Чэнь Сянь переступил порог спальни. Стоило ему войти, как он увидел своего отца, которого не встречал двенадцать лет: тот лежал на кровати навзничь, лицо мертвенно-бледное, глаза плотно закрыты, выражение лица безмятежное, но всё тело было покрыто синюшными пятнами, и ни капли жизни не осталось в этой плоти.
Вокруг кровати сидело несколько знакомых людей, у каждого из них лица были тяжёлые и полные смущения.
Чэнь Сянь прыснул со смеху.
В такой обстановке — и смеяться? Это было просто бессердечно. Находившиеся в комнате люди тут же уставились на него: кто-то с недоверием, а кто-то с лютой ненавистью.
Чэнь Сянь прикрыл рот рукой. Постаравшись подавить смех, он с серьёзным видом спросил: Слышал от людей снаружи, что вчера его увезли в неотложку. Разве больница не занимается делами после смерти?
Один из родственников с неприятным выражением лица отозвался: Больница-то занимается, но Сяо Юй побоялся, что они всё сделают не так, поэтому подписал бумаги и забрал его домой.
Скоро свяжись с похоронным бюро, пусть приезжают и забирают, — добавил другой родственник. — Ты его сын, вот тебе и платить.
Теперь Чэнь Сяню всё стало ясно.
Неудивительно, что Фан Чжэньюань так настойчиво требовала, чтобы он приехал: оказывается, хотела повесить на него расходы на похороны.
Чэнь Сянь снова рассмеялся, бросив взгляд на своего отца, чьё тело ещё не успело остыть.
Чему ты вообще смеёшься?
У кровати наконец не выдержал старый родственник. Он поднялся и, вне себя от ярости, ткнул в него пальцем: Родной отец умер, а ты смеёшься?! Разве это по-человечески?!
Я перестал быть его сыном давным-давно, — с обречённой улыбкой ответил Чэнь Сянь. — Разве не вы все больше десяти лет назад устроили этот суд над грешником и официально от меня отреклись? Как только я вышел за порог этого дома, я перестал принадлежать к вашему роду Старого Чэня.
Ты!
Старик собрался было продолжить, но рядом встал другой родственник. Он похлопал деда по руке, поднял голову и, нахмурившись, посмотрел на Чэнь Сяня.
Его лицо было мрачным: Так что, ты не хочешь брать на себя расходы?
Я не говорил, что не буду, — усмехнулся Чэнь Сянь. — Всё равно у меня в кармане гроши остались, пользоваться ими я не собирался, так что если вам так хочется — забирайте.
Его слова звучали бессвязно, как бред, и родственники в недоумении переглянулись: О чём ты?
Я всё устрою, — протянул Чэнь Сянь, его голос звучал лениво и безразлично. — Вы ведь просто хотите выжать из меня последние деньги? Ладно, забирайте. Хоть я и беден как церковная мышь, раз вам так нужно, я отдам вам всё до последнего гроша.
Родственники скривились от его слов, каждый из них был явно недоволен.
Что ты несёшь, ребёнок? Словно это мы тебя заставляем!
Ты хоть помнишь, почему от тебя тогда отказались? Ты был единственным сыном своего отца, но сотворил такую низость, кто бы смог с тобой после этого общаться?
Столько лет прошло, твой отец умер, а ты даже сыновнего долга не исполнил, — назидательно произнёс один из родственников. — То, что мы просим тебя оплатить похороны — это шанс для тебя искупить свою вину перед отцом!
Хорошо, хорошо, хорошо, — Чэнь Сянь закивал головой. — Ладно, ладно, благодарю вас за доброту, я обязательно всё исправлю, обязательно.
Он говорил и смеялся одновременно, его тон был нарочито искренним: Я прямо сейчас найду похоронное бюро, обязательно, обязательно провожу Старого Чэня с почестями, устрою ему самый дорогой пакет услуг. Пусть он уйдёт в спокойствии и комфорте, точно не так, как я, проживший свою жизнь вот в таком дерьме.
Чэнь Сянь не хотел больше ничего слушать. Не обращая внимания на реакцию родственников, он схватил телефон и поспешно вышел из комнаты.
Фан Чжэньюань всё ещё продолжала притворно всхлипывать в гостиной, но Чэнь Сянь даже не взглянул на неё.
Это по-прежнему была та же удушливая помойка, где он не хотел задерживаться ни на секунду. Выйдя в подъезд, он нажал на кнопку лифта и, опустив голову, начал разблокировать телефон. Одной рукой засунул телефон в карман, другой — держал аппарат, подыскивая бюро. У лифта интернет ловил плохо, страница постоянно перезагружалась, и Чэнь Сянь раздражённо застучал пальцами по экрану.
Лифт медленно поднимался этаж за этажом.
Чэнь Сянь продолжал смотреть в телефон.
Кабина наконец достигла одиннадцатого этажа. Раздался звонок, и двери медленно разъехались.
Мертвенно-бледный свет хлынул в коридор, осветив Чэнь Сяня.
В лифте кто-то стоял, но Чэнь Сянь не заметил, уткнувшись в экран, и шагнул внутрь.
Человек, находившийся там, в то же самое время шагнул наружу.
Они столкнулись лоб в лоб.
Чэнь Сянь вздрогнул: Про...
...прощения.
Зрачки Чэнь Сяня сузились.
Остаток слова застрял в горле, не желая выходить наружу.
Человек в лифте был на полголовы выше Чэнь Сяня.
Широкие плечи, узкая талия, волевые черты лица, на переносице — очки в золотой оправе. А за стёклами — пара узких глубоких глаз «феникса». Глаза, которые въелись в память Чэнь Сяня навсегда.
Чэнь Сянь слегка приоткрыл рот, но не смог издать ни звука.
Фан...
Фан Юй.
Глава 2: Кровавая рвота
Фан Юй отступил назад.
Заметив Чэнь Сяня, он широко распахнул свои глаза-фениксы, долго пребывал в шоке, а затем прищурился.
Поколебавшись ещё мгновение, Фан Юй недоверчиво произнёс: Чэнь Сянь?
Чэнь Сянь весь задрожал.
Зрачки его сузились, и он начал пятиться.
В глазах резко потемнело, а желудок в одно мгновение скрутило от острой боли.
Холодный пот проступил мгновенно. Чэнь Сянь попытался удержаться на ногах и инстинктивно открыл рот, желая что-то сказать.
Но из горла внезапно подступил отвратительный привкус крови.
Прикрыв рот рукой, Чэнь Сянь уже не обращал внимания на Фан Юя. Он развернулся и, спотыкаясь, бросился обратно в квартиру, даже зацепившись за порог.
Все присутствующие остолбенели. Даже Фан Чжэньюань, которая до этого рыдала, подняла голову. С недоумением наблюдая, как он, совершенно жалкий, поднимается с пола, вламывается в туалет и запирается изнутри.
В туалете включились свет, вентиляция и обогрев.
Чэнь Сяня стошнило.
Стоявшая у двери толпа людей: «...»
Никто не проронил ни слова, все лишь посмотрели на Фан Юя.
Фан Юй стоял за дверью лифта, долго молчал, а затем тихо рассмеялся.
Значит, стошнило от одного только взгляда?
*
В туалете с гулом работала вытяжка, унитаз Чэнь Сяня был залит кровью.
Желудок болел всё сильнее, словно его выкручивали наизнанку. Чэнь Сянь обхватил живот, сгорбившись от боли; его трясло, в ушах стоял пронзительный звон.
Наконец, когда рвота немного утихла, он с трудом перевёл дыхание. Чэнь Сянь, опираясь на край унитаза, вытер лоб и переждал приступ, пока звон в ушах не стал тише.
Он услышал голоса снаружи.
Туалет был недалеко от гостиной, и он услышал, как люди Фан Чжэньюань зовут: Сяо Юй, заходи скорее, твоя мать уже давно плачет.
Чэнь Сянь несколько раз кашлянул, растирая живот, и покосился на дверь. С виска вновь скатилась капля холодного пота.
Снаружи послышались шаги — это вошёл Фан Юй.
Почему ты так быстро вернулся?
Фан Чжэньюань всхлипнула, вытирая слёзы. Её голос всё ещё дрожал, и было понятно, что она лишь делает вид, будто держится.
Как раз проводил персональную выставку в Лихае.
Голос Фан Юя звучал холодно, с некоторой отчуждённостью по отношению к матери — Чэнь Сяню даже показалось, что это не просто так.
Так вышло, что я был в стране, поэтому приехал быстро, — сказал Фан Юй. — Вернулся раньше, ты не рада?
Что ты такое говоришь, конечно, рада, ты же мой сын, — поспешно ответила Фан Чжэньюань. — Вернулся в страну и даже матери не сказал, напугал меня.
Кое-кто испугался сильнее тебя, — ответил Фан Юй.
Чэнь Сянь: «...»
Он понял, что Фан Юй сказал это для него.
Настоящий ядовитый сарказм... Ну что ж, лучше сарказм, чем когда начинают ругаться на чём свет стоит.
Чэнь Сянь с силой откашлялся, прочистил горло и выпрямился. Посмотрев на окровавленный унитаз, он горько усмехнулся, опираясь на бортик, встал, нажал на слив и смыл кровь.
Он пошатываясь подошёл к умывальнику и посмотрел на себя в зеркало.
Лицо как у скелета, обтянутого кожей, под глазами залегли такие тёмные круги, будто кто-то размазал тушь, на губах засохшая кровь. Настоящий мертвец в человеческой шкуре.
Чем дольше Чэнь Сянь смотрел на себя, тем более уродливым себе казался. Вспомнив о Фан Юе за дверью, он снова усмехнулся.
Сняв очки, он плеснул на лицо холодной воды, прополоскал рот, снова надел очки, выключил свет, вентиляцию и обогрев, после чего открыл дверь.
Фан Юй стоял у окна в гостиной, повернувшись к нему спиной и глядя на вид внизу.
В доме было тепло, поэтому он снял свой длинный чёрный плащ и остался в тёплом сером свитере, с парой-тройкой серебряных цепочек на шее.
Услышав скрип двери, он обернулся и холодно скользнул по нему взглядом своих глаз-фениксов, тут же отведя их в сторону.
Сердце Чэнь Сяня дрогнуло.
Замерев на мгновение, Чэнь Сянь скосил глаза и увидел, что родственники, которые до этого толпились в прихожей и спальне, сгрудились вокруг, и их любопытные взгляды бегали с него на Фан Юя.
Чэнь Сянь закрыл дверь туалета, плотнее запахнул свой чёрный плащ и двинулся к выходу.
Не успел он пройти и пары шагов, как Фан Чжэньюань окликнула его: Чэнь Сянь.
Он остановился.
Внутри него закипела ярость, но он, улыбаясь, поднял голову: Что?
Ты звонил в похоронное бюро? — спросила Фан Чжэньюань. — Ты же обещал, что позаботишься о... позаботишься о Старом Чэне, верно?
А, конечно, конечно. Ещё не звонил, сейчас выйду и позвоню.
Видишь, — обернулась Фан Чжэньюань к остальным. — Чэнь Сянь всё устроит, вам не о чем беспокоиться, ждите, пока он всё организует.
Фан Юй одарил его многозначительным взглядом.
...Понятно, она хочет, чтобы он озвучил это при её сыне.
Чэнь Сяня снова затошнило. С трудом выдавив из себя сухую улыбку, он развернулся к выходу.
Стоять.
В этот раз голос принадлежал Фан Юю.
Чэнь Сяню снова пришлось замереть.
Он глубоко вздохнул, мечтая обругать Фан Юя.
Фан Юй сказал: Почему обязательно нужно звонить на улице? Здесь нельзя?
Действительно, — мерзко усмехнулся один из досужих родственников. — Это ведь твой родной дом, почему ты вечно рвёшься наружу?
Как только эти слова прозвучали, лицо Чэнь Сяня помрачнело.
http://bllate.org/book/29183/3546527
Готово:
