Се Яньвэнь, услышав, что Пэй И удостоился похвалы от учителя, тем же вечером велел старшей горничной передать награды. Сяо-гэру достались миндальный кисель на овечьем молоке и чернильница с гравировкой Юйтан мин из чистой глины, а трём слугам выдали по кисти с волчьим ворсом. Когда всё было роздано, посланец достал корочку туши с изображением скачущих коней и цилиней.
— Это госпожа приказала передать лично Тун Цзэ.
В комнате, не считая Пэй И, находилось четверо слуг и один господин. Се Яньвэнь лишь равнодушно бросил взгляд на Тун Цзэ, никак не проявив своих чувств. Пэй И же, напротив, расплылся в улыбке и восторженно обратился к Тун Цзэ:
— Принимай скорее! Бабушка наверняка знает, что ты помогаешь мне больше всех.
Лучше бы он этого не говорил — подобные речи вмиг навлекают зависть. Тун Цзэ с беспомощной улыбкой принял двумя руками корочку с тушью и произнес:
— Большое спасибо госпоже.
Повернувшись, он принялся за другие дела и боковым зрением заметил, как Се Яньвэнь неторопливо и молча отступил назад. Аньпин же, как и прежде, с усердием предлагал Пэй И чай и сладости, словно учебные дела его вовсе не касались, и он был рад этой беззаботности.
Вскоре прислали человека из второго терема от госпожи Сюй: велели позвать того, кто прислуживает юному господину, у Третьей госпожи к нему разговор.
Тун Цзэ как раз вычитывал перевод и был занят. Аньпин поспешил к жаровне с чайником и, казалось, тоже не мог освободиться.
Впрочем, холодно наблюдая за происходящим, Тун Цзэ отлично понимал, что Аньпин ни за что не полезет на рожон. Вторая госпожа Сюй из-за своего происхождения никогда не пользовалась расположением свекрови, а слуги в особняке были себе на уме — раз Владычица её не жалует, то и они не обращают внимания, а время от времени собираются вместе и судачат о том, что Сюй ведёт себя неподобающе. Аньпису не было никакого резона угодничать перед Сюй, поэтому он, разумеется, и не думал высовываться по собственной воле.
В этот момент Се Яньвэнь медленно поднялся с места:
— Я пойду.
Девушке было всё равно, кто именно пойдёт, и она просто повела его во внутренние покои, где жила Госпожа Сюй.
Когда они ушли, а Пэй И углубился в прописи, Аньпин с улыбкой подсел к Тун Цзэ:
— Твой брусок хучжоуской туши — вещь первоклассная, для высоких особ! Эх, если честно, я в этом не особо смыслю, просто изредка слышал, как парни из кладовой болтали: если такую штуку сейчас продать на стороне, она по меньшей мере сотни лянов серебра стоит.
Его глаза при этом загорелись:
— Эй, ты ведь как раз собираешься раздобыть денег, так взял бы и сбыл её? Это всяко лучше, чем она у тебя без дела пылиться будет.
Эту вещь только что пожаловали хозяева, её следовало хотя бы пригреть у себя, а продавать уже потом, когда Госпожа Сюй забудет об этом случае. Это всё равно что начальник при всех расхвалил и наградил тебя перед лицом всего коллектива, а ты тут же выставил подарок на продажу в интернете, да еще на глазах у всех. После такого — ладно бы начальник ничего не спросил, но если спросит, станет неловко. Уж слишком неуважительно по отношению к людям.
Идея была так себе, поэтому Тун Цзэ отделался невнятной улыбкой, пообещал подумать и перевёл разговор на другую тему. Аньпин же утащил его продолжать пустые разговоры и между делом, как бы ненароком, обмолвился, что Се Яньвэнь уже давно на него зуб точит и тайком не раз жаловался: мол, тот только и знает, что выслуживаться перед Третьим господином да лезть изо всех кожи вон, стремясь пробиться наверх, а сам — ветреный позёр, у которого пустой кувшин звенит громко, а толку чуть.
Заметив удивление на лице Тун Цзэ, Аньпин воодушевился ещё сильнее и, пока Пэй И не видит, понизил голос:
— Уж кто-кто умеет притворяться, так это он! По вечерам сидит с уроками юного господина, без конца их правит, всё норовит выставить напоказ свою образованность. Будто его сюда не за молодым господином ухаживать наняли, а наняли целого учёного мужа! Глядя на то, как ты себя показал, он, по-моему, весь жёлчью изошёл от зависти. Вот увидишь, сейчас он побежал к Второй госпоже на тебя жаловаться — улучил момент, чтобы выбиться в люди. Ты уж будь начеку, смотри, как бы он не подстроил какую пакость.
Какая искренняя забота, и выражение лица такое убедительное, ни капли фальши! Тун Цзэ с непроницаемым видом кивнул, согласившись с ним, и заодно поблагодарил за такое участие.
Проболтав ещё пару пустяков, они помогли Пэй И лечь спать и разошлись по своим комнатам. Вспоминая эту сцену, Тун Цзэ находил её забавной: не будь ему к тому моменту двадцать семь лет, первое же побуждение при звуках таких слов, пожалуй, заставило бы его принять всё за чистую чистую правду.
Уж чего-чего, а интриг и подковёрной борьбы в прошлой жизни он навидался вдоволь. Мир моды тесен, на гребне волны держатся всего несколько человек, но средства конкуренции не исчерпываются никогда. Не говоря уже о другом, одна лишь жестокая борьба топ-моделей между собой потянула бы на сериал серий в сто.
Клевета, оговоры, науськивание и подставы были обычным делом: в одну минуту подружки клянутся в верности, а в следующую — подставляют подножку. Личины менялись с такой скоростью, что защититься было невозможно, и всё ради двух вещей — славы и наживы.
Мысленно взвесив положение их троицы, Тун Цзэ подумал: с тех пор как они с Се Яньвэнем появились возле Пэй И, место главного фаворита у Аньпина пропало. И хотя этот парень со всеми приветлив и услужлив, раз он так старательно изображает любезность из себя, нет гарантии, что в душе он не вынашивает дурных замыслов.
С другой стороны, характер Се Яньвэня стоило разобрать подробнее. Гордый до мозга костей, он никому не кланялся в ноги, и все вокруг считали его человеком сложным, навешивая ярлыки высокомерного и заносчивого одиночки. Но на деле? Се Яньвэнь не только не заводил знакомств, но даже не удостаивал никого дурного слова за спиной — все его эмоции были написаны на лице, и сам он был прост как три копейки. Никакого двойного дна в таком человеке не было.
К тому же насчёт зависти к нему — в это Тун Цзэ совершенно не верил. Се Яньвэнь просто проигрывал в умении складно говорить, но когда дело касалось истинной науки и учености, кто, если не он, мог с ним поспорить? Вряд ли этот парень вообще планировал кому-то угождать, а уж на происхождение скудной на манеры и зацикленной на мелочах Сюй он и вовсе смотрел свысока.
Во всём, что касалось внутреннего мира Се Яньвэня, Тун Цзэ не ошибся ни в чём, кроме одного: в оценке его отношения к госпоже Сюй.
Как раз после праздника Дуаньу во всём особняке меняли одежду на летнюю, и новые наряды, разумеется, выходили из-под рук Тун Цзэ. Когда слуги приходили за своими комплектами, они с улыбкой хвалили его мастерство. Кто-то из них огляделся по сторонам и вспомнил про тех, кто прислуживал Второй госпоже Сюй:
— Раньше они всегда первыми бежали за обновками, почему в этот раз их даже не видно?
Другой со смешком ответил:
— Вон, ссорятся, во всем тереме лица кислые. В этом году ведь новые правила установили: старшие отдают свои платья младшим, а прийти за новыми можно только в том случае, если старое после примерки окажется не по росту. Девчонки все нарядиться любят, а им велят донашивать за старшими сестрами — конечно, они недовольны, ходят злые, всё валится из рук.
— Это ещё что за новости? Стоит ли так копейки экономить? По-моему, у тамошних людишек кругозор совсем сузился!
— Не говори так. По слухам, во втором тереме — сирота при живой матери! Деньги на одежду выделяются не из общей казны, тут каждую копейку приходится на две части делить, лишь бы сэкономить. В конце концов, они из простых крестьян, широты размаха у них отроду не было, откуда взяться уверенности.
Такие слова уже переходили все границы. Ладно бы остальное, но фраза сирота при живой матери несла в себе смертельную ядовитость — Второй господин Пэй хоть и был человеком незаметным, но всё же здравствовал, а эти люди запросто хоронили его заживо.
Вдруг Се Яньвэнь громко кашлянул. Все испуганно вздрогнули и обернулись: лицо у него было ледяным, а взгляд — острее клинка.
— Перемывать кости хозяевам и не боятся, что языки отсохнут? Сирота при живой матери? Это вы Второй господин проклятия шлёте? Если такое наружу выплывет, кто из вас ответит?
Люди сболтнули лишнего, а теперь, опомнившись, помрачнели лицами. Если подумать, Се Яньвэня редко доводилось видеть болтающим попусту, но стоило ему заговорить — мало того что жестко, так ещё и в защиту Сюй! Все вокруг крайне изумились. Спустя мгновение тот, кто затеял пересуды, холодно хмыкнул и уже собирался было огрызнуться, но соседи вовремя удержали его уговорами, после чего все разошлись, прижимая к груди тюки с одеждой.
Тун Цзэ сам сходил за обедом, а когда вернулся, обнаружил, что бушевавший недавно Се Яньвэнь вновь погрузился в ледяное равнодушие неприступной горной вершины. Он, как обычно, отломил половину паровой булочки и протянул её соседу. Увидев, как Се Яньвэнь молча взял кусок и откусил, Тун Цзэ с улыбкой спросил:
— С чего это ты вдруг так взбеленился?
Се Яньвэнь покосился на него и промолчал, а выражение его лица словно говорило: такое посторонним знать не положено.
Тун Цзэ беззаботно улыбнулся:
— Ты ведь вечно избегаешь скандалов, а тут вдруг такое выдал — все удивились. Кто не знает, подумал бы, что ты за меня заступаешься: в конце концов, одежду сшил я, и столько труда вложил, а теперь выходит, что многие вещи оказались никому не нужны.
Заметив, как тот развел руками в самоироничном жесте, Се Яньвэнь усмехнулся. Спустя мгновение улыбка исчезла, и он холодно, тихо бросил:
— Вторая госпожа неплохой человек. То, что она из простой семьи — не её вина, и это не повод для насмешек и шуток. Женщина, выйдя замуж… выйдя замуж за такого мужчину… если бы у неё был выбор, кто стал бы цепляться за такое богатство?
Сказав это, он снова умолк, и даже взгляд его потух. Тун Цзэ пристально вгляделся в него, чувствуя, что вместе с этим мрачным взглядом Се Яньвэнь целиком погрузился в какое-то невыразимое жалости к самому себе и самоедство.
Однако эта первая победа Се Яньвэня и его заступничество за презираемую всеми Сюй привлекли к нему всеобщее внимание.
Аньпин и без того недолюбливал его, а теперь, поймав Тун Цзэ, и вовсе разошлся:
— Я тебе говорю, этот парень в последнее время вечно трется возле Второй госпожи. Чуть что передать — Вторая госпожа неизменно отправляет его. Похоже, его лесть пришлась как раз ко двору.
Тун Цзэ как раз раскладывал учебники Пэй И по порядку и рассеянно протянул:
— Похоже на то…
— Хм, даже девчонки из второго терема на него косятся. Не в обиду будь сказано, но раньше все дела юного господина вёл я. Теперь пришёл ты, лучше всех помогаешь с учебой, и раз юный господин стал так сильно на тебя полагаться, по всем понятиям бегать туда должен ты. С какой стати он вечно лезет на передний край? Кем он себя возомнил?
Заметив, что Тун Цзэ никак не отреагировал, Аньпин с досадой вздохнул:
— Мне тут Цуйюнь из окружения Второй госпожи такое рассказала! Этот Се держится так, будто он главный человек при юном господином. Все твои заслуги себе приписывает, бесстыдник!
Тун Цзэ изогнул губы в широкой улыбке:
— Мне всё равно не нравится красоваться, пусть его.
Аньпин только покачал головой:
— На твоем месте я бы потребовал у него отчета, пусть объяснится!
Тун Цзэ сделал вид, что задумался, и после некоторого колебания протянул:
— Нехорошо как-то. Вдруг он вспылит, а ругаться я не люблю — нам еще под одной крышей жить, как-нибудь перебьемся.
Аньпин махнул рукой и цокнул языком:
— С другой стороны, вы ведь живёте вдвоей, так что будь поосторожнее, смотри не попадись на его уловки.
Тун Цзэ поспешно улыбнулся и пообещал быть внимательным. С тех пор он действительно стал куда бдительнее, только вот объектом его внимания вовсе не был Се Яньвэнь.
Прошло несколько дней, но ничего не происходило. Лишь у самого основания окон время от времени прохаживались слуги, чуть задерживаясь на пару мгновений, словно пытаясь прислушаться.
Им не терпелось узнать, высказал ли он претензии Се Яньвэню, не поругались ли они из-за этого и не превратились ли во врагов.
Под вечер этого дня Сюй прислала человека с вестью: завтра занятия отменяются на один день в связи с тем, что в резиденции Принцессы Лунцин дается банкет, и Третий господин собирается взять с собой Пэй И.
Когда гонец ушел, Аньпин вздохнул:
— Гляди-ка, как Третий господин старается — прямо-таки растит из Сяо-гэра наследника семейного дела, ни на минуту не забывает прокладывать племяннику дорожку.
У Тун Цзэ мелькнула мысль, и он небрежно обронил:
— У Третьего господина со временем тоже появятся свои дети, но все они одна семья, так что заботиться сейчас о Сяо-гэре вполне естественно.
Аньпин цыкнул языком:
— Со временем? — на мгновение его выражение лица стало весьма двусмысленным. Он переспросил Тун Цзэ: — Как знать. Третьему господину после Нового года стукнет двадцать три. Для такого выдающегося человека странно, что он до сих пор не завел семью.
Тун Цзэ подыграл ему, изобразив легкое любопытство:
— Наверное, просто нет никого, кто бы ему приглянулся.
— Хе-хе, угадал наполовину, — загадочно протянул Аньпин, глядя на него. — В столице столько благородных девиц, неужто не нашлось ни одной выдающейся? Даже те два года, что он провел за морем, он не взял с собой ни одной служанки. Поразмысли-ка над этой загадкой, это ведь секрет строжайшей тайны.
Неужели он евнух? — подумав об этом, Тун Цзэ мысленно усмехнулся. А может, он просто гей?
Он слегка передернул плечами: нехорошо так думать. Нельзя судить всех по себе только потому, что сам таковым являешься. Но если подумать о таком красавчике, как Пэй И… точнее, Пэй Цзэ, — подобное вполне возможно. Причина проста: самолюбование.
Хотя Пэй Цзэ должен нести на себе всю тяжесть ответственности за семью, и с его вечно невозмутимым, предельно спокойным и изысканным нравом он совсем не походил на человека, способного на капризы. К тому же в любую эпоху аристократия никогда не чуралась бисексуальности — можно было запросто жениться на жене и одновременно кутить с тем, кто по душе.
Поразмыслив немного, Тун Цзэ понял, что история Пэй Цзэ на самом деле не так уж сильно его интересует, и принялся за ученические тетради. Прошло полдня, как вдруг он заметил, что Аньпин прижал руки к животу, а его брови сошлись на переносице.
Тун Цзэ подошел, усадил Аньпина и спросил, где у него болит.
— В желудке вдруг сильно схватило, старая болячка, и в это время года вечно обостряется, — с трудом выдавил Аньпин, а со лба у него градом катился холодный пот.
Тун Цзэ обернулся и налил ему горячей воды:
— Сможешь дойти? Давай я провожу тебя.
Аньпин замахал рукой, говоря совсем без сил:
— Какое там отлежаться, мне еще экипажи и коней проверять надо, за поездки юного господина всегда отвечаю я.
С этими словами он снова издал стон. Тун Цзэ взглянул на бисеринки пота на его лбу и подумал, что это не похоже на симуляцию. Брови Аньпина сошлись еще сильнее, и он прерывистым голосом произнес:
— Но в таком виде мне завтра точно не уехать… Слушай, сделай одолжение, подмени меня, присмотри за всем, а я потом схожу к госпоже отпроситься.
Раз уж его так попросили, Тун Цзэ просто широко улыбнулся:
— Пустяки, ступай отдыхай хорошенько.
http://bllate.org/book/29451/3579533
Готово:
