Этой что, слепота от яркого света?
Спасён.
Парнишка с улыбкой спросил: — Ты тоже первокурсник этого года?
Когда он поднял лицо, Чжун Фумин заметил, что под левым глазом у Вэнь Цзюли пристроились две родинки одна за другой, издалека похоже было, будто он плачет.
На самом деле глаза у него защипало от сияния собственной макушки.
Лянь Жун посмотрел налево, посмотрел направо, и внезапно в его голове зазвенели тревожные звоночки.
Он слишком хорошо всё понимал: если на лице Вэнь Цзюли появлялось такое выражение, это значило, что данный человек его крайне заинтересовал.
И точно, следующими словами парнишки стали: — Если не возражаешь, я могу проводить тебя наверх.
Лянь Жун: — !
Опять двадцать пять!
В своё время он точно так же клюнул на уловки Вэнь Цзюли и целых три года по глупости пробыл его лучшим другом, а позже Лянь Жун обнаружил, что Вэнь Цзюли одинаково «дружелюбен» с каждым, кто пробудит его интерес.
Взять хотя бы Лань Сюаньяна.
Никакого исключения, никакого особого отношения — всё оказалось лишь плодом собственных фантазий Лянь Жуна.
Вэнь Цзюли не перестал разглядывать Лун Аотяня, в то время как Чжун Фумин точно так же изучал его в ответ.
Чёрные волосы, чёрные глаза, аккуратная одежда, прямая осанка, а на губах застыла едва заметная улыбка — очевидно, перед ним был избалованный богатый наследник.
Чжун Фумин чувствовал, что во взгляде собеседника сквозит какой-то особый подтекст: это было не просто праздное любопытство или отвращение, а скорее радостное удивление, какое испытываешь при виде редкого зверя.
Этот молодой господин, похоже, вообще не считал его за человека.
Чжун Фумин инстинктивно насторожился — раньше ему доводилось видеть такие взгляды только на арене для боёв без правил.
Неизвестно, совпадение ли это, но Вэнь Цзюли обошел механическую руку слева и уверенно ухватился за правую, человеческую руку Чжун Фумина, способную чувствовать.
Чжун Фумин с загадочным выражением лица посмотрел на ладонь, примостившуюся на его запястье.
В отличие от дешёвой б/у мехаруки, которую он купил по случаю, на тыльной стороне ладони Вэнь Цзюли не было ни единого изъяна, а бледная кожа отдавала нездоровой синевой, источая смутную, странную атмосферу.
Система: Поздравляю хозяина с успешной поимкой дикого, одинокого Лун Аотяня! Что скажете?
Вэнь Цзюли: Реклама расходится с реальным товаром.
Этот парень что, гей? Вот уж поистине внешность обманчива.
С виду — типичный стопроцентный гетеросексуал с выгоревшим либидо.
Система: Ты такой злой.
— В той стороне есть лифт, нажать кнопку третьего этажа в одиночку ведь не так сложно, мистер Одноглазый? — не выдержал Лянь Жун.
Он скользнул взглядом по чемоданчику в руке Чжун Фумина и насмешливо бросил: — Если только на твоих руках тоже нет шрамов.
А вот и по-настоящему злой человек подоспел.
Вэнь Цзюли невольно скосил глаза: надо же, твоему малóму палец в рот не клади.
Сказав это, Лянь Жун больше не удостоил Чжун Фумина ни единым взглядом, дёрнул Вэнь Цзюли за рукав и, наклонившись, шёпотом произнёс: — Лань Сюаньян ждёт нас в столовой, пойдём.
Произнося последние два слова, Лянь Жун чуть ли не умолял.
К сожалению, противостоять ему приходилось другу детства, чьё сердце отродясь не знало жалости.
Лянь Жун изо всех сил попытался скорчить жалостливую физиономию, но Вэнь Цзюли лишь мягко отстранил его руку и с улыбкой проговорил: — Тем лучше, сможем пообедать вместе с новым другом, уверен, Лань Сюаньян тоже будет рад.
Как-никак, Лун Аотянь — это будущая опора Лань Сюаньяна.
Дыхание Лянь Жуна на миг перехватило.
Пусть он и ожидал подобного, но когда Вэнь Цзюли вновь продемонстрировал столь явное равнодушие к нему, Лянь Жуна снова охватило давящее чувство тоски.
Кто вообще назвал Турс военным тираном? Судя по всему, настоящий диктатор сидит прямо перед ним.
Проигнорировав напрягшиеся лицевые мышцы Лянь Жуна, Вэнь Цзюли снова повернулся к Чжун Фумину и с улыбкой предложил: — Сокурсник, присоединишься?
В извечном противостоянии друга детства и внезапно появившегося соперника кто-то обязательно должен проиграть.
По иронии судьбы, у Вэнь Цзюли был не один друг детства и далеко не один соперник.
Если бы в своё время Планета Анус не погибла, у него наверняка осталось бы немало товарищей по детским играм.
При этой мысли Вэнь Цзюли противно замутило под ложечкой: ему так сильно хотелось перебить всю эту сволочь из Совета, разорвать в клочья их лицемерные физиономии.
Все те, кто разжёг пламя войны на его родине, заслуживали смерти.
Глава 4. Он хочет убить Турса
Чжун Фумин опустил голову, бросив взгляд на засохшие пятна крови на своей одежде, и мысленно признал, что его внешность явно не назовёшь располагающей к себе.
Чжун Фумин никак не мог взять в толк, откуда у этого молодого господина взялось столь странное и беспричинное любопытство к нему.
Ему совсем не улыбалось навлекать на себя неприятности ещё до начала занятий, и пока он лихорадочно соображал, как бы поприличнее отказаться, Вэнь Цзюли с нарочитой фамильярностью произнёс: — Совсем забыл спросить, как тебя зовут?
Лянь Жун стоял поодаль от Вэнь Цзюли и издал холодный смешок: — Как насчёт Бобби? Ему очень подходит.
Неприкрытая враждебность ничуть не смутила Чжун Фумина — он не считал, что избалованный мажор вроде Лянь Жуна способен представлять для него хоть какую-то угрозу.
Куда интереснее был Вэнь Цзюли.
Чжун Фумин бросил косой взгляд на парнишку справа: судя по виду этого типа, если бы тот сейчас заявил, что через минуту собирается вырезать ему почку на продажу, Чжун Фумин ни капли бы не удивился.
С самого момента их встречи Чжун Фумин хранил молчание, но теперь наконец заговорил: — А тебя как звать?
— Ты тоже хочешь со мной подружиться?
Черноволосый парень удивлённо сощурил глаза, его чистый взгляд светился так, будто в нём отражались блуждающие звёзды — куда красивее той картины маслом, что Чжун Фумин видел в молодости.
То полотно один коллекционер трепетно оберегал пуще глаза, но Чжун Фумин прикончил скрягу и забрал картину себе.
Коллеги по ремеслу не раз смеялись над ним, мол, он ничего не смыслит в искусстве и куда выгоднее было бы продать полотно за деньги.
Но Чжун Фумин-то знал, что прекрасно понимает толк в красоте.
Например, прямо сейчас она стояла перед ним.
Поэтому он кивнул.
Интересно, кого на сей раз ему придётся прикончить, чтобы завладеть этой картиной?
Вэнь Цзюли подался вперёд и прошептал прямо на ухо: — Моя фамилия Вэнь, Вэнь Цзюли.
Ощущение чужого дыхания было совсем близко, словно напоминая Чжун Фумину, что перед ним живой, настоящий человек, а не безвольное полотно на продажу.
Чжун Фумин на мгновение замер и с сомнительным выражением лица мысленно повторил это имя.
Заметив что-то неладное, Вэнь Цзюли поинтересовался: — Что такое?
Чжун Фумин покачал головой, рыжие пряди упали ему на глаза, отчего шрам на веке стал ещё заметнее.
Подумав пару секунд, он произнёс: — Я тут недавно слышал одно имя, наверное, простое совпадение.
Перед тем как отправиться в академию, Чжун Фумин заглянул в Подземный город, чтобы раздобыть новую механическую руку.
Слово новая, конечно, было громким — по сравнению с его прежней рухлядью, в Подземном городе хватало как неплохих вещиц, так и откровенного хлама.
Чжун Фумин заходил туда нечасто: натянув на лицо маску, он покрутился среди пестрой толпы торговцев, нашёл неприметную низкую дверь и, согнувшись в три погибели, нырнул внутрь.
На его беду, до него туда уже пожаловал некий посетитель.
Тот был заплетён в серебряные косички-скорпионки, полубоком привалившись к прилавку, и вертел в руке какую-то фальшивую конечность.
Он даже не утрудился хоть какими-то маскировками и открыто, вовсю светил лицом.
Чжун Фумин знал его.
По новостям.
Фиас Браун, особо опасный преступник, срок заключения — четыреста пятьдесят лет.
Он что, вышел?
Движимый инстинктом самосохранения, Чжун Фумин машинально шагнул за угол и принялся тайком наблюдать за происходящим внутри.
Фиас не обратил на него ни малейшего внимания: швырнув бутафорскую руку в сторону, он взял первую попавшуюся механическую протезную руку и принялся чесать ею спину.
В этот момент из глубины комнаты показался сгорбленный хозяин лавки и, заметив гостя, немало удивился: — Фиас, тебя выпустили?
Особо опасный преступник пожал плечами: — Я сбежал.
Хозяин беззвучно открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же проглотил слова: — Чего изволите?
— Не суетись, так, за информацией зашёл, — усмехнулся Фиас, бросая механическую руку на прилавок и наклоняясь ближе: — Мне нужно кое-кого отыскать.
Боясь, что тот повредит товар, лавочник поспешно подобрал протез, после чего удивлённо спросил: — Кто же это такой, раз тебе понадобилось искать его на чёрном рынке?
Чжун Фумин, прижавшись спиной к стене, навострил уши.
— Вэнь Цзюли.
Фиас загадочно улыбнулся: — Я разыскиваю его, нет ли каких зацепок?
Чжун Фумин всецело доверял своему слуху, вот только он никак не мог взять в толк — неужели этот избалованный мажор и есть тот самый человек, которого разыскивает Фиас?
Возможно, из-за того, что он слишком долго пялился на Вэнь Цзюли, нервы Лянь Жуна были натянуты до предела.
Стиснув зубы, он выдавил из себя голос, звучавший донельзя фальшиво, словно у придушенной утки: — Бобби, почему ты не скажешь ему своё имя?
— Или боишься, что он внесёт тебя в свой чёрный список?
— Не обращай внимания, — с невозмутимой улыбкой произнёс Вэнь Цзюли. — Лянь Жун в последнее время на нервах, он на всех так бросается.
Стоило ему это произнести, как Лянь Жун взорвался окончательно.
В то время пока Вэнь Цзюли чалился в тюрьме, ему не разрешали даже навестить друга, а теперь, когда они наконец встретились, этот тип то и дело заводил речи о Турсе, то о Лань Сюаньяне, а теперь какой-то оборванец и вовсе норовил занять место впереди него.
Да считал ли вообще Вэнь Цзюли его за кореша?
Чжун Фумин чутко уловил перемену в настроении Лянь Жуна, но затевать драку здесь ему не хотелось — устраивать бойню среди бела дня на территории академии было плохой идеей.
Бросив на Вэнь Цзюли долгий взгляд, он отдёрнул руку и, бросив напоследок — Я иду в кабинет резидента, — стрелой метнулся к аварийному выходу.
Вэнь Цзюли моргнул: — Вообще-то там есть лифт.
Увы, Чжун Фумин нёсся с такой скоростью, что ничего не услышал.
Наконец оставшись вдвоём, Лянь Жун развернул Вэнь Цзюли за плечи и раздражённо процедил: — Хватит пялиться на него!
Вэнь Цзюли бросил взгляд на его перекошенное лицо, и его брови взлетели вверх: — Сейчас ты вылитая рыба-фугу.
— Правда? А я-то думал, для тебя я уже в могиле сошёл, — не удержался от шпильки Лянь Жун.
— Рассердился?
Вэнь Цзюли явно ни капли не переживал на этот счёт, уткнувшись взглядом в свой терминал: — Лань Сюаньян спрашивает, когда мы подойдём.
Опять Лань Сюаньян!
Лянь Жун сорвался окончательно: вцепившись в плечи Вэнь Цзюли, он с размаху впечатал его в стену: — Я здесь, Вэнь Цзюли, я, б***ь, стою прямо перед тобой, неужели трудно взглянуть на меня, а не на этот грёбаный терминал!
Терминал выскользнул из рук и со скользящим звуком забился в угол.
Вэнь Цзюли перевёл взгляд на Лянь Жуна, шевельнув губами: — И впрямь на нервах?
Его гнев казался сущим пустяком перед лицом Вэнь Цзюли, и на Лянь Жуна тут же вылили ушат ледяной воды, обнажая панический страх, что прятался на самом дне его ярости.
Он до смерти боялся, что Вэнь Цзюли променяет его на кого-то новенького.
http://bllate.org/book/29163/3544308
Готово:
