— Глава секты, мы все прочитали ваше письмо. Вы уже много дней отсутствуете в культе, все безумно по вам скучают. О тех самых кунжутных лепёшках, что вы упомянули в письме, уже велено позаботиться Старому У. Он всегда подходит к делу с усердием, всё готово заранее, лишь бы по возвращении в культ вы могли сразу же отведать их горячими.
— Касательно вашего распоряжения о покупке двора: этот вопрос мы уже обсудили со старейшинами. Учитывая нехватку средств в казне культа, мы решили отложить это до вашего возвращения вместе с женой главы культа, надеемся на ваше понимание, Глава секты.
— В культе всё в порядке, не беспокойтесь.
Взгляд Е Юэчэня задержался на предпоследней строчке, и сердце его пронзила боль.
Безобразие! Неужели он, великий Глава секты, не может позволить себе даже какой-то дворик?!
Будь Цан Ю сейчас перед ним, он бы уже схватил его за воротник и потребовал ответа.
Но сейчас ему предстояло заняться серьезным делом, поэтому пришлось перетерпеть сердечную боль:
— Похоже, жетон, оставленный убийцей, — подделка.
— Босс, с чего ты взял? — Чжоу Юинь почесал затылок, ничего не понимая. — Какая связь между этим и тем, что дядя У печет кунжутные лепёшки? К тому же, мы никогда не слышали, чтобы дядя У умел их пепечь.
— Говорю же, умом ты не вышел, — Чжоу Юцзинь стукнул своего глупого младшего брата по деревянной башке. — Кунжутные лепёшки, о которых говорит босс, на самом деле — жетон, а точки из кунжута на нем, судя по всему, намекают на количество листьев.
Е Юэчэнь сразу понял, что Цан Ю расшифрует его послание, и это принесло ему хоть какое-то утешение.
Тут же он велел Чжоу Юцзиню, чьим поручениям всегда можно было доверять, посреди ночи вернуться в культ, забрать у Старого У настоящий жетон, после чего отыскать истинного злодея и вместе отправиться в Чжунчжэнчу добиваться справедливости.
— Получив жетон, отправляйся прямо в Чжунчжэнчу, мы встретимся там.
— Ты так уверен, что сможешь поймать убийцу? — подал голос хранивший молчание Шэнь Чаолань.
Никто не стал объяснять ему историю с кунжутными лепёшками, но судя по разговору, это определенно была идея Е Юэчэня.
Поразмыслив, что это дела чужого культа, Шэнь Чаолань не стал вмешиваться.
Однако Чжунчжэнчу был его собственной территорией.
Е Юэчэнь не стал скрывать от него правду и открыто признался:
— Раньше я опасался, как бы подчиненные в погоне за новыми людьми не запустили порядок, но теперь всё встало на свои места. Некоторые даже осмелились сесть мне на шею — если как следует их не проучить, они решат, что наш Глава секты отдал концы.
Е Юэчэнь прекрасно понимал смысл своих слов: это означало, что он планирует в кратчайшие сроки отыскать убийцу и направиться в Чжунчжэнчу для встречи с Чжоу Юцзинем.
Шэнь Чаолань слегка кивнул и снова спросил:
— А что за двор, о котором шла речь в письме? Я помню, тебе всегда нравилось просторы дикой природы, с чего вдруг возникла мысль обустроить двор в городе?
— Это... это мое личное дело, к расследованию не относится, так что пропустим.
Стоило Е Юэчэню заговорить о личном, как он тут же заикался. Он торопливо спрятал записку и разорвал ее в клочья: нельзя же было говорить, что он хотел купить сад, чтобы пригласить Шэнь Чаолань пожить вместе — это было слишком стыдно!
Мало того, что сад купить не удалось, так об этом еще и Шэнь Чаолань при всех узнал. Узнав правду, он еще неизвестно как стал бы надо мной смеяться.
— Пойдем, пойдем, разве мы не собирались в семью Лю? Который уже час?
Не дожидаясь ответа Шэнь Чаоланя, Е Юэчэнь первым сделал шаг и поспешно зашагал к выходу.
Шэнь Чаолань шел следом, глядя на эту слегка суетливую спину, и погрузился в задумчивость.
Прозвучавшие в письме слова жена главы культа резали слух.
Если подумать, Е Юэчэнь уже достиг подходящего возраста, и старейшины культа наверняка не раз донимали его своими уговорами.
Когда они прибыли на место, то увидели обступившую всё вокруг зевакую толпу. В самом ее центре женщина в погребальных одеждах стояла на коленях у входа и горько рыдала.
— Горькая же доля выпала моему мужу, погибшему от рук злодея при спасении девицы из семьи Лю! Теперь я лишь хочу добиться справедливости для мужа и умоляю барышню из семьи Лю правдиво поведать обо всем уездному начальнику, чтобы поскорее схватить убийцу и дать моему бедному мужу обрести покой на том свете!
Услышав слова женщины, зеваки принялись наперебой обвинять семью Лю в неблагодарности.
Стоит ли говорить, что в таких местах людская молва страшнее огня: стоит только лишиться доброго имени, как закрепиться здесь станет практически невозможно.
Поддавшись давлению, хозяйка дома семьи Лю вышла отворить двери, но и она ничем не могла помочь.
— Моя младшая дочь тяжело больна и до сих пор не оправилась. Всё, что следовало рассказать, мы уже рассказали тогда, добавить нам поистине нечего. Пусть это дело решает уездный начальник.
— Что ты намерен делать? — спросил Шэнь Чаолань.
Е Юэчэнь, сложив руки на груди и наблюдая за представлением, уловил какой-то запах, принюхался и невольно обернулся.
— Шэнь Чаолань, ты чувствуешь запах крови?
Их взгляды встретились — оба явно уже всё почувствовали.
— Плохо дело.
Не раздумывая больше ни секунды, Е Юэчэнь схватил Шэнь Чаоланя за руку, вытащил из толпы и привычным движением перемахнул через заднюю стену во внутренний двор семьи Лю.
Приблизившись, они услышали доносившееся из комнаты мычание женщины — будто ее рот был чем-то заткнут, так что она не могла изда ни звука.
Лю Рулин как единственный свидетель была нужна живой, умирать ей было никак нельзя.
Тревожась за нее, Е Юэчэнь одним ударом ноги распахнул дверь и увидел, что Лю Рулин привязана к изголовью кровати — крепко связаны были и руки, и ноги.
На ее левом запястье виднелась перевязанная рана, а на полу темнело несколько капель еще не успевшей засохнуть крови.
— Мм-м-м!
Заметив вторжение незнакомцев, Лю Рулин отчаянно забилась, словно рефлекторно, и засучила ногами, пытаясь отодвинуться подальше.
— Не бойся, мы... — Е Юэчэнь вдруг осёкся на слове хорошие люди, ведь в глазах простых смертных он вряд ли таковым являлся, а подставлять Шэнь Чаоланя было нельзя. — Мы пришли спасти тебя. Он — старший ученик Та Цинфэн, молодой господин из семьи Шэнь, его страсть — помогать людям и восстанавливать справедливость. Проходя через Хуайчжоу и услышав об этом деле, мы решили остаться и протянуть тебе руку помощи.
— Я сейчас вытащу кляп изо рта, только не кричи во всю глотки, чтобы не спугнуть змею раньше времени. Сможешь сдержаться?
Шэнь Чаолань стоял в стороне, слушая, как Е Юэчэнь прикрывается его именем и несет чушь. Он даже не подозревал, что его хобби когда-то успело смениться с упражнений с мечом на помощь людям.
Лю Рулин с ног до головы окинула взглядом двух молодых господ и, заметив, что по одежде те вовсе не похожи на обычных простолюдинов, кивнула.
Е Юэчэнь шагнул вперед, вытащил тряпку из рта Лю Рулин и спросил:
— Почему твоя мать связала тебя?
Из-за того, что девушка слишком долго плакала, голос ее звучал хрипло. Тихонько она произнесла:
— Матушка испугалась, что я снова попытаюсь наложить на себя руки, вот и придумала этот способ.
Е Юэчэнь и Шэнь Чаолань переглянулись, уловив в глазах друг друга отблеск облегчения.
Хорошо успели вовремя.
— Можешь рассказать нам, что на самом деле произошло той ночью?
Лю Рулин хмурила изящные брови, покусывая губу, словно принимая какое-то решение.
— Если ты даже смерти не испугалась, почему боишься какого-то злодея? — неожиданно подал голос Шэнь Чаолань.
Его голос звучал спокойно и уверенно, непонятным образом даря человеку чувство безопасности.
— Я... я расскажу.
Только стихли ее слова, как за спиной раздался громкий стук — дверь в комнату с грохотом распахнулась, и последовал гневный окрик хозяйки дома:
— Вы еще кто такие?!
Глава 15. Расстановка ловушек
Лишь когда Шэнь Чаолань извлек на свет свой именной жетон, женщина постепенно умерила враждебность.
Семья Шэнь была известным родом литераторов: из поколения в поколение их предки успешно сдавали императорские экзамены и служили при дворе. Обладая огромным влиянием и богатством, они были хорошо известны простому народу. Среди множества младших членов семьи, которых с малых лет наставляли усердно грызть гранит науки, Шэнь Чаолань считался настоящей белой вороной — он упрямо предпочел постигать боевые искусства.
Е Юэчэнь знал, что Шэнь Чаолань обычно не любит распространяться о делах собственного клана.
Тот не раз говорил, что раз уж ступил на путь странствий по Цзянху, то не стоит расспрашивать ни откуда кто пришел, ни куда направляется. Тем более это касалось заведения дружеских связей: важны лишь общие устремления и интересы, а вовсе не так называемое равное положение родов.
Е Юэчэнь всецело разделял это мнение.
Внезапно женщина шлёпнулась на колени перед Шэнь Чаоланем и, вцепившись в полу его одежды как утопающий за соломинку, горько взмолилась:
— Молодой господин Шэнь, спасите мою дочь! Она у меня одна-единственная, случись с ней что дурное, и мне незачем будет жить на этом свете! Пока этот негодяй не пойман, моя дочь трясется от страха, умоляю, помогите нам!
— Матушка... — глаза Лю Рулин заволокло слезами, она попыталась встать с постели, чтобы поднять мать, но Е Юэчэнь остановил ее.
Подняв женщину на ноги, Е Юэчэнь дал ей твердое обещание:
— Мы пришли сюда именно для того, чтобы схватить злодея, но для этого нам понадобится помощь вас обеих.
Женщина снова перевела взгляд на Шэнь Чаоланя, словно ей было необходимо услышать согласие из его собственных уст, чтобы наконец обрести покой.
— Хорошо, я согласен, — ответил Шэнь Чаолань.
Вспоминая события той ночи во второй раз, Лю Рулин держалась гораздо спокойнее, чем прежде, хотя по-прежнему испуганно сжимала в кулаках простыню и то и дело бросала взгляды на мать, проверяя, рядом ли та.
Ухватившись за зацепку, Шэнь Чаолань поинтересовался:
— Ты говорила, что тот человек услышал о падении жетона, оглянулся, но поднимать его не стал?
Лю Рулин уверенно кивнула:
— Да. Он замер на месте, и я даже подумала, что он передумал и собирается вернуться. Тогда мне было очень страшно, я все время следила за каждым его движением.
Похоже, это было спланированное вредительство.
Видимо, тот мерзавец вовсе не собирался никого убивать — он лишь подыскивал случайных людей, чтобы сотворить злодеяние, а затем свалить вину на Культ Бугуй.
Хватило пары секунд зрительного контакта, чтобы Е Юэчэнь и Шэнь Чаолань угадали мысли друг друга.
— Помнишь ли ты какие-то приметы? Например, большие у него глаза или маленькие, были ли шрамы, или, может, что-то особенное на запястьях и руках? — спросил Е Юэчэнь.
Понурив голову, Лю Рулин задумалась ненадолго, а затем покачала головой:
— Было слишком темно, да и от страха я ничего толком не разглядела. Лицо его было закрыто повязкой, но...
— Но что?
— Мизинец на его правой руке короче, чем у обычных людей. Я заметила это, когда он сжимал рукоять ножа — он был примерно вдвое короче безымянного пальца.
Е Юэчэнь облегченно выдохнул: наконец-то у них появилась хоть какая-то полезная зацепка.
— Барышня Лю, на эти дни вам лучше переселиться в другое место, мы выделим людей для вашей охраны.
— А как же моя матушка?..
— Вашей матушке придется остаться здесь и разыграть с нами небольшой спектакль, но не переживайте, мы защитим и ее.
Лю Рулин слегка засомневалась, ей было тревожно оставлять мать одну в доме, однако женщина сама принялась ее утешать:
— Ступай. Чем раньше поймают негодяя, тем спокойнее мы сможем жить.
— Но я боюсь за вас... — Лю Рулин попыталась еще что-то сказать, но мать решительно перебила ее и, не оглядываясь, направилась в соседнюю комнату: — Пойду соберу тебе пару смен одежды.
Е Юэчэнь устроил Лю Рулин в резиденции уездного начальника: мало того, что там дежурили усиленные караулы, так еще и Цзи Сяосяо из Долины Духовных Лекарств составляла ей компанию, так что за ее безопасность можно было не беспокоиться.
После этого он отправил братьев Чжоу в город распустить слухи о том, что барышня Лю пришла в себя, вспомнила приметы убийцы и требует встречи с уездным начальником, однако тот, как назло, отлучился и вернется лишь на следующий день.
http://bllate.org/book/29388/3570693
Готово:
