Это было прямым оскорблением для неё и всего рода Лян!
— Хуа Хао, я тебе прямо говорю: на этом дело не кончится!
Увидев, что Хуа Хао остаётся совершенно безразличным, Лян Ланьюй пришла в ярость и шагнула вперёд, чтобы дать ему пощёчину.
Однако Хуа Хао был мужчиной — и не просто мужчиной, а человеком с чрезвычайно высокой самооценкой. Как он мог допустить, чтобы женщина его ударила?
Резко вскочив со стула, он схватил Лян Ланьюй за запястье.
— Ты ещё не надоела? — рявкнул он.
— Не надоела?! — Лян Ланьюй задрожала от злости, уголки губ у неё дрожали. — Хуа Хао, слушай внимательно: это действительно ещё не конец!
— Хуа Хао, не забывай: именно семья Лян возвела тебя на нынешнюю должность! Без меня ты думаешь, что до сих пор остался бы главой рода Хуа?
— Довольно! — Хуа Хао и без того был в дурном расположении духа, но теперь разъярился окончательно.
Ему всегда было невыносимо, когда Лян Ланьюй упоминала семью Лян. Всё, что они для него сделали, вызывало у него отвращение.
Хуа Хао был человеком с ярко выраженным мужским шовинизмом и чрезвычайно дорожил своим достоинством. После вмешательства семьи Лян все знали, что он занял своё место благодаря женщине.
Он прекрасно понимал: хотя в лицо ему никто об этом не говорил, за его спиной все смеялись.
И теперь, когда Лян Ланьюй вновь подняла эту тему, было бы странно, если бы он не разозлился.
— Лян Ланьюй, сколько раз ты уже вспоминала об этом за все эти годы? Да, я, Хуа Хао, занял эту должность благодаря вашей семье. Но не забывай и о том, сколько я за эти годы сделал для вас!
Хуа Хао холодно усмехнулся и продолжил:
— К тому же, не думай, будто я не знаю, почему у Ли Цю случился выкидыш.
— Ах, так теперь ты заговорил о Ли Цю? — в глазах Лян Ланьюй вспыхнула ненависть. Она пристально уставилась на мужчину, и её взгляд был страшнее, чем у горного волка. — А ты сам-то чем лучше? Ты же позаришься на собственную невестку! Есть ли на свете кто-нибудь ещё более отвратительный, чем ты?
— А теперь, когда Ли Цю исчезла, ты всё ещё посягаешь на этого мерзавца Сяо Чжуоцзы! Тебе не стыдно? Ты даже на мужчину положил глаз! Как тебе не тошнит!
— Лян Ланьюй, да ты совсем спятила! — Если при упоминании имени Ли Цю Хуа Хао ещё мог сдерживаться, то после последних слов Лян Ланьюй он окончательно вышел из себя.
Мужчина резко потушил сигарету и вскочил со стула.
Не раздумывая, он одной рукой сжал горло женщины перед собой, а другой — со всей силы ударил её по лицу.
Его глаза были полны злобы, и он не сдерживал силы.
Хлоп!
Звук удара разнёсся по палате.
Лян Ланьюй вскрикнула от боли, и на лице тут же вспыхнул жгучий огонь. Она инстинктивно прикрыла лицо рукой и, коснувшись уголка рта, с изумлением обнаружила на пальцах капли крови.
В одно мгновение её глаза покраснели от ярости.
— Ты ударила меня? Хуа Хао, ты посмел меня ударить?!
Лян Ланьюй широко распахнула глаза от шока, но, быстро пришедши в себя, схватила стоявшую на столе вазу и со всей силы швырнула её в голову Хуа Хао.
Тот не успел увернуться, и ваза с глухим стуком врезалась ему в голову.
Перед глазами у него потемнело.
Мужчина машинально потрогал голову и увидел на ладони кровь.
— Лян Ланьюй, ты сама напросилась на смерть!
Не успел он договорить, как дверь палаты с грохотом распахнулась, и раздался пронзительный крик Хуа Хао.
Он посмотрел на свою руку — на тыльной стороне красовался нож, вонзившийся прямо в плоть.
У двери в чёрном стоял Ацзинь. Его взгляд скользнул по руке Хуа Хао, после чего он слегка отступил в сторону и склонил голову.
Без сомнения, этот нож — его работа.
— Господин, — тихо произнёс Ацзинь, опустив глаза на пару туфель, появившихся у его ног.
Лян Лупин не ответил. Он мрачно вошёл в палату.
Внутри Хуа Янь беззвучно лежала на кровати, выглядя безжизненной. А Лян Ланьюй и Хуа Хао, растрёпанные и взъерошенные, стояли рядом.
Если бы кто-то увидел их в таком виде, семья Лян снова стала бы посмешищем.
При этой мысли лицо Лян Лупина ещё больше потемнело.
— Ваша дочь лежит между жизнью и смертью, а вы всё ещё способны устраивать драки? Прекрасно!
— Брат, виноват во всём Хуа Хао! У него на стороне уже есть сын!
— Хватит! Не можешь удержать собственного мужа — так с каким правом устраиваешь здесь цирк? — На сей раз Лян Лупин не стал церемониться даже с членом своей семьи.
Правду говоря, если бы не то, что Лян Ланьюй когда-то спасла ему жизнь, он бы вовсе не вмешивался в дела семьи Хуа.
Лян Лупин бросил взгляд на Хуа Хао и открыто продемонстрировал своё презрение:
— Неужели мы ошиблись, сказав, что ты занял своё место благодаря семье Лян? Если у тебя есть смелость, порви сегодня же все связи с нами и посмотри, как ты выживешь в городе Цзян без нашей поддержки.
Честно говоря, семья Хуа достигла нынешнего положения исключительно благодаря семье Лян. Даже их сотрудничество с семьями Сян и Ин тоже держалось на этом. Поэтому Лян Лупину не составило бы труда уничтожить Хуа Хао — вопрос лишь во времени.
Хуа Хао прекрасно это понимал.
Именно поэтому он терпел десятилетиями.
Учитывая всё это, Хуа Хао, стиснув зубы от боли в руке, поклонился Лян Лупину:
— Простите, старший брат.
Лян Лупин, не глядя на него, ещё больше презрительно скривил губы.
— Хм, хоть разумом не обделён.
Затем он перевёл взгляд на Лян Ланьюй:
— Мужчины всегда держат женщин на стороне. Ты, как главная госпожа дома, неужели хочешь стать посмешищем?
Лян Ланьюй покраснела от стыда.
Она крепко сжала губы, помолчала и наконец сказала:
— Поняла, старший брат. Прости, что доставила тебе хлопоты.
— Раз поняла, так и веди себя. У меня сейчас нет времени разбираться с вашими глупостями.
Бросив эти слова, Лян Лупин развернулся и вышел из палаты, не обращая внимания на выражения лиц оставшихся.
Сейчас семьи Сян и Ин были в ярости из-за уничтожения подпольного оружейного завода, и все их гневные удары приходились на зависимые семьи вроде их.
Они требовали восстановить завод в кратчайшие сроки, иначе — последствия на совести самих семей.
Ха!
Как можно построить оружейный завод за такое короткое время?
Из-за этого настроение Лян Лупина и без того было мрачным, а теперь ещё и пришлось разнимать Хуа Хао с Лян Ланьюй. Что он не взорвался — только благодаря многолетнему воспитанию.
Тем временем Хуа Хао и Лян Ланьюй переглянулись. Та фыркнула с сарказмом:
— Разве не ты только что возмущался, что якобы «наступил на семью Лян», чтобы занять своё место? А теперь сразу сник? Хуа Хао, ты вообще мужчина?
На этот раз Хуа Хао умудрился проявить благоразумие.
Он бросил взгляд на Лян Ланьюй, потом на свою руку и, не говоря ни слова, направился к выходу.
Рука онемела от боли. Если не обратиться к врачу немедленно, она может быть безвозвратно повреждена.
Продолжать спорить с Лян Ланьюй? Нет уж, увольте.
Хотя Хуа Чжуо и не оставил в больнице своих людей, Жуй Тяньнин позаботилась об этом.
По её словам, семья Хуа непременно устроит скандал из-за появления Хун Хун и её сына. Такой шанс нельзя упускать.
Таким образом, спустя час видео драки между Лян Ланьюй и Хуа Хао уже оказалось в руках Хуа Чжуо.
Тот открыл видео, досмотрел до конца и невольно растянул губы в усмешке.
Цц.
Какое восхитительное зрелище — собаки грызутся между собой.
Правда...
Ещё не вышла на сцену эта безумная сука Хуа Янь. Тогда представление станет по-настоящему захватывающим.
В последние дни Хуа Чжуо жил довольно спокойно.
Компания «si» по производству духов благодаря авторитету семьи Фишер и восьми ранее выпущенным ароматам уже прочно утвердилась в городе Цзян.
Во многом... стоит поблагодарить Эльмера.
Поэтому сегодня Хуа Чжуо специально пригласил Эльмера на обед.
В самом дорогом ресторане города Цзян Хуа Чжуо сидел напротив Эльмера, и в его глазах играла улыбка:
— Признаюсь, я удивлён, господин Эльмер, что вы приехали в город Цзян.
Эльмер отложил нож и вилку и внимательно посмотрел на юношу напротив, чьи глаза сияли. На лице его не дрогнул ни один мускул, но в душе он был глубоко поражён.
Честно говоря, хотя он и согласился позволить Хуа Чжуо использовать имя «Фишер», он не ожидал, что тот окажется настолько способным.
Всего за несколько дней имя «si» стало известно всей парфюмерной индустрии Ийбана. Более того, даже газеты в Англии писали об этом.
Конечно, он понимал, что Хуа Чжуо удачно воспользовался благоприятными обстоятельствами, но его личные способности тоже были очевидны.
Иначе, как бы ни старалась семья Фишер, «si» не смогла бы достичь таких высот за столь короткий срок.
— Молодой господин Хуа, несмотря на юный возраст, не терпит пренебрежения, — с лёгкой усмешкой сказал Эльмер.
На лице Хуа Чжуо появилась редкая искренняя улыбка.
— Если не возражаете, господин Эльмер, можете называть меня просто по имени.
— Молодой господин Хуа, вероятно, не знает, что у меня есть любимый ребёнок, чьё имя очень похоже на ваше. Вы очень напоминаете мне того ребёнка.
— О? — Хуа Чжуо приподнял бровь и улыбнулся. — Видимо, между нами есть особая связь.
— Кстати, как поживает старый господин Ланс? — Ланс всё же был пациентом Хуа Чжуо, поэтому спросить о нём было вполне уместно.
Эльмер приподнял бровь, в его голосе прозвучала лёгкая ирония:
— Не ожидал, что вы такой ответственный врач.
— Естественно. Ведь если с господином Лансом что-то случится, моему дальнейшему пути будет нелегко, не так ли? — Хуа Чжуо говорил совершенно серьёзно, и Эльмер не мог уличить его ни в чём подозрительном.
На самом деле Хуа Чжуо хотел спросить о своей тёте Гу Цзысюань.
Но... сейчас это было невозможно. Ведь он теперь — Хуа Чжуо, и у него нет оснований интересоваться судьбой Гу Цзысюань. Если бы он задал такой вопрос, это неминуемо вызвало бы подозрения у Эльмера.
— Можете быть спокойны. С отцом всё в порядке, он уже идёт на поправку, — улыбнулся Эльмер.
Затем, словно вспомнив что-то, он неожиданно спросил:
— Есть один вопрос, который я хотел бы задать вам.
http://bllate.org/book/2894/321313
Готово:
