Хэ Янь решил попросту не обращать на это внимания и, сделав вид, будто ничего не заметил, достал ещё один свёрток, наполовину наполненный соевыми листами.
— А вот такого ты наверняка ещё не видел…
Официант с трудом подавил желание немедленно выставить его за дверь и снова посмотрел на принесённый продукт.
— Ого…
Какой огромный кусок белой ткани!
Лишь несколько раз убедившись, что это действительно съедобная вещь, официант вспомнил о трудностях, с которыми сейчас столкнулся ресторан, и всё-таки осмелился самостоятельно принять решение обратиться к управляющему.
— Уважаемый гость, присядьте пока здесь. Я схожу позову управляющего.
Хэ Янь устроился в углу и прождал примерно столько, сколько нужно, чтобы выпить чашку чая. Наконец официант вернулся и произнёс:
— Уважаемый гость, пройдите, пожалуйста, со мной.
Отдельные кабинеты на втором этаже «Хуэйжулоу» назывались в честь четырёх благородных растений - сливы, орхидеи, бамбука и хризантемы. Следуя за официантом наверх, Хэ Янь принялся с любопытством озираться по сторонам, словно деревенщина, впервые попавший в богатый дом.
Официант распахнул дверь кабинета «Зелёный бамбук».
Пышный, полный жизненных сил счастливый бамбук, развешанные на стенах каллиграфические свитки и картины, свечи, выполненные в форме бамбуковых стеблей, изящная, но вместе с тем сдержанная двусторонняя ширма с изображением зелёных бамбуковых листьев, словно вышитых шёлковыми нитями, - всё здесь перекликалось с образом благородного бамбука, который тянется вверх, колено за коленом, не сгибаясь перед инеем и дождём.
Хэ Янь мысленно восхитился. Вот уж действительно сдержанная роскошь со вкусом и глубоким смыслом!
Внутри сидел статный мужчина средних лет с красивой ухоженной бородой, облачённый в шёлковый халат. Хэ Янь уселся напротив него. На столе уже стояли изящные блюдца с закусками и две бамбуковые чашки. Эти чашки были совсем не похожи на те, что они мастерили дома, просто разрезая бамбуковый ствол и хорошенько его промывая. Каждая чашка высотой примерно в два цуня и диаметром в один цунь была величиной с ладонь, а её поверхность тщательно отполирована до совершенной гладкости.
Пока официант рядом заваривал чай, Хэ Янь сложил руки в почтительном приветствии перед управляющим.
— Моя фамилия Цянь. А как зовут молодого господина? — спросил управляющий Цянь, пристально вглядываясь в Хэ Яня.
— Управляющий Цянь, давно наслышан о вас. Меня зовут Хэ Янь.
Хэ Янь поднял чашку и отпил немного чая. Лишь взяв её в руки, он обнаружил, что эта бамбуковая чашка хранит собственный секрет: на ощупь она была приятно прохладной и удивительно гладкой, а по её стенкам тянулись строки стихотворения, вырезанные крохотными, с рисовое зёрнышко величиной, иероглифами.
Хэ Янь поднёс чашку поближе и принялся разглядывать надпись, полагаясь на свои весьма скромные познания в грамоте. Хм… Это стихотворение о бамбуке. Семь иероглифов в каждой строке.
Управляющий Цянь, заметив его неподдельное восхищение, решил, что гость способен оценить смысл стихов. Не зря говорят, что на свете встречается немало удивительных людей и необычайных вещей. Для простого крестьянского сына такая манера держаться и подобная образованность - большая редкость.
— Молодой господин Хэ, вы, оказывается, ещё и в поэзии разбираетесь! Поистине достойно восхищения, — похвалил его управляющий Цянь, поглаживая красивую бороду.
Хэ Янь на мгновение застыл в недоумении.
— Управляющий Цянь, не подшучивайте надо мной. По правде говоря, эти стихи меня, может, и знают, а вот я с ними пока совершенно не знаком.
Ответ оказался настолько забавным, а главное, произнесён был с такой неподдельной искренностью, что управляющий Цянь громко расхохотался.
— Хорошо сказано, хорошо! — Лишь вдоволь насмеявшись, он наконец успокоился и без обиняков перешёл к делу: — Так… У тебя с собой соевая закуска? Сколько принёс? Выкладывай, посмотрим.
Хэ Янь удивился.
— Откуда вы узнали, управляющий?
С этими словами он выложил на стол плотный тофу и соевые листы, чтобы хозяин мог их рассмотреть.
— Так ты разве не знаешь?.. — Управляющий Цянь махнул рукой. — Сяошань, расскажи ему.
Цянь Сяошань прочистил горло. Уж кто-кто, а официанты ресторанов узнавали обо всём происходящем в уезде порой даже раньше самих участников событий. Выслушав его рассказ, Хэ Янь опустил взгляд на лежавший перед ним плотный тофу. Подумать только, какое удивительное стечение обстоятельств из-за одного простого блюда из тофу, томлённого в пряном рассоле! Ничего не скажешь, закупщик Ло и впрямь принёс им удачу!
Если бы не он, неизвестно, сколько ещё пришлось бы ждать, прежде чем плотный тофу получил бы возможность прославиться. А теперь они ещё толком ничего не успели предпринять, как уже продали несколько десятков цзиней. Что же будет дальше?!
В уездном городе жило столько народу! Пусть не каждому придётся по вкусу их товар и далеко не все захотят тратить на него деньги, даже если о нём узнает всего одна десятая часть жителей, объёмы продаж и прибыль окажутся огромными для такого маленького прилавка, как у них.
А Цянь Сяошань тем временем продолжал рассказывать:
— Слышал, через три дня будет день рождения председателя Линя. Если бы этот длинномордый Лю Чаншунь не пустил в ход свои грязные уловки, наш хозяин наверняка тоже смог бы…
Но договорить он не успел.
— Не тебе судачить о делах хозяина! — строго оборвал его управляющий Цянь. — Всё, ступай обслуживать остальных гостей.
— …А, ну ладно.
Цянь Сяошань приходился ему племянником и давно привык, что дядя время от времени его отчитывает. Поэтому он без лишних возражений вышел, прикрыв за собой дверь.
— Раз уж ты теперь всё знаешь, дай мне по пять цзиней плотного тофу и соевых листов, — сказал управляющий Цянь.
В ближайшие два дня поварам предстояло опробовать несколько новых блюд, и без достаточного количества продуктов тут было не обойтись.
— А через три дня начни доставлять по двадцать цзиней ежедневно.
В их ресторане не было недостатка ни в изысканных яствах, достойных нефритовых блюд, ни в превосходных напитках из чистого вина, ни в искусных, прославленных поварах. Более того, ради возвращения постоянных посетителей здесь даже разработали несколько новых блюд. Не хватало лишь немного удачи и подходящего случая, чтобы вновь привлечь прежних гостей.
И, похоже, через три дня такой случай как раз представится.
— Угу, угу. Только потребуется задаток в половину стоимости заказа, — напомнил Хэ Янь. — У нас ведь торговля небольшая.
Управляющий Цянь на такие мелкие суммы даже внимания не обращал. Он сразу протянул Хэ Яню один лян серебра.
— Пока закажу на полмесяца. Вычитай стоимость поставок из этих денег, а там посмотрим, как пойдут дела.
Хэ Янь улыбнулся.
— Благодарю за доверие, управляющий Цянь. Когда придёт время, мы будем сами доставлять товар к вам в ресторан.
Затем он посмотрел на стоявшее перед ним блюдо с закусками, к которым уже успели притронуться, и совершенно откровенно спросил:
— Управляющий, а можно мне забрать эти закуски домой, попробовать?
Управляющий Цянь: «…»
За всю свою жизнь он, пожалуй, ещё не встречал молодого человека, который обладал бы такой невероятной бесцеремонностью и при этом держался столь естественно. Некоторое время управляющий молча смотрел на эту сдержанную, почти застенчивую улыбку, совершенно не находя слов. В конце концов он всё-таки кивнул.
— Можно.
Впрочем, на блюде лежали всего лишь небольшие закуски, которые подавали перед основными кушаньями. Оно было разделено на четыре отделения: солёная маринованная редька, сливы в сахарном сиропе, хрустящий жареный арахис и ломтики запечённого мяса. Каждого угощения было совсем понемногу. Такие закуски бесплатно подавали посетителям отдельных кабинетов, а также гостям, которых принимали в ресторане.
Даже если бы Хэ Янь ничего не попросил, оставшиеся закуски, скорее всего, в конце концов поделили бы между собой работники кухни.
Выйдя из «Хуэйжулоу», Хэ Янь пребывал в прекрасном настроении.
Управляющий Цянь и правда замечательный человек!
После этого он зашёл ещё в два не слишком больших ресторана, чтобы предложить свой товар, но там его без лишних разговоров выставили за дверь. Зато в одном небольшом заведении заинтересовались соевыми листами. Хозяева собирались добавить в меню холодную закуску и заказали по шесть цзиней соевых листов в день.
Когда Хэ Янь вернулся к прилавку с тофу, Юй Мань как раз обслуживал последнего покупателя. Почти весь товар уже распродали, а оставшиеся соевые листы Юй Мань положил постоянному покупателю в подарок.
Сегодня они и без того задержались в уездном городе надолго, поэтому супруги поспешили собрать вещи и отправились домой на бамбуковом плоту.
На реке Юй Мань размял уставшие, ноющие плечи и спросил:
— Старший брат Хэ, ну как торговля? Нашлись желающие купить?
Хэ Янь решил немного его подразнить.
— Сяо Мань, а ты угадай!
— О-о… — протянул Юй Мань и в самом деле принялся серьёзно размышлять. — Думаю, ты непременно что-нибудь продал! Потому что… ха-ха-ха! Потому что вернулся с пустыми руками! Значит, кто-то точно захотел купить!
Именно так! Никаких сомнений! Произнеся это, Юй Мань даже кивнул, окончательно убедившись в правильности своей догадки.
Ведь за последние дни он уже достаточно хорошо узнал старшего брата Хэ. Если бы тот не сумел продать плотный тофу и соевые листы, то непременно принёс бы их обратно. Уж лучше самим съесть, чем позволить кому-нибудь другому поживиться за их счёт.
— Хм! — Хэ Янь скрестил руки на груди.
Бамбуковый плот ровно скользил по речной глади, и Хэ Янь наконец перестал таинственничать.
— «Хуэйжулоу» заказал на завтра и послезавтра по пять цзиней плотного тофу и соевых листов. А начиная с третьего дня после сегодняшнего - по двадцать цзиней каждого. Я взял с них один лян серебра, стоимость поставок будем постепенно вычитать из этой суммы. Думаю, когда они окончательно определятся с блюдами, заказ ещё может измениться в зависимости от вкусов посетителей.
Затем он рассказал и о заведении «Шэнь-цзи».
— В «Шэнь-цзи» заказали шесть цзиней соевых листов. Я получил задаток, но пока неизвестно, понадобятся ли им новые поставки на следующий день. Они только сказали, что, если захотят заказать ещё, то до полудня придут к нашему прилавку и сообщат.
Услышав это, Юй Мань вовсе не подумал, что заказов мало. Наоборот, он восторженно воскликнул:
— Ого!
Выходит, завтра им нужно будет приготовить пятнадцать цзиней плотного тофу, двадцать цзиней соевых листов, да ещё и обычный тофу, который они продавали каждый день.
— Значит, придётся снова просить двоюродных братьев о помощи?
— Конечно. На этот раз позовём обоих. К тому же сушёная фучжу и соевые палочки у нас почти распроданы. Потом, возможно, времени на их приготовление уже не найдётся, поэтому лучше заранее сделать партию про запас. И древесину тоже нужно начать подыскивать. В ближайшие дни попробуем заняться копчением.
Юй Мань ничуть не испугался того, сколько дел им предстояло. Напротив, он был полон сил и энтузиазма. Ему даже хотелось, чтобы в сутках было по двадцать четыре шичэня*, лишь бы можно было подольше зарабатывать деньги.
(ПП:1 шичэнь – примерно 2 часа)
— Насчёт древесины можно спросить старшего дядю или плотника Юя. У плотника наверняка найдётся что-нибудь подходящее.
— Хорошо, — согласился Хэ Янь.
Лишь далеко за полдень оба, изголодавшиеся и торопившиеся изо всех сил, наконец добрались до дома.
Юй Дун тут же выбежал им навстречу, но по дороге споткнулся и едва не упал, без конца приговаривая:
— Ай-ой, ай-ой!
Добравшись до старших братьев, он осторожно отряхнул штанины и радостно объявил:
— Старший брат! Брат Янь-Янь! Вы наконец вернулись! Я вас так долго ждал!
— Проголодался? Ты хоть что-нибудь ел? — спросил Юй Мань.
Юй Дун гордо выпятил маленький животик и, весело переступая с ноги на ногу, ответил:
— Ел! Старший брат, ты же сам сказал, чтобы я, если проголодаюсь, съел чего-нибудь вкусненького. Вот я и съел целых три штуки!
Он выставил три коротеньких пухлых пальчика и уточнил:
— Три печенья с персиковым ароматом!
Хэ Янь перевёл взгляд с этих трёх пальчиков выше, на самого мальчика.
Когда он впервые увидел Юй Дуна месяц назад, тот ещё был бледным и болезненным, словно так и не оправился от недуга. А теперь, стоя посреди залитого светом двора, ребёнок выглядел совсем иначе: белая кожа приобрела здоровый розоватый оттенок. И не только это. Юй Дун заметно округлился, даже пальчики стали пухленькими.
Впрочем, чему тут удивляться? Последние полмесяца он каждый день ел то яйца, то мясо, да ещё и соевые продукты, которые тоже хорошо насыщали.
Хэ Янь посмотрел на округлившуюся щёчку мальчика и вдруг почувствовал, как у него зачесались руки. Не удержавшись, он протянул свою коварную лапу и ущипнул Юй Дуна за щёку.
Какая прелесть! Белая и нежная, словно тофу, мягкая, будто облачко, такая пухлая щёчка!
— У-у… Брат… брат Янь… — промычал Юй Дун.
Оттого что Хэ Янь сжимал ему щёки, губы мальчика вытянулись вперёд, словно у золотой рыбки. Он отчаянно пытался вырваться.
Юй Мань хлопнул Хэ Яня по руке, и Юй Дун тут же воспользовался случаем, выскользнул из его пальцев и в мгновение ока спрятался за спиной старшего брата.
— Ха! — вызывающе выдохнул он в сторону Хэ Яня.
— Ах вот ты как, Юй Дун-Дун! — притворно рассердился Хэ Янь. — Ну, держись! Сейчас узнаешь, что такое моя невидимая рука!
Он подхватил ребёнка на руки и принялся щекотать его шею, ладошки и животик.
— Ха-ха-ха-ха! Брат Янь… ха-ха-ха! Брат Янь… ха-ха-ха! Я больше не буду! Ха-ха-ха-ха!
Юй Мань: «…»
……
— Дзинь-дзинь…
Солнце уже клонилось к горизонту, готовясь скрыться за его краем. Раздался медный колокольчик, возвещавший об окончании занятий, и в академии Лушань начинались каникулы.
По правилам академии ученикам полагался один выходной в каждую декаду, однако, поскольку одного дня было слишком мало, все выходные объединяли и раз в месяц отпускали учащихся сразу на три дня.
Из ворот академии небольшими группами, по двое и по трое, выходили молодые учёные. Фан Мин тоже направлялся домой вместе с товарищами, когда один из них, рябой юноша, понизил голос и предложил:
— Как насчёт того, чтобы сегодня вечером отправиться в «Ичуньюань»? Я угощаю!
— Говорят, туда недавно привезли красавицу неземной красоты, да ещё и невинную… Хе-хе-хе… Ну что, пойдём поглядим?
Фан Мин с горькой улыбкой ответил:
— Прости, брат Чжу, но у меня и правда есть дела дома. Боюсь, сегодня не смогу составить тебе компанию.
Сюэ Чжоу тоже сказал, что занят, и отказался идти.
Чжу Цзыхао рассердился. Один - нищий оборванец, другой - смазливый красавчик! Он лично пригласил их, а они посмели отказать ему и тем самым уронить его достоинство!
Заметив его недовольство, Фан Мин принялся снова и снова извиняться. Лишь после долгих уговоров и благодаря тому, что двое других товарищей согласились пойти с ним, Чжу Цзыхао наконец смягчился.
Когда тот ушёл, Фан Мин облегчённо выдохнул, а его обычно мягкое, приветливое выражение лица мгновенно застыло.
— Брат Фан…
На лице Фан Мина вновь появилась притворная улыбка.
— А, брат Сюэ, ты ещё здесь?
Сюэ Чжоу неспешно обмахивался складным веером. А уйди он раньше, разве довелось бы ему полюбоваться таким великолепным актёрским мастерством?
С тех пор как Юй Мань расторг помолвку с Фан Мином, репутация последнего формально не пострадала, однако на деле последствия этого разрыва ощущались буквально во всём. Прежде семья Фан, пользуясь тем, что состояла в родстве с деревенским старостой через будущий брак, позволяла себе немало самоуправства и под всевозможными предлогами извлекала выгоду, то открыто, то исподтишка. В горячую пору полевых работ члены семьи Юй приходили им помогать, а если в доме Юй готовили мясо, то непременно присылали им половину чашки. И это ещё не всё. Пользуясь покровительством старосты и удобствами, которые мог предоставить третий Юй, они сумели скопить немало серебра.
Когда все эти преимущества исчезли, жить семье Фан стало куда труднее. Староста теперь холодно наблюдал со стороны, не вмешиваясь, и семьи, которые прежде терпели тайные притеснения со стороны Фанов, начали в ответ чинить им немало неприятностей.
Пока существовала помолвка с Юй Манем, домашние охотно позволяли Фан Мину отдыхать. Ещё бы, ведь благодаря этому браку они могли рассчитывать на бесплатные рабочие руки. Но с тех пор, как помолвку расторгли, не прошло и двух месяцев, а во время недавних выходных на период полевых работ старшая невестка уже устроила дома настоящий скандал, требуя, чтобы Фан Мин тоже отправился на поле высаживать рисовую рассаду. И ей едва не удалось добиться своего.
Стоило Фан Мину представить, что ему, подобно старшему брату, придётся целыми днями гнуть спину над землёй, не поднимая головы, и всю жизнь оставаться простым крестьянином, как его невольно пробирала дрожь.
Он, Фан Мин, ни за что не станет неотёсанным землепашцем!
И всё из-за матери! Если бы она раз за разом не затевала свои разговоры и Юй Мань случайно их не услышал, то с теми чувствами, какие он питал к Фан Мину, ни за что не расторг бы помолвку в порыве гнева. А ведь Фан Мин уже имел звание туншэна, и его, образованного человека, отверг какой-то гэр! Как он мог проглотить такое унижение?
Нужно было лишь подождать ещё несколько месяцев. В четвёртом месяце следующего года предстояли проводившиеся раз в три года уездные экзамены, и тогда получение степени сюцая стало бы для него всего лишь первым шагом на пути к блестящей карьере.
Какая досада…
На эти каникулы Фан Мин уже твёрдо решил снова добиться расположения Мань-гэра. Как ни крути, связи Юй Юаньшаня по-прежнему могли оказаться весьма полезными. Пока староста будет стоять за его спиной, невежественная и недалёкая семья старшего брата с невесткой, разумеется, больше не посмеет искать повода придраться к нему.
Поэтому следующие полгода спокойной жизни были для Фан Мина чрезвычайно важны!
Стоит лишь обеспечить себе надёжные условия для учёбы, и в будущем он непременно сдаст экзамен на сюцая. Вот тогда и посмотрим, чем эти люди по фамилии Юй смогут ему противостоять!
А что потом станет с Юй Манем - какое ему до этого дело?
Кто же мог подумать, что на полпути вдруг объявится незваная помеха, словно сам Чэн Яоцзинь*, выскочивший из засады!
(ПП: В романе «Троецарствие» и народных преданиях Чэн Яоцзинь - богатырь с топором, который неожиданно появляется в самый неподходящий момент и срывает планы. Его «три топора» стали символом внезапного, грубого вмешательства.)
Фан Мин, скрежеща зубами, не выдержал:
— Брат Сюэ! Не мог бы ты перестать ходить за мной?!
Сюэ Чжоу немного помолчал, затем с щелчком раскрыл складной веер.
— А не приходило ли тебе в голову, что мой дом находится как раз на этой улице?
— А… Прости, брат Сюэ, я подумал… — Фан Мин поспешно сложил руки в извинительном поклоне и, даже не дождавшись ответа, быстро удалился.
Следуя по памяти знакомой дорогой, он добрался до места, где обычно находился прилавок тофу семьи Юй. Однако привычное место оказалось совершенно пустым. Очевидно, сегодня здесь вообще никто не торговал.
Странно…
Ведь сегодня в уезде Янъдун как раз большой рыночный день! Юй Мань с его упрямым и несгибаемым характером выходил продавать тофу даже в дождь и ветер. Неужели нашёлся день, когда он добровольно отказался от торговли во время большого рынка и даже не выставил свой прилавок?
Фан Мин стоял перед пустым местом и, сколько ни ломал голову, никак не мог понять, в чём дело.
http://bllate.org/book/29000/5055301
Готово:
