— Мисс Хун, теперь-то вы, надеюсь, верите, что студент Хуа Чжуо невиновен? — Цао Шань сделала шаг вперёд и с насмешливым блеском в глазах посмотрела на женщину, чьё лицо уже побледнело. Внутри у неё всё ликовало.
Цок-цок-цок… Как давно она не видела Хун Хун в таком виде! Этот парень Хуа Чжуо, оказывается, действительно непрост.
Едва Цао Шань закончила фразу, как Юань Цзя тут же тоже шагнула вперёд:
— Именно! Мисс Хун, может, теперь вы что-нибудь скажете?
Цао Шань и Юань Цзя поочерёдно поджимали Хун Хун, и та, и без того бледная, стала ещё мрачнее.
Ещё совсем недавно она и представить не могла, что у Хуа Чжуо окажутся такие способности!
Как будто в одночасье он стал непобедимым!
Хотя внутри у неё всё кипело от недоумения, Хун Хун понимала: сейчас главное — сделать «соответствующее заявление».
Но чтобы такая гордая, как она, извинялась перед тем, кого всегда презирала? Да никогда в жизни!
Поэтому все наблюдали, как Хун Хун просто стоит на месте с каменным лицом, не шевелясь. Ясно было — извиняться она не собирается.
Все присутствующие ещё больше возненавидели её.
Да сколько же ей лет, чтобы не уметь признавать ошибки? Если не умеешь извиняться — так не надо и обвинять других без доказательств!
Хун Хун стояла, не двигаясь. Хуа Чжуо тоже не шевелился, лишь с лёгкой усмешкой глядя на женщину, чьё лицо уже пылало красными пятнами.
Мэн Дунцзюнь молча наблюдал за происходящим. Хуа Чжуо вызывал у него искреннее восхищение, но к Хун Хун он испытывал лишь разочарование и отвращение!
Неужели в их школе до сих пор водятся такие учителя? Просто потому, что ей показалось — она без доказательств оклеветала и оскорбила студента! А теперь, когда правда вышла наружу, даже раскаиваться не хочет?
Мэн Дунцзюнь резко ударил тростью об пол.
Бах!
От этого звука сердце Хун Хун дрогнуло.
Всё кончено.
Только эти четыре слова пронеслись у неё в голове.
Она совсем забыла! Ведь здесь стоит Мэн Дунцзюнь — почётный директор, в глазах которого не терпится и пылинки! Если она его рассердит, то может распрощаться с должностью учителя английского!
Лицо Хун Хун мгновенно стало мертвенно-бледным. В следующую секунду она, еле слышно, выдавила:
— Простите.
Простите?
Хотя это и были извинения, Юань Цзя и остальные сделали вид, что ничего не услышали!
Да, именно так! Её шёпот был тише комариного писка. Если бы пришлось выбирать, кто тише — она или комар, то победила бы именно она!
Поведение Хун Хун уже разозлило Мэн Дунцзюня, а теперь ещё и такие «извинения» окончательно испортили ему настроение.
— Хватит! Посмотрите на себя! Вы разве так воспитаны, будучи учителем?! — Мэн Дунцзюнь, вне себя от гнева, принялся стучать тростью по полу. Бедный пол громко застучал: «дак-дак-дак!» — Я слышал от мисс Цао, что этот инцидент вызвал большой резонанс. Сейчас же идите в радиорубку и извинитесь перед этим студентом перед всей школой!
— Что?!
Услышав это, Хун Хун широко раскрыла глаза.
Чтобы она пошла в радиорубку и извинилась перед Хуа Чжуо при всех — учителях и студентах?! Да вы что, с ума сошли?! А как же её репутация?!
На лице Хун Хун отразилось полное недоверие.
Однако Мэн Дунцзюнь и не думал делать поблажек. Он просто стоял, опираясь на трость, и холодно смотрел на неё.
Хун Хун всё же была обычным человеком, которому нужно работать на жизнь, да и страх перед Мэн Дунцзюнем взял верх. Она сжалась и поспешно выбежала из кабинета.
Увидев это, Мэн Дунцзюнь фыркнул — на этот раз он её отпустил.
Помолчав немного, он перевёл взгляд на Хуа Чжуо.
К этому времени Хуа Чжуо уже избавился от своей обычной ленивой позы и стоял прямо, вытянувшись, как струна.
Ведь он искренне уважал этого почётного директора Мэн Дунцзюня.
Старшее поколение знало: Мэн Дунцзюнь был другом Гу Хунжу, а тот, в свою очередь, был дедушкой Гу Чжохуа.
— Вы студент Хуа Чжуо, верно? Вас устраивает такое решение вопроса? — спросил Мэн Дунцзюнь.
Хуа Чжуо мягко улыбнулся и кивнул:
— Конечно, устраивает. Спасибо вам, директор, что встали на мою сторону.
— Ну что ж, раз довольны — и слава богу. Мы, кажется, с вами не чужие… — неожиданно произнёс Мэн Дунцзюнь. — У вас очень красивое имя.
Хуа Чжуо на мгновение замер. В его опущенных ресницах мелькнула сложная эмоция. Но, подняв глаза, он снова улыбнулся:
— Это имя мне дали дедушка и его друг.
Гу Чжохуа…
Именно Гу Лао и сам Мэн Дунцзюнь придумали это имя для неё.
Жаль только, что ни Гу Чжохуа, ни дедушки уже нет в живых.
Хуа Чжуо прекрасно понимала: Мэн Дунцзюнь не поймёт её намёка. Она просто позволила себе немного погрустить. Люди ушли, и возвращаться к этому бессмысленно.
После того как Мэн Дунцзюнь ушёл, Цао Шань не удержалась и похлопала Хуа Чжуо по плечу, с искренним восхищением сказав:
— Хуа Чжуо, Хуа Чжуо… Кто бы мог подумать, что твой уровень английского настолько высок!
— Да уж! Твой британский акцент меня просто оглушил! — Юань Цзя положила руку на другое плечо Хуа Чжуо и присоединилась к похвале.
Хуа Чжуо: «…» Дорогие учителя, давайте поговорим спокойно. Я же ещё расту, и ваши объятия меня просто придавят!
— Кстати, — вдруг вспомнила Юань Цзя, — как ты вообще оказался вместе с директором?
Услышав это, на лице Цао Шань появилась довольная улыбка.
— Это судьба! Я только вышла из первого класса, как увидела, что директор идёт мимо. Мелькнула мысль — и я сразу пригласила его сюда.
Сказав это, она самодовольно хмыкнула.
Юань Цзя едва сдержала смех.
Авторитет Цао Шань как заведующей учебной частью перед Хуа Чжуо, похоже, полностью рухнул.
Но, в общем-то, это даже неплохо. Обычно Цао Шань производила впечатление слишком строгой и холодной. Пусть студенты увидят и другую её сторону.
Подумав об этом, Юань Цзя рассмеялась ещё громче.
После того как инцидент с ложным обвинением Хуа Чжуо в списывании был улажен, закончился и четвёртый урок.
Юань Цзя обняла Хуа Чжуо за плечи и весело сказала:
— Пойдём! Сегодня у меня прекрасное настроение — угощаю вас обедом!
Правда, «угощение» ограничилось столовой школы. Но надо признать, еда в Школе №1 города Цзян была вкуснее, чем в других местных учебных заведениях.
Однако Хуа Чжуо решил, что обед должен оплатить именно он. Ведь эти два учителя так много для него сделали.
И, когда подошло время платить, он первым протянул свою карточку.
Цао Шань и Юань Цзя с изумлением наблюдали, как на экране появилась сумма: 0,8.
Хуа Чжуо убрал карточку и, увидев их круглые глаза, весело помахал рукой:
— Что, жалеете мои деньги?
Ещё бы не жалели!
Обе учительницы знали, кто такой Хуа Чжуо: второй сын семьи Хуа, но в доме у него почти нет положения. Даже на учебники ему приходится долго выпрашивать деньги.
А теперь после их обеда на карточке осталось всего 0,8! Как же он теперь будет жить?
Хуа Чжуо, конечно, понимал, о чём они думают. Ему было и смешно, и трогательно. Вот они — настоящие учителя!
А Хун Хун? Та просто испорченная капля в бочке мёда — и самая мерзкая из всех!
— Не волнуйтесь, — улыбнулся он. — Теперь у меня есть работа, так что всё в порядке.
Юань Цзя вдруг вспомнила: Хуа Чжуо как-то упоминал, что подрабатывает вместе с Цуй Линцзяном.
Она уже хотела спросить, чем именно они занимаются.
Но разве можно сказать, что работаешь охранником у входа в бар? Сама работа не позорная, но стоит произнести слово «бар» — и Юань Цзя тут же нахмурится.
Поэтому, заметив, что учительница собирается задать вопрос, Хуа Чжуо быстро сменил тему:
— Вон там, у окна, свободный столик. Как вам такое место?
Юань Цзя тут же повернулась и посмотрела туда, куда он указал. Видимо, вопрос она забыла.
Цао Шань, всё это время наблюдавшая за ними, медленно улыбнулась Хуа Чжуо загадочной улыбкой.
Тот в ответ тоже улыбнулся — на его изящном лице не было и тени смущения.
Цао Шань: «…» Оказывается, перед ней настоящая маленькая лиса!
Жаль её подругу Юань Цзя — быть классным руководителем такой лисы непросто!
Хотя Цао Шань и поняла, с кем имеет дело, она не собиралась раскрывать это Юань Цзя. Ведь находить такие вещи самой гораздо интереснее, правда?
Так трое направились к окну и уселись за столик.
Именно в этот момент за окном раздался знакомый голос:
— Всем добрый день! Это учитель английского старших классов Хун Хун. Я хочу извиниться перед своим студентом Хуа Чжуо. На последнем экзамене по английскому Хуа Чжуо показал выдающийся результат, однако я, ошибочно оценив его уровень, заподозрила его в списывании.
— Здесь я приношу свои извинения Хуа Чжуо и прошу его простить меня.
Обычно объявления по радио повторяют трижды, но это «извинение» длилось всего минуту.
Цао Шань, подперев подбородок рукой, с презрением сказала:
— Умна же! Выбрала именно время после уроков.
Теперь студенты либо уже ушли домой, либо сидят в столовой, либо направляются в общежитие. Так что мало кто услышит это «публичное» извинение.
Да и содержание самого извинения…
Всё свелось к словам «извиняюсь», даже «простите» не сказала. И в качестве причины назвала лишь «ошибку в оценке уровня»?
Цок-цок-цок…
Хуа Чжуо опустил глаза и тихо усмехнулся.
Это дело ещё не закончено.
— Она всегда была умной, — Юань Цзя взглянула на Хуа Чжуо и подхватила речь Цао Шань. — Слушай, Хуа Чжуо, что вообще происходит между тобой и Хун Хун? Почему она постоянно тебя преследует?
Цао Шань тоже нахмурилась:
— Хун Хун, конечно, не самый приятный человек, но чтобы так ненавидеть обычного студента — это странно.
Хуа Чжуо пожал плечами с видом полного недоумения:
— Понятия не имею. Может, просто завидует? Ведь я такой красивый!
Юань Цзя и Цао Шань: «…Говори нормально!»
— Честно, не знаю! — Хуа Чжуо продолжал улыбаться. — Может, вы сами когда-нибудь спросите у неё?
Юань Цзя и Цао Шань: «…Ладно, с этим разберёшься сам!»
http://bllate.org/book/2894/321260
Готово:
