— Даже если я вернусь, это лишь расстроит дедушку, так что я не стану возвращаться и навязываться, — горько усмехнулся Гу Жанъе.
Гу Чжэн посмотрел на него мягким взглядом, легко похлопал по затылку и наконец произнес: — Если бы не моя сегодняшняя необходимость уехать в командировку да плохое самочувствие твоей невестки, твой день рождения сегодня обязательно отпраздновали бы как положено.
— Праздновать или нет... уже неважно, — Гу Жанъе опустил взгляд и поторопил его уходить скорее, иначе он опоздает на самолет.
Гу Жанъе не стал возвращаться в компанию, отправил сообщение Цзян Сину и сразу поехал домой. За последнее время он потратил немало сил на то, чтобы убедить совет директоров одобрить план приобретения компании UN, а в довершение ко всему ночью он снова превратился в... Тело и впрямь порядком измоталось, поэтому, сняв пальто, он сразу лег в постель и заснул.
День рождения, помимо напоминания о том, что он стал на год старше, неизменно напоминал и о том, что завтра — годовщина смерти его матери.
В какой-то из дней в будущем Дуань Цянь и Цзян Син возвращаются домой после ужина. (Предупреждение об ООС)
Гу Жанъе: Ты ходил ужинать с Дуань Цянем?
Цзян Син: Ага, мы были в частном ресторане семьи Чжу по адресу: Юньчэн, улица Наньпин, 389, отдельная кабинка номер три. Прибыли в двенадцать тридцать восемь, ели белого амура «белка», тушеную капусту в воке...
Гу Жанъе: .....По-твоему, я тут за тобой слежу?
Цзян Син одним прыжком сбивает Гу Жанъе с ног: Директор Гу, мне кажется, вы ревнуете.
——
Ю Э: Ты ходил ужинать с Цзян Синем?
Дуань Цянь: Угу.
Ю Э: Ты что, на него запал? Чем он лучше меня? Только тем, что самолеты водит? У меня в семье целых несколько самолетов, если ты презираешь меня за то, что я не умею их пилотировать, я прямо сейчас пойду и научусь! Я во всем остальном так себе, но зато у меня острый ум, да я любую вещь...
Дуань Цянь: ....В следующий раз возьму тебя с собой.
Ю Э одним прыжком сбивает Дуань Цяня с ног, обвивает руками его шею и кусает за ухо: Жена всё-таки любит меня больше всех!
Глава 8 Глава 8
Гу Жанъе спал очень крепко, и когда проснулся, чувствовал себя так, будто на него сверху опустилась целая гора — лишь спустя долгое время у него появились силы. В тот самый момент, когда он открыл глаза, он увидел прямо перед собой — в считанных сантиметрах — Цзян Сина.
Тот был одет в белую домашнюю рубашку с длинными рукавами, на переносице красовались очки в черной оправе, спина прямая — он сидел возле журнального столика и с треском и стуком увлеченно печатал на ноутбуке.
Гу Жанъе, опираясь на все четыре лапы, приподнялся, и маленькое одеялко соскользнуло на пол. Он запрыгнул на журнальный столик, подошел к Цзян Сину, заглянул снизу вверх и увидел, что тот сидит на низеньком табурете, широко расставив ноги.
Высокий мужчина ростом под метр восемьдесят, примостившийся на низеньком табурете, выглядел донельзя комично — мысленно прокомментировал Гу Жанъе. И ведь места вокруг полно, нет же, обязательно нужно ютиться у журнального столика, что за странные причуды!
Цзян Син подхватил кота со столика и усадил себе на правую ногу: — Держись крепче, если свалишься, я спасать не стану.
Едва он это произнес, как Гу Жанъе спрыгнул на пол и закатил глаза: — Ишь возомнил свою ногу каким-то небоскребом! С такой-то высоты рухни я вниз — и то ни единого волоска с меня не упадет. — С этими словами он грациозно изогнул кошачье тело и вновь улегся на диван.
Цзян Син тихонько усмехнулся, снова перевел взгляд на экран, быстро закончил дела, захлопнул ноутбук и направился на кухню. Когда он вышел оттуда во второй раз, в руках у него был торт.
— Ибайкуай? — позвал Цзян Син.
Гу Жанъе тяжело вздохнул, закрыл глаза и сделал вид, что ничего не слышит.
Раздался щелчок, похожий на звук зажигалки. Гу Жанъе приоткрыл глаза лишь самую малость, но тут же распахнул их вовсю — его голубые зрачки чуть дрогнули, отражая язычок пламени.
— Когда я покупал тебя, хозяин лавки специально расспросил про твой день рождения. Иди сюда, давай отпразднуем.
Желтый огонек свечи колыхался в полутемной комнате, напоминая закатное зарево. Человек за этим заревом смотрел на него мягким взглядом, с улыбкой на губах, и держал в руках праздничный колпак.
— Мне самому тебя принести? — Цзян Син тихонько усмехнулся и уже собирался встать.
Гу Жанъе запрыгнул на журнальный столик, некоторое время пристально глядел ему в глаза, после чего перевел взгляд на стоявший перед ним торт. Торт был небольшим, оформлен предельно просто: на светло-желтом креме была нарисована улыбающаяся рожица, а на месте носа торчала свеча. По степени комичности это зрелище ничуть не уступало самому Цзян Сину, который только что сидел перед столиком в три погибели.
Цзян Син надел ему на голову праздничный колпак подходящего размера и даже слегка прихлопнул ладонью, чтобы не слетал. После чего услышал:
— Какой уродливый торт.
Гу Жанъе глубоко вздохнул, стараясь унять тихо подступающую к сердцу волну тепла.
— Вернулся поздно, все нормальные уже раскупили, если в следующий раз представится возможность, подготовлюсь для тебя заранее, — Цзян Син посмотрел на застывшего без движения кота и погладил его. Он узнал о том, что сегодня день рождения Гу Жанъе, лишь случайно услышав обмолвку Гу Чжэна о имениннике, и обошел с десяток лавок, пока не отыскал хоть сколько-нибудь прилично выглядящий вариант.
— Загадывай желание, Ибайкуай.
Еще чего, губы раскатал.
Гу Жанъе передернул телом, давая понять, чтобы тот убрал руку, после чего попытался лапой задуть свечу. Промучившись несколько раз и так и эдак, он в конце концов позволил задуть ее самому Цзян Сину.
Глаза Гу Жанъе заслезились при виде торта, и стоило ему опустить голову, собираясь отведать кусочек, как Цзян Син уперся ему пальцем в лоб.
— Тебе нельзя, желудок разболится.
— Зачем тогда приготовил! — рассерженный Гу Жанъе царапнул тыльную сторону руки, преграждавшую ему путь.
Раз мне нельзя, то и тебе не достанется! Не успел Гу Жанъе столкнуть торт на пол, как перед ним оказалась пиалочка с вонтонами, в которой аппетитно плавали водоросли и мелкие сушеные креветки.
— ......
Уловив исходивший от еды манящий аромат, Гу Жанъе сглотнул слюну, склонил голову и подцепил языком крошечный вонтон. На этот раз вкус немного отличался от того, что он пробовал впервые, хотя в чем именно была разница, он сформулировать не мог — во всяком случае, вышло не так вкусно, как в прошлый раз.
— Вкусно? — поинтересовался Цзян Син.
Гу Жанъе не поднял головы, выдохнул воздух и ответил лишь тогда, когда всё проглотил: — Хуже, чем в прошлый раз.
Цзян Син натянуто улыбнулся и уже собирался взять салфетку, чтобы вытереть ему мордочку, но Гу Жанъе уже успел вытереть ее о его же одежду.
— ......
Все его нечастые белые рубашки уже пострадали от лап этого наглеца, и даже надетяю на нем сейчас он откопал на самом дне шкафа.
Пока Цзян Син мылся в душе, Гу Жанъе запрыгнул на кровать и привычным движением задвинул длинную кошачью подушку-валик прямо на середину. После той жутковатой ночи, когда он услышал странный звук в гостиной, он больше не решался спать за ее пределами. К тому же холодало с каждым днем, а этот скряга Цзян Син включал кондиционер исключительно в спальне, так что останься он ночевать на диване — непременно замерз бы насмерть.
Когда Цзян Син вышел из ванной, Гу Жанъе уже крепко спал. Бросив взгляд на импровизированную границу между ними, он тихонько усмехнулся. Забравшись в постель, он отодвинул подушку, служившую рубежом, и приподнял край маленького одеялка Гу Жанъе, обнажив половину его кошачьего туловища.
Среди ночи Гу Жанъе почувствовал, как спину повеяло холодом. Он заерзал, инстинктивно начиная искать вокруг себя источник тепла, нащупал его, и в тот же миг его сознание вновь погрузилось во тьму, утягивая в глубокий сон.
Небо словно прохудилось, дождь лил не переставая, прохожие спешили по своим делам, словно явившись сюда лишь затем, чтобы тут же уйти. Несколько человек, проходя мимо Гу Жанъе, то и дело бросали на него косые взгляды — и вовсе не из-за того, что он сидел прямо на земле, а потому, что при полном облачении в черное он прижимал к груди букет багровых, как кровь, роз и держал зонт в тон.
В столь безжизненном месте дождь сам по себе казался зловещим, а вид этого алого пятна заставлял пронзительный холод просачиваться прямо в кости, отчего казалось, что все тело выпотрошили изнутри, оставив гулять сырые сквозняки.
Окружающие прибавили шагу, стремясь поскорее убраться отсюда.
Гу Жанъе прислонился лбом к надгробному камню, наполовину оставшись под дождем вне укрытия зонта. Былые изящество, манеры и высокомерие капля за каплей смывались потоками воды, обнажая скрытую под ними хрупкость.
— Папа, мама, — его осипший голос звучал так, будто он набрал в рот песка.
— Я так сильно по вам скучаю.
Весь мемориальный комплекс тонул в пене непрекращающегося ливня, небо окрасилось в темно-серые тона, влажная дымка переплеталась с каплями воды, хлеставшими по лицу, и они вместе с чем-то еще стекали по щекам.
— Вчера... мне справляли день рождения, купили торт... вроде бы даже вкусный, с улыбающейся рожицей.
— Только... чуточку уродливый.
Гу Жанъе уттер лицом ладонь, провел пальцами по двум фотографиям на надгробии, стирая брызги воды, и его заглушенный всхлипами голос совсем потонул в шуме дождя.
Гу Жанъе пробыл там очень долго, пока смотритель кладбища не объявил о закрытии территории и не попросил его уйти.
Букет роз прижался к подножию памятника. Барабанная дробь дождя по куполу зонта звучала резко и глухо, словно торопя его поскорее вернуться домой.
http://bllate.org/book/29030/3529640
Готово:
