Наконец наступил тот момент в двух перекрестках отсюда, когда им неизбежно придется разжать руки.
Воспоминания были похожи на разрозненные кусочки пазла, и ее собственная жизнь тоже. Путь из горных селений к боку Юй Мань изначально представлял собой череду несовпадений и попыток сложить разрозненные фрагменты воедино.
Юй Мань была среди них самой ослепительной и в то же время той самой деталью, которая заставляла ее теряться. Она не знала, к какому узору в итоге приведет ее этот кусочек и не обречена ли она вечно блуждать в этих прекрасных и тесных поисках.
Дойдя до школьных ворот, она оглянулась на пройденный путь, затем повернулась и приложила студенческий билет.
Возвращаясь в мир, принадлежащий Мин Чуньлай.
В день возвращения Дай Ли в Бочэн моросил осенний дождь. Возле скоростной трассы, ведущей к аэропорту, листья платанов наполовину пожелтели и влажно прилипали к дорожному полотну.
Юй Мань прислонилась к ограждению у зоны прилета и наблюдала, как Дай Ли катит за собой чемодан. На ней было глубокое бежево-коричневое пальто и черный свитер с высоким воротником, а волосы немного отросли, и их мягкое падение сглаживало резкие линии лица.
— Какая честь, что сама директор Юй приехала встречать в аэропорт, — с улыбкой произнесла Дай Ли, приближаясь.
— Боялась, что за полгода отвыкнешь и забудешь дорогу. — Юй Мань забрала у нее чемодан и направилась к парковке.
Перед тем как завести машину, у Юй Мань загорелся экран телефона, и она принялась отвечать на сообщения. Дай Ли пристегнула ремень безопасности и повернула голову:
— Та малышка?
Юй Мань не поднимая головы слегка приподняла уголки губ, но тут же подавила улыбку:
— Какая она тебе малышка.
— По сравнению с тобой разве не малышка? Ей девятнадцать или двадцать?
— Двадцать, на третьем курсе учится. — Юй Мань зажгла двигатель, и машина выскользнула с парковочного места.
— Тебе скоро тридцать, Юй Мань.
— Двадцать восемь лет и два месяца, ты даже старше меня на два месяца.
Дай Ли закрыла глаза и рассмеялась:
— Ладно-ладно, ты у нас молодая.
На следующий день во второй половине дня Дай Ли с подарочным пакетом приехала в особняк семьи Юй. Женщина-помощница открыла дверь и приветливо улыбнулась:
— Мисс Дай пришла! Госпожа в чайной комнате, а господин — в художественной студии.
Юй Жуй просматривал документы на диване в чайной комнате и, услышав шаги, поднял голову:
— А вот и Дай Ли.
Дай Ли поставила подарок на журнальный столик:
— Тетя Юй, это скромный знак внимания.
— К чему такие формальности. — Юй Жуй закрыла папку с документами и жестом предложила ей сесть. — Проект продвигается гладко?
— Со скрипом, но все-таки сдвинулся с мертвой точки.
Они проговорили полчаса, после чего спустились вниз. Дверь художественной студии отворилась, и оттуда вышел У Шоучжо.
Он был худее Юй Жуй, носил очки в тонкой оправе, тыльная сторона его рук была испачкана следами краски, а от него самого пахло скипидаром. Заметив Дай Ли, он мягко поинтересовался:
— Дай Ли похудела. На чужбине хорошо питалась? Привыкла спать на новом месте?
Дай Ли улыбнулась:
— Вроде бы да, вот только желудок по китайской кухне скучал — всё не хватало родного вкуса.
У Шоучжо хотел было сказать что-то еще, но Юй Жуй бросила на него спокойный взгляд:
— Главное, чтобы проект прошел успешно, а с остальным Дай Ли справится.
У Шоучжо больше не стал расспрашивать, присел у окна и взял в руки книгу. Его пальцы замерли на краю страницы и долго не двигались.
Дай Ли отвела взгляд. Она была знакома с этой семьей уже восемь лет и давно научилась не выдавать лишних эмоций в такие моменты.
Перед ужином прибыли Юй Мин и Юй Мань. Юй Мин шла впереди, облаченная в темно-синий брючный костюм, а ее волосы были безупречно собраны в прическу, в которой не выбивалось ни единого волоска.
— Мама, папа, — сначала поприветствовала родителей она, а затем перевела взгляд на Дай Ли. — Вернулась?
Дай Ли с улыбкой отозвалась:
— Только что приехала. Еще красивее стала.
Юй Мин наклонилась, снимая обувь, а Юй Жуй окинула взглядом пространство за ее спиной:
— А где Юань Юань и Туань Туань?
— Поехали к их отцу.
Юй Жуй поджала губы и слегка нахмурилась.
Юй Мин добавила:
— Ночевать не останутся, водитель заберет их в десять.
Юй Жуй кивнула и больше ничего не сказала.
В шесть часов сели за стол, и за ужином преобладала деловая тематика. Лишь У Шоучжо неожиданно поинтересовался:
— Раз Дай Ли в этот раз так надолго отлучалась, удалось ли ей завести близких по духу друзей?
В воцарившемся коротком молчании Юй Мин поднесла к губам чашку с водой, Юй Мань продолжила накладывать еду, а Дай Ли ответила:
— Встретила немало выдающихся коллег и партнеров, общаться с ними было очень познавательно.
Юй Жуй подхватила разговор:
— Возможность вращаться в кругу талантливых людей сама по себе уже достижение. Если связи вне работы идут на пользу кругозору и делу, то на их поддержание стоит потратить время. Кстати, тот руководитель европейского фонда, о котором ты упоминала в прошлый раз, есть ли какие-то сдвиги?
Разговор тут же вернулся в русло фактов и практической пользы. У Шоучжо шевельнул губами, но издавать звуков не стал. После ужина он ушел в художественную студию, а Юй Мин и Дай Ли направились на балкон.
Юй Мань осталась в гостиной — у Юй Жуй нашлись к ней вопросы.
— Проект в Наньчэне, сроки затягиваются.
— Внутри партнерской стороны возникли некоторые разногласия, сейчас идет согласование.
— Сколько времени потребуется на урегулирование?
— Решим в течение недели.
...
Стеклянная балконная дверь была закрыта, отсекая большую часть звуков. Юй Мин закурила тонкую сигарету, зажав ее между пальцами, и дым, едва успев рассеяться, тут же уносился порывами ветра.
— Тетя Юй всё такая же, — заметила Дай Ли.
— Она всегда останется прежней, — Юй Мин выпустила струйку дыма и, прищурившись, устремила взгляд на огни далекого города. — И слава богу. По крайней мере, знаешь, какой она будет всегда.
Из гостиной донесся голос Юй Жуй:
— ...оценка рисков... недостаточно...
Голос Юй Мань звучал очень тихо, разобрать слова было невозможно.
Сигарета догорела, и Юй Мин потушила окурок. Балконная дверь отворилась, и оттуда вышла Юй Мань.
— Поговорили? — спросила Дай Ли.
— Ага. — Юй Мань села и помассировала виски.
Юй Мин поднялась:
— Я пойду переговорю с мамой насчет одного дела.
На балконе остались только Дай Ли и Юй Мань. Немного понаблюдав за ней, Дай Ли внезапно спросила:
— Вы с ней... не собираетесь это прекращать?
— Это очень опасно, — Дай Ли бросила мимолетный взгляд на Юй Жуй в гостиной.
Однако взгляд Юй Мань скользнул поверх нее и остановился на самой большой картине, висевшей на стене гостиной. Это была работа У Шоучжо раннего периода: абстрактные цветовые пятна и линии, формой напоминавшие гигантскую запятую. Плотный мазок черной туши на конце легко взмывал вверх и вдруг резко обрывался.
Дай Ли тоже повернула голову, разглядывая полотно:
— Дядя У ведь еще не был женат на тете Юй, когда писал это?
— М-м, в то время он был свободным художником, мало кому известным. А потом появились этот дом, мы, пришла известность, и после этого он больше не писал таких картин.
В детстве, увидев эту картину впервые, Юй Мань спросила, что означает это чернильное пятно. Тогда У Шоучжо присел на корточки, погладил ее по голове и ответил: «Что в нем увидишь, тем оно для тебя и будет».
Тогда она поняла это лишь отчасти, а по-настоящему осознала позже. Это была мягкая отговорка, самый язык этого дома. Каждый привык использовать ее, чтобы разграничить всё то, о чем невозможно и о чем нет нужды говорить вслух.
— Тебе не кажется, что вы с твоим отцом на самом деле очень похожи?
Юй Мань повернула голову к Дай Ли.
— Вы оба живете в этом доме совершенно другой жизнью, — Дай Ли не стала отводить взгляд. — Он — через художественную студию, а ты — через... нее.
— Всё по-другому, — возразила Юй Мань.
— И чем же?
Юй Мань не ответила. Опустив глаза, она увидела собственное отражение в чашке, покачивающееся на водной глади.
Дай Ли больше ничего не стала говорить, поднялась:
— Поедем вместе?
— Угу.
Обе вошли в гостиную — разговор Юй Мин и Юй Жуй как раз подошел к концу. Три автомобиля один за другим выехали из гаража и разъехались на развилке в разные стороны.
В машине Юй Мань играл джаз, стекла отгораживали от ночного ветра, и лишь лучи уличных фонарей полосами скользили по ее профилю, сменяя свет и тень.
Проехав половину пути, она свернула в карман для временной остановки и заглушила двигатель.
Мысли внезапно унеслись в далекое детство: Юй Жуй учит ее запускать бумажного змея, катушка крепко зажата в руке, змей улетает всё дальше, и Юй Жуй говорит: «Отпустишь слишком далеко — леска порвется».
Тогда она не поверила, побежала следом, удалившись на значительное расстояние, и в итоге змей застрял на дереве, откуда его уже нельзя было достать. Она долго стояла под деревом, запрокинув голову, пока у нее не заныла шея.
Позже ее разыскал У Шоучжо, присел на корточки, подхватил на руки и поднял высоко вверх, но дотянуться все равно не получилось. Улыбаясь, он утешил ее:
— Забудь, Манман, так красиво даже лучше — пусть висит себе.
Тогда она не понимала: как то, что порвалось, потерялось и исчезло, можно называть красивым?
С тех пор она усвоила одну истину: чем сильнее тебе хочется удержать что-то мертвой хваткой, тем быстрее оно ускользнет сквозь пальцы; а если не цепляться, смотреть издалека и лишь изредка протягивать руку, можно сберечь это немного дольше.
Открыв WeChat Мин Чуньлай, она увидела, что история переписки обрывается на вчерашнем дне, а еще раньше тянулись лишь редкие сухие реплики.
После той ночи в полугорном особняке Мин Чуньлай явно стала еще занятее — бросила все силы на подготовку к региональным соревнованиям. Время от времени Юй Мань получала от нее сообщения о ходе подготовки, и обычно это происходило поздно ночью.
Она нажала на поле ввода. В ее воображении снова всплыла та запятая — огромная, угольно-черная, застывшая на стене.
Она нажала на символ: 【，】
И отправила.
В небольшой переговорной юридического факультета на столах громоздились стопки документов и материалов, доска объявлений была сплошь исписана схемами юридических связей, а линии разноцветных маркеров переплетались в замысловатый узор.
Мин Чуньлай сидела за столом, не сводя глаз с экрана компьютера. Она просидела здесь уже шесть часов, глаза слезились, а в висках непрерывно пульсировало.
Телефон на краю стола завибрировал — пришло сообщение в WeChat. Открыв его, она увидела внутри лишь один знак препинания — запятую. Секунд несколько она смотрела на экран, подозревая случайное нажатие, но интуиция подсказывала иное: Юй Мань не могла отправить кнопку отправки по ошибке.
Поколебавшись немного, она напечатала: 【Что случилось?】
Наверху высветилось «Собеседник печатает...», несколько секунд держалось и пропало.
Никакого ответа не последовало.
Взгляд Мин Чуньлай вернулся к монитору компьютера, но сосредоточиться уже не получалось: полный экран юридических статей рябил перед глазами, словно полчища муравьев, наотрез отказываясь укладываться в голове.
— Полночный перекус прибыл! — дверь переговорной распахнулась, и вошла Ши Юнь с пакетами в руках. — Горячий молочный чай, Чуньлай, это тебе.
Мин Чуньлай приняла стакан:
— Спасибо, сколько с меня? Переведу тебе на карту.
— Не нужно, это за счет университетского гранта. — Ши Юнь присела рядом с ней, вставила трубочку и сделала жадный глоток. — Ах... жизнь вернулась в тело, а то от разбора этих кейсов глаза чуть из орбит не вылезли.
Мин Чуньлай тоже отпила: теплый цветочный чай с ароматом молока. Кофеин ей действительно не помешал бы; она прикрыла глаза, собираясь с мыслями.
После минутного перерыва остальные тоже понемногу возвращались на свои места. За окном ночь становилась всё глубже, окна в здании юридического факультета гасли одно за другим, и лишь в этой переговорной по-прежнему горел свет.
В половине одиннадцатого кто-то громко потянулся:
— Пойдемте выйдем подышать воздухом, мозги уже совсем в кашу превратились.
http://bllate.org/book/29267/3554589
Готово:
