чем раньше начнешь учить языки, тем лучше. Элитное образование во все времена было одинаковым: всегда нужно пройти долгий и трудный путь.
Закончив размышлять, он снова вздохнул: быть аристократом ох как нелегко!
С того дня Тун Цзэ и Се Яньвэнь стали для Пэй И не только книжниками, но и товарищами по учебе. Поскольку ребенок в доме был единственным наследником, Госпожа Сюэ боялась сглазить его, поэтому запретила называть Пэй И маленьким господином, велев обращаться к нему просто Сяо-гэр.
Чтобы им было удобнее ухаживать за мальчиком, их поселили в его небольшом внутреннем дворике. Жили они по-прежнему вдвоем в одной комнате, но условия стали гораздо лучше: появилось зеркало во весь рост, а за домом — отдельная ванная комната. Больше не нужно было мыться в общей купальне, что очень радовало Тун Цзэ.
Дворик второй ветви семьи был довольно просторным, и дом, где жил Пэй И, находился на некотором отдалении от покоев Госпожи Сюй. Помимо Тун Цзэ и Се Яньвэня, Пэй И прислуживал мальчик по имени Аньпин, который был с ним с самого детства. Ему было пятнадцать, а его мать была управляющей, отвечавшей за одежду и украшения Госпожи Сюэ, так что в доме она имела большой вес.
Аньпин был самым любимчиком среди прислуги Сяо-гэра. Он был невысокого роста, с круглым лицом и вечной улыбкой, говорил медленно и размеренно — словом, обладал той самой притягательностью, которая нравится детям.
Аньпин тоже посещал уроки, но, как он сам выражался, звезд с неба не хватал, поэтому не мог помогать господину в учебе.
— Теперь стало куда лучше, — говорил он. — Я буду отвечать за одежду, еду и поездки, а все вопросы учебы — на вас двоих.
Се Яньвэнь молчал, сохраняя вид человека, который смотрит на всех свысока, а Тун Цзэ лишь улыбался и скромно отвечал. Все трое были примерно одного возраста, и их разделение обязанностей привело к вполне мирному сосуществованию.
В семье Пэй не было своей семейной школы, поэтому учителей приглашали на дом. Учитель Гу был выдающимся ученым. В молодости он служил в министерстве иностранных дел, много путешествовал по миру, был человеком широких взглядов, а его рассказы всегда отличались остроумием. К тому же он разбирался в военном деле.
В классе стояли низкие столики. Во время занятий Тун Цзэ и Се Яньвэнь сидели позади и слушали. Если Пэй И хотел пить или в туалет, они тут же спешили на помощь.
Что касается предметов, то для Тун Цзэ они особой сложности не представляли. Он даже мог освежить свои знания французского и японского — ведь грамматика и лексика того времени отличались от тех, что были в его мире. Куда интереснее было слушать истории о заморских странах и понимать, насколько открытым стало общество Великой Янь. В крупных городах уровень цивилизации уже почти не уступал тому, что он помнил по учебникам истории конца эпохи Цин. Страну наполнял дух прогресса и деловой подход.
Мечта о величии государства воплощалась в жизнь в этой реальности, породив даже некий империализм. Плохо это или хорошо — судить не ему, но как человек, рожденный в Китае, он не мог не чувствовать, как в нем закипает кровь, а в сердце разливается гордость.
Дни текли спокойно, как вода. Когда наступило лето, Учитель Гу решил провести серию промежуточных тестов. В один из дней, когда они проходили французскую грамматику, дверь неожиданно отворилась, и вошел Пэй Цзинь в простой гражданской одежде. Увидев его, Пэй И и остальные поспешно поднялись, чтобы поклониться.
Пэй Цзинь жестом велел всем сесть, сам выбрал место в углу и больше не проронил ни слова.
Учитель Гу прекрасно понимал, что хочет услышать Маркиз. Он выбрал отрывок из Исповеди Руссо, зачитал его, а затем задал Пэй И несколько вопросов на французском. Поначалу Пэй И отвечал неплохо, но когда учитель начал задавать вопросы с подвохом, мальчик замялся.
Этот способ проверки был похож на тест на понимание прочитанного. Вопросы были очень коварными, и для ребенка такого возраста было невероятно сложно сразу уловить суть.
Слушая, как Пэй И запинается, Тун Цзэ обливался потом. Он украдкой посмотрел на Се Яньвэня и с удивлением заметил на его лице редкое выражение тревоги.
За полгода он понял, что Се Яньвэнь искренне привязался к Пэй И. У того был острый язык, но мягкое сердце. Он мог казаться холодным, но внутри был полон заботы. Чего только стоило то, с каким усердием он правил домашние задания Пэй И — это было куда тщательнее, чем делал сам Тун Цзэ. Он умел направлять мальчика, обладал огромным терпением в обучении, и порой Тун Цзэ казалось, что Се Яньвэнь относится к Пэй И как к младшему брату.
Увы, сейчас Се Яньвэнь мог лишь нервничать, ничем не помогая. Французский он знал плохо: его отец был чиновником-цензором, человеком строгих традиций, который с предубеждением относился к варварам с Запада. В их роду никто никогда не занимался торговлей и не ездил за море. Отец заставил Се Яньвэня выучить лишь основы японского, считая, что при дворе знание языков иноземцев ни к чему.
Тун Цзэ мог бы помочь Пэй И, но в присутствии Пэй Цзиня он не решался подать голос. Он еще не до конца раскусил этого Маркиза, который снаружи казался таким мягким. Стоит ли рисковать и подсказывать? Это выглядело бы как хвастовство, к тому же на глазах у хозяина дома он мог невольно перетянуть внимание на себя.
К счастью, Пэй И был малым не промах. Он постоял, переминаясь с ноги на ногу, и вдруг тихо пробормотал:
— Учитель, я хочу выйти…
Учитель Гу улыбнулся и, видя, что Пэй Цзинь молча кивнул, разрешил. Пэй И тут же обернулся к Тун Цзэ:
— Пойдем со мной.
Мальчишка умел находить правильный подход. Едва они вышли, как он начал расспрашивать ответы на вопросы. Получив их и крепко запомнив, он наконец повеселел.
— Почему западные люди всегда каются, а китайцы нет? — внезапно спросил Пэй И, вспоминая фразы из книги. Он наклонил голову, сделал вид, что глубоко задумался, а затем понизил голос: — Но моя мать умеет. Я видел, как она одна прячется в молельне и тихо разговаривает сама с собой, плача при этом.
Тун Цзэ на мгновение замер, но решил сгладить углы:
— Вот как? Может, вторая госпожа просит о чем-то Будду? Возможно, она молится о тебе.
Пэй И надул губы, покачал головой и, размышляя об увиденной картине, остался явно не убежден.
Он был еще мал, чтобы понять всю глубину происходящего. Он не знал, что это была история одинокой женщины, судьба которой вызывала лишь печальные мысли. Что пришлось пережить Госпоже Сюй, выйдя замуж за человека, который долгие годы был прикован к постели? Сторонним людям этого не понять, а если и говорить об этом, то все сведется лишь к боли и скрытому гневу.
Глядя на несмышленого юношу, Тун Цзэ из любви и уважения к нему решил не развивать эту тему и потянул его обратно в класс.
Вернувшись, Пэй И был спокоен и уверен в себе. Он отвечал на вопросы легко, не спотыкаясь ни на одном слове.
Тест был сдан успешно. Учитель Гу не поскупился на похвалу. Пэй И, окрыленный успехом, забыл об осторожности и, услышав одобрение, обернулся и победно подмигнул Тун Цзэ.
Этот маленький жест не ускользнул от взгляда Пэй Цзиня. Когда Тун Цзэ поднял глаза, он почувствовал на себе острый, как лезвие, взгляд Маркиза.
Глаза Пэй Цзиня, глубокие, как море, содержали в себе три части пытливости и семь частей скрытого смысла. Сердце Тун Цзэ екнуло, и он поспешно опустил голову, притворяясь, что ничего не произошло.
http://bllate.org/book/29451/3579532
Готово:
