И Ци никогда прежде никому не рассказывал об этом периоде своего прошлого.
Приемные родители еще в раннем детстве наказывали ему: куда бы он ни отправился и с кем бы ни общался, без крайней необходимости не стоит лишний раз упоминать об их усыновлении. С того самого дня, как он переступил порог их дома, он стал их собственным, родным ребенком.
Вероятно, они наставляли его так из опасений, что, если школьные товарищи узнают правду, на И Ци станут смотреть косо или даже начнут открыто травить. Они хотели, чтобы он рос счастливым, ничем не отличаясь от самых обычных детей.
И не только они. После воссоединения Цзян Хэ тоже не раз вскользь напоминал ему, что о прошлом лучше помалкивать. В конце концов, став актером, он превратился в публичную персону. Столь необычное происшествие в биографии непременно привлекло бы множество ненужного внимания.
Но теперь И Ци не видел ничего дурного в том, чтобы рассказать об этом Сунь Шицину. Более того, выговорившись, он почувствовал странное облегчение, переходящее в радость.
Сегодня Сунь Шицин поделился с ним сокровенным и прекрасным воспоминанием. В ответ ему захотелось приоткрыть для Сунь Шицина завесу собственных тайн. Это был его наивный способ проявить расположение — или, скорее, оставить крошечную метку.
С этого момента между ними появилась некая уникальная, разделенная на двоих вещица.
— Вдруг вывалил на тебя столько всего, — произнес он, слегка робея перед Сунь Шицином, — я ведь никому об этом не рассказывал, и сам не знаю, почему сегодня вдруг...
— Прости, — Сунь Шицин улыбнулся, но лицо его выглядело несколько напряженным. — Мне так жаль, это...
И Ци покачал головой:
— Ничего страшного. Мне не больно говорить об этом.
Цзян Хэ не стало уже три года назад. Рана в его сердце давно затянулась шрамом, и хотя порой он все еще зудел, невыносимой боли уже не было.
А воспоминания, что бережно хранились на самом дне его души — стоило лишь достать их и сдуть пыль, оставленную беспощадным бегом времени, — по-прежнему сияли чистотой и теплом. Поделиться ими с тем, кто теперь занимал столь особенное место в его сердце, само по себе становилось новым прекрасным воспоминанием.
В гостиничный номер они вернулись уже за полночь.
И Ци наговорился вдоволь, а заодно умял целую пиалу риса. Стоило лечь в постель, как в голове воцарилась пустота, а желудок отчаянно тянуло от переедания.
Делая заказ, они набрали напитков и пива. Но когда И Ци потребовал еще и плошку риса, Сунь Шицин молча забрал его стакан.
— Лучше выпей суку, — с улыбкой посоветовал он тогда.
Рис, размоченный в супе, постепенно разбух, из-за чего животик И Ци, обычно чуть впадавший стоило ему вытянуться на постели, приобрел едва заметный округлый изгиб.
Поглаживая себя по животу и перебирая в памяти мельчайшие детали сегодняшнего вечера, проведенного с Сунь Шицином, И Ци чувствовал себя невероятно счастливым.
Жуань Сяоюй прислала ему сообщение, в привычной манере напомнив о завтрашнем расписании. Получив от И Ци подтверждение, она добавила смайлик с чрезвычайно загадочной ухмылкой и поинтересовалась:
— Ну как успехи?
И Ци ответил:
— Не знаю.
А подумав немного, добавил:
— Во всяком случае, мне кажется, всё отлично.
Мероприятие на следующий день было назначено на вторую половину дня. Торговый центр, где оно должно было пройти, находился в самом центре города Б., всего в пяти минутах езды от их отеля.
И Ци находил планировку города Б. весьма причудливой. Шагнешь вперед — и перед тобой современный, кипящий жизнью мегаполис, но стоит оглянуться, как вокруг обнаруживаются такие же ветхие и запущенные кварталы, куда вчера водил его Сунь Шицин.
Добравшись до места и устроившись в гримерке за кулисами, он между делом поделился своими впечатлениями с Сунь Шицином.
Выслушав его, тот пояснил:
— Земля здесь лакомая, а компенсация за снос слишком высока, вот застройщики и не берутся.
— В смысле?
— Пусть вчерашнее место выглядит обветшалым, но каждый клочок земли там на вес золота. Жители только и ждут, что их дома снесут, чтобы сказочно разбогатеть, — продолжал Сунь Шицин. — Только вот желающих раскошелиться девелоперов не находится.
И Ци понял. Домишки эти, с виду неказистые, в один прекрасный день могли взлететь в цене до небес. Жаль только, продать их не получалось. Сидишь на горе золота — и пухнешь с голоду.
Тут ему в голову пришел еще один вопрос:
— Получается, если ты жил где-то неподалеку, то в прошлом...
Договорить он не успел — в дверь неожиданно постучали. Сотрудник персонала предупредил, что до начала мероприятия осталось десять минут и пора готовиться к выходу.
— Мне немного страшно, — тихо признался И Ци Сунь Шицину.
— Не бойся, — Сунь Шицин опустил руку ему на плечо. — Я же с тобой.
Даже когда они уже поднялись на сцену, кожа на плече под рукой Сунь Шицина всё еще казалась неестественно горячей.
И Ци устроился на высоком барном стуле: слева от него сидул ведущий, справа — Жун Цзин, а впереди простиралось море восторженных зрителей.
Сунь Шицин оказался от него далеко-далеко, в самом дальнем углу сцены.
Для главных действующих лиц этой промокампании подобная рассадка выглядела крайне нелогично.
Конферансье оказался довольно известным в этих краях шоуменом. Представив гостей поочередно и попросив создателей поделиться замыслом картины, он перешел к непринужденной беседе, похожей на домашние посиделки.
Слухи о романе между Сунь Шицином и Жун Цзин, бушевавшие полгода назад, давно сошли на нет. Ведущий, видимо, рассудил, что раз в них всё равно больше никто не верит, пошутить на эту тему будет вполне безобидно.
— Говорят, по сюжету у Жун Цзин и нашего Шицина развивается весьма сладкая и трогательная романтическая история?
Едва затихли последние слова, все на сцене дружно замахали руками и затрясли головами.
— Больше всего парных сцен в фильме у меня вообще-то с И Ци, — Жун Цзин первой взяла микрофон. — Он играет главного героя, а я — главную героиню. С чего это вдруг все решили, будто у нас что-то было со Шицином?
— Неужели? — ведущий перевел взгляд на И Ци.
Тот на секунду растерялся, но послушно кивнул.
Тогда ведущий повернулся к Сунь Шицину:
— Выходит, ты здесь ни при чем?
— Как это ни при чем? Очень даже при чем, — возразил Сунь Шицин. — У нас с Сяо Ци в картине тоже есть своя прекрасная и глубокая история.
— Как нежно ты его зовете, неужели и за кадром отношения такие теплые? — усмехнулся ведущий.
— И то верно. На съемках вся команда очень о мне заботилась, — ответил Сунь Шицин. — Особенно Сяо Ци: большинство моих сцен было с ним. Я впервые снимался в кино и совершенно не имел опыта, так что выезжал только благодаря ему. Мы и по сей день поддерживаем связь.
Поймав на себе вопросительный взгляд ведущего, И Ци поспешил кивнуть, опережая любые вопросы.
Зал и сцена дружно рассмеялись.
— Сяо Ци выглядит таким напряженным, — улыбнулся ведущий. — Ох, я ведь тоже могу называть тебя Сяо Ци?
И Ци послушно кивнул снова.
— Ты ведь редко участвуешь в подобных мероприятиях. Что заставило тебя согласиться на этот раз?
И Ци прикусил губу, затем с заметным смущением отвернулся и бросил взгляд на сидевшего на излишне большом удалении Сунь Шицин.
— Потому что...
— Потому что он преклоняется перед режиссером Тао, — перехватил микрофон Сунь Шицин. — Я отвечу за него, ничего? Режиссер Тао, вы же смотрите нас? Наш Сяо Ци проделал такой путь исключительно ради вас. Как же так вышло, что вы сами-то не приехали?
Атмосфера на сцене и в зрительном зале мгновенно оживилась, и только у одного И Ци улыбка вышла натянутой, а щеки пылали жаром.
Однако нервничал он вовсе не от недостатка опыта подобных выступлений. Никто из присутствующих не догадался, что Сунь Шицин только что назвал его совсем не Сяо Ци. Эту тончайшую разницу мог уловить лишь тот, к кому она относилась.
Вчера, спросив разрешения называть его Сяо Ци, Сунь Шицин так и не произнес этого имени вслух приватно. И Ци никак не ожидал, что впервые услышит это обращение перед лицом сотен людей. Никто вокруг ничего не заметил, и только они двое хранили этот тайный уговор.
Дерзкий, понятный лишь им одним маленький секрет.
Сидя на сцене, И Ци залился краской до самых ушей.
В дальнейшем разговор потешел живо и непринужденно. Большинство участников шоу обладали открытым характером, а остроумный ведущий умело задавал тон беседе, так что смех в зале не умолкал.
И Ци не слишком любил влезать в чужие разговоры, поэтому по большей частью просто сидел с вежливой улыбкой, слушая всеобщую болтовню. Ведущий, очевидно из лучших побуждений, то и дело возвращал внимание к нему, бросая реплики вроде Сяо Ци ведь тоже так считает? или А что думает Сяо Ци?
— Погодите-ка, но ведь это молодежная комедия, почему вы описываете отношения персонажей так запутано? — притворно растерялся ведущий. — Так кого же на самом деле любит наш Сяо Ци?
Все взгляды тотчас обратились на И Ци, и он торопливо схватил микрофон:
— Вовсе не я, а Сян Ян. У Сян Яна совершенно особый подход к тем, кто ему дорог...
— Ишь ты, да тебя уже успели испортить, мастерски уходишь от ответа, — вздохнул ведущий. — Вообще-то мне по секрету шепнул режиссер Тао, что в фильме Сяо Ци питает слабость к старшим девушкам.
Это была явная шутка, но И Ци ответил с предельной серьезностью:
— Персонаж Сян Яна по сути своей очень чист. На первый взгляд кажется, что он влюблен в учительницу Яо, но это восхищение кардинально отличается от обычной романтики. Учительница Яо для него — недосягаемый идеал, воплощение всего самого прекрасного и в то же время зрелого, что есть в женщине, а вовсе не объект для любовных домогательств. Его чувства к ней — это, пожалуй, свойственное юности...
— Выходит, твои чувства ко мне были неискренними? — неожиданно подала голос Жун Цзин.
Все дружно рассмеялись. И Ци смутился и замахал руками:
— Я тоже очень восхищаюсь сестричкой Жун Цзин!
Жун Цзин тут же улыбнулась:
— Умница.
Воспользовавшись моментом, ведущий тотчас поинтересовался:
— Ну а в реальной жизни Сяо Ци тоже предпочитает тех, кто постарше?
— Об этом я как-то не задумывался... — И Ци снова погрузился в раздумья, как вдруг вспомнил, что Сунь Шицин старше его на три года, и поспешно исправился: — Наверное, да?
Сцена и зал дружно зашумели. И Ци украдкой оглянулся в сторону Сунь Шицина. Тот, уперевшись локтями в колени и подперев подбородок рукой, с легким наклоном головы разглядывал его.
Их взгляды встретились, но лицо Сунь Шицина оставалось совершенно бесстрастным.
Мероприятие продолжалось чуть больше часа и завершилось песней в исполнении Сунь Шицина.
Сразу после окончания он немедленно вернулся в гостиницу, откуда в сопровождении помощника сломя голову помчался в аэропорт. Накануне вечером он уже предупреждал И Ци, что спозаранку ему предстоит участвовать в съемках некоего развлекательного шоу.
И Ци, напротив, был предоставлен сам себе. В последнее время поступало немало предложений, но ни один сценарий ему не приглянулся, и он всё еще сомневался.
Вообще-то он уже достаточно отдохнул. Но Цзян Хэ в свое время учил его: нужно как можно больше смотреть, учиться и практиковаться, однако ни в коем случае нельзя соглашаться на халтуру только ради молодости, популярности или легких денег. Репутация и имидж — вещи хрупкие, стоит оступиться, и восстановить их будет почти невозможно. К тому же для хорошего актера плохой сценарий — сущая пытка.
Выбор и впрямь предстоял мучительный.
Пока Цзян Хэ был жив, о нехватке достойных сценариев не приходилось и думать. Теперь же, из-за излишней разборчивости, стоило ему немного засидеться без работы, как он рисковал окончательно раствориться в безвестности.
Сравнивая себя с целеустремленным возлюбленным, И Ци находил собственную лень непростительной.
Мысли о Сунь Шицине наполнили его сердце легкой тоской. Уходя в гримерку, Сунь Шицин тепло попрощался со всеми остальными, но с ним перекинулся лишь дежурным приветствием и умчался в спешке.
Словно к нему относились как-то иначе.
К счастью, фильм вышел на стадию активного продвижения, впереди ждало множество промо-мероприятий, а значит, увидеться удастся совсем скоро.
В этот момент телефон тихо завибрировал.
Сунь Шицин, покинувший его всего пару минут назад, прислал сообщение:
— Я кое о чем забыл!
И Ци озадаченно ответил:
— ?
— Скажите, господин Сяо Ци, не согласитесь ли вы сняться в главной роли в клипе на мой следующий сингл?
http://bllate.org/book/29167/3544612
Готово:
