Рубашка была заправлена в строгие брюки, на которых красовался изящный тонкий чёрный ремешок. Приняв расслабленную позу, Лан Суюй элегантно сидела вполуоборот, закинув ногу на ногу; одной рукой она опиралась на подлокотник, а подбородок другой подпирал ладонь, пока она с любопытством разглядывала Шуй Мусян. В её взгляде читалось такое выражение, словно кот вожделенно смотрит на сушёную рыбку.
Хотя Лан Суюй и говорила, что не станет ничего делать с Шуй Мусян, сейчас для этого действительно было не слишком удобно. Возиться с одеждой слишком хлопотно.
Это невольно заставило её вспомнить те невероятно удобные дневные и ночные часы, когда сидевшая перед ней прелестница безропотно позволяла брать от себя всё, чего душа пожелает. Платья тогда срывались так легко — быстро и чертовски приятно.
Но сейчас обстоятельства изменились, и Лан Суюй прекрасно помнила, что они находятся в машине. Да-да, в машине.
В салоне работал кондиционер, но воздух всё равно казался невыносимо знойным. Лан Суюй уже сняла верхнюю одежду, однако духота не отступала, и она даже начала подозревать, что кондиционер сломался.
Хотя Шуй Мусян и протирала лицо, она всё это время краем глаза наблюдала за Лан Суюй. Заметив, что та избавилась от пиджака, девушка снова насторожилась. Подождав немного и убедившись, что ничего страшного не происходит, она чуть расслабилась.
Закончив вытирать лицо, Лан Суюй с улыбкой посмотрела на неё:
— Помоги мне протереть руки, они тоже испачкались. От тебя пахнет...
Тон её был двусмысленным, и от этих слов у Шуй Мусян слегка порозовели щеки.
Лан Суюй протянула вперёд изящную белую руку, и Шуй Мусян не оставалось ничего другого, как вытащить влажную салфетку и приняться вытирать её кожу. Проследив взглядом за движениями девушки, Лан Суюй перевела глаза на саму красавицу, наслаждаясь таким обслуживанием, и уголки её губ изогнулись в улыбке:
— Ттри тщательнее, от тебя ведь везде твой запах.
— Ничего подобного, — смущенно возразила Шуй Мусян. — Это же сок, а не я...
— Когда у тебя течка, — с улыбкой глядя на неё, протянула Лан Суюй, — пахнет точно так же.
Шуй Мусян: «……»
Стоило вновь завести речь о тех событиях, как сердце девушки охватило жгучее смущение. Лицо вспыхнуло ещё ярче, покраснев вплоть до кончиков ушей. Заметив её алеющие уши, Лан Суюй невольно подалась ближе:
— Ты что, стесняешься?
— В-всё, я закончила, — испуганно пробормотала Шуй Мусян, заметив, как та приближается, и поспешно оттолкнула её руку.
— Занервничала?
Лан Суюй находила забавы с ней невероятно увлекательными.
Кот, поймавший мышь, тоже любит поиграть со своей добычей. Если Шуй Мусян и была мышкой, то исключительно пухленькой, беленькой и донельзя милой.
Её вид заставлял сердце Лан Суюй биться чаще.
— А как же здесь? — Лан Суюй протянула ей другую руку.
— Почему ты не можешь вытереть сама? — тихонько спросила Шуй Мусян.
— Я хочу, чтобы ты помогла, — прямо ответила Лан Суюй. — Разве нельзя?
Эта прямолинейность лишила Шуй Мусян возможности произнести слово «нельзя», и ей пришлось вытащить ещё две влажные салфетки, чтобы с трепетом и осторожностью заняться её руками.
Увидев, как послушно та принялась за дело, Лан Суюй наконец осталась довольна.
— Проголодалась? — глядя на Шуй Мусян, мягко спросила она. — Поедем поедим, м?
— Угу.
Разве она могла отказаться? Они уже сели в машину.
К тому же наступил полдень, и пришло время обеда.
Посмотрев на спутницу ещё мгновение, Лан Суюй повернулась и нажала кнопку на правом подлокотнике, отдавая распоряжение тому, кто был за перегородкой:
— В павильон Ланьюэ.
— Слушаюсь.
Сидевшая впереди женщина-бета откликнулась голосом, в котором сквозила непреклонная исполнительность.
Шуй Мусян посмотрела на окно со стороны Лан Суюй, но оно было занавешено шторкой, скрывая всё снаружи.
Что ещё за павильон Ланьюэ? Шуй Мусян никогда о нём не слышала. Она так мало во всём разбиралась — даже если бы Лан Суюй вздумала продать её, ей бы пришлось лишь покорно следовать за ней.
Ми Юсэнь просто ужасен! Ради собственного будущего он собственными руками толкнул её в объятия этой женщины.
Разве с такой женщиной шутки плохи? Она... она просто ужасна!
— О чём задумалась? М? — заметив, что та молча смотрит на неё и ничего не говорит, поинтересовалась Лан Суюй.
— А павильон Ланьюэ — это где? — не удержалась от вопроса Шуй Мусян.
— Место, где едят, — ответила Лан Суюй.
— ……
Услышав это, Шуй Мусян потеряла дар речи.
Когда машина прибыла к павильону Ланьюэ, швейцар поспешил открыть дверцу. Лан Суюй вышла первой, а Шуй Мусян последовала за ней с той же стороны.
Оказавшись снаружи, Лан Суюй протянула ей руку. Шуй Мусян вложила свою ладошку в её пальцы, и та помогла ей окончательно выбраться из салона. Стоило им ступить на улицу, как налетел порыв холодного ветра, заставив девушку зябко вздрогнуть.
— Замёрзла? — спросила Лан Суюй и, накинув ей на плечи снятый с руки пиджак, заботливо поправила волосы.
— Спасибо, — поблагодарила Шуй Мусян и, глядя на её лёгкую рубашку, с беспокойством спросила: — А тебе не холодно?
— Мне нет.
Лан Суюй легко ущипнула её за щеку и улыбглась.
Личико Шуй Мусян было нежным и до крайности миловидным, и Лан Суюй едва сдерживалась, чтобы не тискать её без конца.
Машина уже отъехала. Швейцар в приветственной униформе сделал жест рукой, приглашая их внутрь, и почтительно склонился в поклоне:
— Добро пожаловать, прошу вас, дамы.
Обняв Шуй Мусян за плечи и глядя на фасад павильона Ланьюэ, Лан Суюй произнесла:
— Пойдём внутрь.
— Угу.
Шуй Мусян проследила за её взглядом, заметив непритязательный на вид главный вход, по обе стороны которого, помимо швейцаров, дежурили хостес-администраторы.
Поднявшись по трем ступенькам крыльца, Лан Суюй и Шуй Мусян подошли к дверям, откуда донёсся мягкий приветственный голос сотрудницы:
— Здравствуйте, добро пожаловать.
Шуй Мусян кивнула им, в то время как на лице Лан Суюй не дрогнул ни один мускул. Одна из девушек тут же вызвалась проводить их внутрь.
Хотя снаружи павильон Ланьюэ выглядел вполне заурядно, внутри он поражал воображение своей роскошью. Шуй Мусян показалось, будто она из серого будничного мира в мгновение ока рухнула в ослепительный рай.
Павильон Ланьюэ представлял собой фешенебельный ресторан, ориентированный исключительно на состоятельных альф, чей ценник был слишком высок для простых людей. Благодаря отменному вкусу блюд и свежайшим ингредиентам заведение пользовалось огромной популярностью у элиты альф, и Лан Суюй частенько обедала здесь.
Сейчас её рука лежала на плече Шуй Мусян, а та безвольно позволяла себя обнимать; эта близость между ними наполняла душу Лан Суюй сладким удовольствием.
Будучи ростом за метр семьдесят, облачённая в костюм и туфли, Лан Суюй идеально подходила по росту, чтобы прижимать к себе хрупкую красавицу. Она уже испытывала то счастливое чувство, будто сопровождает на обед свою обожаемую супругу.
16-й этаж фешенебельного ресторана. Они сидели друг напротив друга у панорамного окна, наслаждаясь видом на город и с удовольствием трапезничая.
Они заказали блюда китайской кухни: сначала на белых фарфоровых тарешках с золотой каёмочкой подали две закуски, затем последовало первое блюдо для возбуждения аппетита, а следом быстро принесли и основные горячие блюда. Всё это было выбрано Лан Суюй после того, как она справилась о предпочтениях самой Шуй Мусян.
Сидя в столь изысканном ресторане, Шуй Мусян чувствовала себя не в своей тарелке и наотрез отказывалась сама выбирать блюда. Лан Суюй же, с игривой улыбкой наблюдая за её метаниями и выслушивая сбивчивые советы, одновременно делала заказ на планшете.
Названия блюд, слетавшие с губ Лан Суюй — за исключением тех, где прямо указывался главный ингредиент вроде утки по-санбао или разварной капусты в прозрачном бульоне, где хоть было понятно про птицу и овощи, — для Шуй Мусян звучали как полная абракадабра. Не понимая, из чего они состоят, она боялась ошибиться с выбором и ещё больше опасалась ударить в грязь лицом, поэтому неизменно повторяла:
— Выбирай сама, я доверяю твоему вкусу.
Услышав эти слова, полные почти детского доверия, уголки губ Лан Суюй чуть приподнялись:
— Хорошо, тогда я закажу на своё усмотрение.
— Угу.
А что ещё оставалось Шуй Мусян? Она ведь совершенно ничего в этом не смыслила. В этот момент она в точности походила на деревенщину, впервые забредшую в мегаполис.
В зале играла расслабляющая мягкая музыка, атмосфера царила элегантная и уютная. Трапеза в таком месте сама по себе была наслаждением.
Пока они ели, Шуй Мусян то и дело украдкой поднимала взгляд, чтобы тайком разглядеть сидевшую напротив женщину.
Нельзя было не признать: эта особа обладала безупречными манерами и воспитанием. Элегантная осанка, умение вести беседу, благородное изящество — всё это буквально бросалось в глаза, поражая и восхищая. В отличие от своей развязной манеры поведения в машине, здесь, на людях, Лан Суюй во всей красе демонстрировала истинную выучку и очарование высшего альфы.
Шуй Мусян в душе восхищалась ею, но вслед за восхищением неизменно накатывало гнетущее чувство собственной неполноценности.
Сидя с ней за одним столом, Шуй Мусян физически ощущала эту непреодолимую пропасть в социальном статусе. Она сквозила во всём: в манере пользоваться приборами, в тоне голоса, в изысканных манерах. Сравнивая себя с этой женщиной, Шуй Мусян невольно тупила взор, чувствуя, что совершенно недостойна находиться в подобном месте.
Она была всего лишь заурядной простушкой, не повидавшей жизни, в то время как напротив неё восседала представительница «высшего света», в чьих руках сосредоточились главные ресурсы этого общества.
Впрочем, они уже не впервые ели вместе — подобное случалось в том отеле, — но вот *на людях* они трапезничали впервые. И ситуация кардинально отличалась.
Шуй Мусян исподтишка разглядывала собеседницу.
Она заметила, что в присутствии посторонних Лан Суюй преображалась: в ней не оставалось ни капли прежней насмешливости или игривости, уступая место строгой собранности и пронзительной проницательности.
Наверное, у высших слоёв общества тоже существовал свой свод строгих правил и церемоний. Видя такую Лан Суюй, Шуй Мусян чувствовала себя немного не в своей тарелке. Эта перемена подчёркивала огромную, зияющую между ними пропасть.
Пропасть настолько широкую, что её невозможно было перешагнуть, даже оказавшись рядом за одним столом.
— О чём думаешь? — заметив её блуждающий взгляд, Лан Суюй отложила палочки, промокнула губы салфеткой и мягко поинтересовалась.
— Ни о чём, — испуганно отозвалась Шуй Мусян и тут же спешно опустила голову, сосредоточившись на еде в своей пиале.
Глядя на её смущение, Лан Суюй смягчила взгляд, и голос её прозвучал ласково:
— Вкусно?
— Угу, — кивнула Шуй Мусян.
Уж в чём-чем, а в еде... эта пища поражала своей изысканностью, о чём она раньше даже не смела мечтать!
Мясо таяло во рту, не будучи жирным, прозрачный бульон сочетал в себе насыщенность и освежающую лёгкость, рис источал богатый аромат — каждое блюдо было шедевром, каждое западало прямо в сердце.
Шуй Мусян подумала, что это, пожалуй, самый вкусный обед в её жизни.
И правда, быть богатым — это чудесно.
В памяти всплыли слова Ми Юсэня: «Хочешь вкусно есть и сладко пить? Если да, тогда держись крепче за золотой подол генерального директора Лан!». Эта фраза прозвучала для неё как озарение.
Вспомнив о Ми Юсэне, Шуй Мусян невольно припомнила и его последнюю просьбу — расспросить, не замолвила ли Лан Суюй словечко перед руководством компании за их отдел. С этой мыслью она подняла глаза на Лан Суюй — и тут же угодила прячми в её глубокий, прикованный к ней взгляд. Уши Шуй Мусян мгновенно вспыхнули, а сердце заколотилось птицей в груди.
— Ч-что ты на меня уставилась? — выпалила она первое, что пришло в голову.
— Любуюсь красавицей, — указательным пальцем проведя по собственному подбородку, с лукавой улыбкой ответила Лан Суюй, возвращаясь к тому самому образу соблазнительницы, который она показывала только наедине с ней.
http://bllate.org/book/28986/3510404
Готово:
