Гу Шаньсин не стал отвечать, ведь в этом необъятном людском море чаще всего людям суждено лишь случайно столкнуться плечами и разойтись.
Чэнь Чуан произнес:
— Как это не сталкивались? Когда в старшей школе фотография Шаньсина висела на доске почета, разве ты не подолгу замирал перед ней?
Чэнь Жугу замер. Он долго вспоминал, прежде чем связать в памяти первого ученика по точным наукам из старшей школы с тем, кто стоял перед ним. Времена изменились: неуверенный и наивный школьник с официальной фотографии превратился в человека, который разучился улыбаться. Но как такое возможно? Полный сомнений, Чэнь Жугу покосился на Гу Шаньсина. В тусклом желтоватом свете лампы под потолком, вокруг которой кружились мотыльки, он увидел равнодушное лицо.
Гу Шаньсин вовсе не хотел ворошить прошлое — беспрестанно оглядываться назад означает лишь признавать, что твое нынешнее положение отчаянно плохо. Он поднялся, и его высокая, крепкая фигура отбросила косую тень рядом с Чэнь Жугу.
— У меня еще есть дела, я пойду. Прошу прощения, — произнес он.
Чэнь Жугу хотел что-то сказать, но сдержался и спросил у Чэнь Чуана:
— Кто из нас сказал что-то не то?
Чэнь Чуан почесал затылок:
— Какое еще не то?
Чэнь Жугу пошел расплачиваться по счетам и услышал, что Гу Шаньсин уже все оплатил. На сердце у него тяжело и сдавленно екнуло.
Появление на сайте покупателя, внезапно запросившего цену на аппарат, стало для Гу Шаньсина полной неожиданностью. Тот спросил:
— Его можно использовать на полную замену?
Гу Шаньсин ответил:
— И по размерам, и по характеристикам подходит полностью, разъемы тоже без проблем.
Тогда покупатель заявил:
— Но у тебя слишком дешево, меньше десятой части от стоимости оригинала! Можешь сделать мне сторонний отчет об испытаниях? И еще шильдик — его можно приварить к машине?
Гу Шаньсин:
— Я индивидуальный предприниматель, шильдиков у меня нет. Отчет сторонней организации сделать могу, но потребуется доплата, триста.
Тот ответил:
— Ладно. А ты уверен, что с этой машиной все в порядке? Я ведь покупаю для другого человека, не для себя, не будет ли проблем?
Гу Шаньсин ответил с предельном терпением:
— Не будет. Испытания уже пройдены успешно, разве что срок службы окажется немного короче — вы должны это понимать.
Покупатель сказал:
— Хорошо, я оформляю заказ, а вы помогите сделать отчет. Как будет готов, сначала сбросьте фото мне, а потом отправляйте товар.
Гу Шаньсин согласился.
Отчет об испытаниях нужно было делать на месте, причем разобраться с этим в рабочие часы других людей, поэтому Гу Шаньсину пришлось взять полдня отгула. Сам процесс составления отчета требовал лишь отстоять очередь, а если нужна срочность — достаточно было доплатить. Гу Шаньсин не хотел бегать сюда дважды, так что доплатил, а в ожидании отчета зашел в банк неподалеку, чтобы проверить баланс счета.
В этом районе преобладали административные здания. Когда Гу Шаньсин вышел из банка, воздух над тенистой аллеей наполнился сыроватым, терпким ароматом влажной листвы. Ступив в тень, он почувствовал себя так, будто стоит выше грозовых туч: небожители способны повелевать ветром и дождем, а что же люди?
Шагая по тени деревьев, он поднял взгляд и увидел перед зданием ссорящихся людей.
Тан Чжижэнь вцепился в запястье Чэнь Жугу, силой пытаясь его утащить. Отвращение Чэнь Жугу достигло предела, но, не желая устраивать скандал в общественном месте, он лишь холодно бросил:
— Я не собираюсь составлять тебе компанию на приеме.
Не отпуская его, Тан Чжижэнь развязно ухмыльнулся:
— Ты правда не пойдешь на банкет? Я выберу тебе костюм, просто пойдешь со мной. Вокруг столько влиятельных людей — это же сплошные связи, Чэнь Жугу! Ты ведь не настолько глуп, чтобы упускать такую возможность?
Чэнь Жугу испепелил Тан Чжижэня взглядом, и в этот момент гнева случайно заметил неподалеку Гу Шаньсина. Тот стоял под раскидистым баньяном и разглядывал Тан Чжижэня — это была их первая встреча. Гу Шаньсину показалось, что слово избалованность — это про Тан Чжижэня. Он подошел ближе, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Чэнь Жугу, который отчаянно мотал головой, явно не желая втягивать его в это дело. Заметив странную реакцию Чэнь Жугу, Тан Чжижэнь тоже обернулся, и тогда Гу Шаньсин услышал:
— Не лезь. Пожалуйста, не вмешивайся.
Это Чэнь Жугу говорил Гу Шаньсину. Узнав Гу Шаньсина, Тан Чжижэнь уже собирался разразиться грубыми и властными угрозами, как вдруг с внутренней стороны его предплечья накатила пронзительная, до костей проникающая боль. Он даже не успел толком заметить, как Гу Шаньсин применил силу, — Тан Чжижэня лишь отбросило в сторону от резкого толчка.
Гу Шаньсин встал перед Чэнь Жугу и молча, не произнося ни слова, уставился на исказившееся от боли лицо Тан Чжижэня. Его поза говорила сама за себя.
Он защищает Чэнь Жугу! Он прямо на его глазах изображает из себя героя и защищает Чэнь Жугу! Одной рукой придерживая ушибленную руку, а второй указывая на Гу Шаньсина, Тан Чжижэнь взвизгнул:
— А ты еще говорил, что между вами ничего нет! Секретарь Чэнь, объяснись!
Чэнь Жугу легонько потянул Гу Шаньсина за край одежды. Тот повернулся, и Чэнь Жугу тихо произнес:
— Не обращай внимания. Он просто бешеная собака, любит бросаться на людей.
Тан Чжижэнь завопил:
— Чэнь Жугу! Я вообще-то не глухой! Ты кого назвала... то есть, кого назвав бешеным псом?!
Чэнь Жугу скривил губы. Даже с таким выражением лица он не выглядел ехидным или язвительным — напротив, в этом проявилась какая-то живая, задорная энергия, от которой у Гу Шаньсина мелькнула мысль, что этот парень, должно быть, отлично умеет капризничать и ластиться. Край одежды снова качнулся вниз, и Гу Шаньсин перевел на него взгляд. Словно замышляя с ним тайный сговор, Чэнь Жугу прикрыл рот рукой и прошептал прямо на ухо Гу Шаньсину:
— Он будет чинить тебе препятствия. Я и сам со всем справлюсь, уходи отсюда.
Тан Чжижэнь склонил голову набок и с издевкой выдал:
— Вы что творите? Прямо при мне в любовь играете? Чэнь Жугу, ты не думай, что я глухой и слепой! Сдается мне, я все слышу. Переживаешь за этого дикого мужика, да? И правильно переживаешь — я теперь точно устрою ему жизнь с препятствиями.
Резко сменив тон и демонстрируя напускное бесстыдство злодея, он обратился к Гу Шаньсину:
— Сегодня я могу сделать так, что ты будешь вечно засиживаться на сверхурочных, завтра — вылетите с работы, а уж выставить тебя из этого города для меня вообще минутное дело.
Гу Шаньсин спокойно смотрел на него, казалось бы, совершенно не впечатленный угрозами. Поняв, что запугивание не работает, Тан Чжижэнь приготовился вывалить порцию новых оскорблений, но его прервал Чэнь Жугу:
— Смеешь только пробовать!
Разъяренный тем, что Тан Чжижэнь пользуется чужой властью для притеснения людей, Чэнь Жугу схватил Гу Шаньсина за руку, притянул к своему боку и тут же отпустил. Ощутив скользковатое прикосновение, Гу Шаньсин бросил взгляд на руку Чэнь Жугу, а затем поверх его темной макушки посмотрел на свирепого Тан Чжижэня.
— Тан Чжижэнь, ты и правда больной.
Лицо Чэнь Жугу оставалось напряженным и холодным, и эта едва заметная суровость вновь разожгла в Тан Чжижэне похоть.
— Да, больной! А иначе с чего бы мне заставлять тебя играть со мной в эти игры? Чэнь Жугу, я рано или поздно добьюсь своего.
Тан Чжижэнь говорил с абсолютной уверенностью, а уголки его губ искривились в хищной усмешке.
Гу Шаньсин спросил Чэнь Жугу:
— Его можно побить?
Чэнь Жугу замер. Тяжелый взгляд Гу Шаньсина давил на него, заставляя тревожиться.
— Я имею в виду, избиение не отразится на твоей работе?
Чэнь Жугу покачал головой.
Цветы, буйно цвевшие на клумбе, в тот момент, когда Тан Чжижэня впечатало туда, выглядели так, будто их привели на плаху — краски конца весны осыпались по всей земле. Корчась от боли, Тан Чжижэнь прошипел сквозь зубы:
— Моя поясница!
Глядя на него сверху вниз, Гу Шаньсин наклонился и подобрал цветок, упавший возле его головы. Тан Чжижэнь судорожно дернулся, решив, что его снова будут бить. Но Гу Шаньсин протянул этот сложный и красивый цветок Чэнь Жугу, а распростертый на земле Тан Чжижэнь заметил, как у Чэнь Жугу покраснели до боли мочки ушей. Черт! Просто черт возьми!
Раз уж дошло до такого, нужно было ставить точку. Чэнь Жугу отправился в городскую больницу навестить своего учителя Гэ Цинчжуна. Тихая и чистая атмосфера лучше всего подходила для выздоровления. Толкнув дверь палаты, он увидел Гэ Цинчжуна, который стоял у окна и читал газету. Услышав звук, учитель обернулся и приветливо окликнул его:
— А, Жугу пришел.
Положив фрукты на стол, Чэнь Жугу спросил:
— Когда выписываетесь?
Гэ Цинчжун снял очки для чтения. Его густые волосы уже наполовину поседели, но по-прежнему выглядели пышными. Не спеша, он ответил:
— Через пару дней.
Он давно перешагнул пенсионный возраст, но теперь занимал множество почетных должностей в университетах и читал по одной лекции в неделю. Когда Чэнь Жугу учился в магистратуре, Гэ Цинчжун был его научным руководителем, а сам Чэнь Жугу — его последним учеником, закрывшим дверь за целым поколением последователей. В первый год магистратуры у Чэнь Жугу сын Гэ Цинчжуна уехал учиться за границу, и Чэнь Жугу занял то место, которое предназначалось ему, после чего прошел гладкий путь от выпуска до стажировки и работы в нынешней корпорации Тан.
В жизни Чэнь Жугу определенно присутствовала доля удачи. Гэ Цинчжун состоял в давних дружеских отношениях с главой корпорации Тан — дедушкой Тан Чжижэня. Корпорация Тан предоставляла рабочие места для инженерного вуза, где преподавал Гэ Цинчжун, а взамен выпускники этого университета постоянно вливали свежую кровь в структуру группы Тан. Именно по настоятельной рекомендации Гэ Цинчжуна Чэнь Жугу попал в корпорацию Тан. Сам Гэ Цинчжун числился там внештатным консультантом, что обеспечило Чэнь Жугу немало льгот и преимуществ — разумеется, при условии, что тот обладал собственными крепкими навыками, иначе прихлебников там быстро убирали.
— Учитель, Тан Чжижэнь… — Чэнь Жугу принялся чистить яблоко, и ярко-красная кожура змейкой повисла в воздухе. Он выразился кратко и емко; это даже нельзя было назвать жалобой, ведь Тан Чжижэнь изначально представлял собой ни на что не годного человека с прескверной репутацией.
Гэ Цинчжун отреагировал спокойно:
— Я найду время связаться со старым Таном, а ты не спеши сгоряча увольняться. Жугу, этот этап важен для твоего будущего. Накопление опыта, погружение в дело, даже неудачи и усталость — все это окно в познание мира. Конечно, я не оправдываю Тан Чжижэня, он ведет себя из рук вон плохо. Как только ты уйдешь, я позвоню старому Тану.
http://bllate.org/book/29399/3571948
Готово:
