Но что теперь? Тот, кто должен ошибаться, продолжает грешить; тот, кого держат в неведении, по-прежнему молча играет роль дурачки; а ей с Сяо Жуем суждено мучиться от вынужденной разлуки — за что?!
Слушая только что прозвучавшие объяснения Цэнь Хайфэна, Цэнь Цинхэ в общем могла догадаться: он, скорее всего, не лгал — по крайней мере, не лгал полностью.
Даже если бы он решился пренебречь её чувствами как дочери, ему всё равно пришлось бы считаться с репутацией Сюй Ли и всей семьи. Если её сильно разозлить, она действительно раскроет правду. Поэтому Цэнь Цинхэ не верила, что Цэнь Хайфэн не сдержится: даже если он и испугался, он всё равно не станет сам связываться с Сяо Фанъинь.
Но ведь можно поступить и по-другому: если ты не идёшь ко мне, я сама приду к тебе. Даже если Цэнь Хайфэн намеренно разрывает связь, Сяо Фанъинь может не захотеть этого — и тогда их отношения не прекратятся.
Цэнь Цинхэ так долго ссорилась с Цэнь Хайфэном, думая лишь о том, чтобы заставить его отступить, но упустила из виду Сяо Фанъинь. Теперь ей действительно не стоит винить себя за отсутствие чувств: она готова отказаться даже от Сяо Жуя — чего же ещё бояться?
После ужина-барбекю с Шан Шаочэном она вернулась уже почти в четыре утра, а потом ещё и поругалась с Цэнь Хайфэном — в итоге Цэнь Цинхэ даже не раздевалась, а просто лежала с открытыми глазами до самого рассвета.
Чуть позже семи утра она встала, пошла в ванную принять душ и отправилась в больницу. Только она толкнула дверь палаты, как увидела Цэнь Хайцзюня, Вань Яньхун и Цинкэ, сидящих за журнальным столиком в гостиной и завтракающих.
Увидев её, Цинкэ тут же окликнул:
— Сестра.
Цэнь Цинхэ кивнула в ответ и поздоровалась:
— Дядя, тётя.
Цэнь Хайцзюнь и Вань Яньхун сразу же заговорили:
— Иди скорее, Цинхэ, ешь булочки! Есть тофу-пудинг и каша.
Настроение у Цэнь Цинхэ было такое, будто она только что вернулась с похорон — аппетита не было, и она прямо отказалась:
— Слишком рано, я не голодна. А бабушка где?
Цэнь Хайцзюнь ответил:
— Бабушка в спальне, твой отец тоже там.
Цэнь Цинхэ направилась внутрь, но вдруг вспомнила что-то и обернулась:
— Кстати, дядя, пиджак с вешалки я вчера вечером забрала. У моего друга ночью поднялась температура, я осталась с ним на уколах, а потом, чтобы он не замёрз, зашла сюда за одеждой.
Цэнь Хайцзюнь сказал:
— Ничего страшного.
Вань Яньхун, держа в руках миску тофу-пудинга, добавила:
— Да уж, твой дядя сегодня утром искал эту куртку до белого каления. Думал, куда она могла пропасть. Потом твой отец сказал, что, наверное, ты ночью заходила, а он как раз вышел покурить и не заметил.
Выходил ли он курить на самом деле — знал только сам Цэнь Хайфэн. Цэнь Цинхэ холодно подумала об этом.
Лицо её оставалось спокойным, и она даже улыбнулась пару раз вежливо.
Цэнь Хайфэн, услышав голос из комнаты, вышел открыть дверь. Увидев Цэнь Цинхэ, он не смог скрыть смущения и растерянности, но всё же вынужден был заговорить первым:
— Так рано встала? Почему не поспала подольше?
Цэнь Цинхэ даже не взглянула на него, лишь равнодушно ответила:
— Приснился мерзкий сон, испугалась и проснулась.
С этими словами, не обращая внимания на выражение лица Цэнь Хайфэна, она прошла мимо него и вошла в спальню к бабушке.
Пожилая женщина сидела на кровати, прислонившись к изголовью. Увидев внучку, Цэнь Цинхэ тут же улыбнулась и ласково окликнула:
— Бабушка.
— Цзяо-эр, почему так рано поднялась? — спросила старушка.
Цэнь Цинхэ улыбнулась в ответ:
— Соскучилась по тебе, решила пораньше прийти.
Сняв куртку, она осталась в тонком флисовом свитере и села рядом с бабушкой на кровать.
Перед пожилой женщиной стоял маленький столик с булочками, соленьями и кашей.
Она взяла внучку за руку и спросила:
— Голодна?
Цэнь Цинхэ весело ответила:
— Нет.
Старушка погладила её по щеке и волосам, и в её помутневших глазах читалась забота.
— За эти дни ты так исхудала… Так далеко приехала, а теперь и худеешь. В следующий раз, если нет особой надобности, не приезжай.
Цэнь Цинхэ не выдержала этих слов — в горле сразу же сжалось. Она поспешно заставила себя улыбнуться ещё ярче и сказала:
— Бабушка, поедем со мной в Ночэн, будем жить вместе.
Старушка улыбнулась в ответ:
— Как можно? Ты же работаешь.
Цэнь Цинхэ возразила:
— Я смогу о тебе заботиться. Теперь я сама зарабатываю, нам никто не нужен.
Пожилая женщина с нежностью гладила лицо внучки и ответила:
— Моё тело уже не то, далеко не уйду. Дома мне хорошо: есть твой отец, есть твой дядя. Ты молодец, далеко ушла — приезжай домой в праздники, когда будет время.
Цэнь Цинхэ почувствовала, как слёзы навернулись на глаза. Она быстро отвела взгляд, подавив желание плакать, и перевела тему:
— Бабушка, а мама где?
— Твой отец сказал, что мама рано утром ушла по магазинам — хочет купить тебе одежды. Говорит, ты уже два дня здесь, а нормальной одежды так и не привезла, всё в её вещах ходишь, выглядишь как старушка. В больнице ведь бывают твои друзья, да и руководство иногда навещает — как не стыдно в таком виде?
Это точно могла сказать только Сюй Ли — она всегда так заботилась о внешнем виде. Всё должно быть лучшим: она сама, муж, дочь, семья — всё должно быть безупречно, чтобы никто не посмел презирать их.
Цэнь Цинхэ считала себя сильной, но по сравнению с матерью она была ничем. Именно поэтому она твёрдо решила никогда не рассказывать Сюй Ли правду: та была из тех, кто скорее сломается, чем согнётся. Если она узнает, всё закончится разрушением семьи и безумием.
Чтобы порадовать бабушку, Цэнь Цинхэ позавтракала вместе с ней и почти час болтала с ней.
Много раз Цэнь Хайфэн пытался поймать момент, чтобы поговорить с Цэнь Цинхэ наедине, но она не давала ему такой возможности. Она уже дала ему шанс, но он, будучи виновным, не сумел его оценить — теперь она отказалась от него.
В половине девятого утра Сюй Ли и Цэнь Цинцин вошли вместе. Цэнь Хайцзюнь спросил:
— Вы как вместе оказались?
Цэнь Цинцин ответила:
— Я встретила тётю у входа в больницу.
Сюй Ли была в белом тренче, на ногах — туфли на семисантиметровом каблуке, в руках — по меньшей мере десяток пакетов с покупками.
Вань Яньхун, увидев это, с лёгкой иронией произнесла:
— Сестра, так много купила?
Сюй Ли ответила:
— Для Цинхэ. Девочка приехала, а вещей с собой не взяла — два дня подряд ходит в моих. Посмотри, какая она растрёпанная.
Цэнь Цинцин тоже несла небольшой пакетик. Вань Яньхун спросила:
— А у тебя что?
Цэнь Цинцин ответила:
— Тётя подарила мне помаду TF.
Вань Яньхун тут же возмутилась:
— Не проси у тёти такие вещи…
Цэнь Цинцин подняла бровь:
— Она сама предложила! Или ты хочешь мне купить?
Вань Яньхун бросила взгляд на дочь:
— У тебя и так сколько помад! Сколько у тебя ртов?
Цэнь Цинцин, довольная собой, ответила:
— У женщины всегда не хватает одной помады.
Вань Яньхун ещё раз взглянула на неё и спросила:
— Сколько стоит?
Цэнь Цинцин, усевшись на диван и вертя чёрно-золотую помаду, беззаботно ответила:
— Да так, три-четыреста.
Вань Яньхун тут же взорвалась. Её месячная зарплата была куда скромнее — одна помада стоила почти седьмую часть её дохода.
Она приказала Цэнь Цинцин вернуть помаду Сюй Ли, но та возмутилась:
— Ты что, надоела! Тётя сама подарила, я же не просила!
Сюй Ли смутилась из-за их перепалки и поспешила сказать:
— Яньхун, что такого? Подарила ребёнку помаду — разве это плохо? Не будь такой чужой.
Вань Яньхун сердито посмотрела на дочь и сказала Сюй Ли:
— Сестра, не балуй её. Покупай Цинхэ, сколько хочешь, а Цинцин ничего не надо.
Сюй Ли подумала про себя: если она пришла с кучей пакетов, а Цэнь Цинцин будет стоять рядом и смотреть, Вань Яньхун наверняка опять начнёт думать всякое.
Поэтому она решила: разница в тысячу-две для неё ничего не значит. Она купила помаду Цэнь Цинцин и куртку Цинкэ.
Цэнь Цинцин, увидев куртку брата, тут же заявила:
— Ты, считай, поживился! Дороже моей.
Цинкэ презрительно на неё взглянул. Цэнь Хайцзюнь не выдержал и прикрикнул:
— Ты ещё и с младшим братом сравниваешься? Где твоё сестринское достоинство?
Цэнь Цинцин скривилась, не осмеливаясь отвечать напрямую, но пробурчала себе под нос:
— Ну не могу же я и шутить?
Цэнь Цинхэ слышала весь этот шум из спальни, но старалась делать вид, что ничего не замечает. Однако бабушка сама сказала:
— Цзяо-эр, посмотри, не пришли ли твоя мама с остальными?
Цэнь Цинхэ уже хотела сказать, что не надо, но в этот момент Сюй Ли вошла в комнату с пакетами.
Увидев дочь, она сказала:
— Так рано пришла?
Затем поставила все пакеты рядом и добавила:
— Ну-ка, Цинхэ, примеряй скорее. Целое утро бегала, чуть с ног не свалилась.
Честно говоря, Цэнь Цинхэ чувствовала раздражение. Ей сейчас очень хотелось тишины. Но, увидев уставшее лицо Сюй Ли и вспомнив, как та рано утром бегала по магазинам ради неё… ей стало больно. Чем сильнее эта боль, тем больше она хотела защитить мать.
Она встала и послушно стала примерять всё, что купила Сюй Ли.
Цэнь Цинцин и Вань Яньхун тоже зашли в спальню и начали обсуждать каждую вещь: первая перечисляла бренды, вторая — цены.
Цэнь Цинцин сказала Вань Яньхун:
— Мам, посмотри, какой у тёти вкус! Когда ты наконец купишь мне что-нибудь стоящее?
Вань Яньхун сердито посмотрела на неё и тихо ответила:
— У нас нет таких денег.
Цэнь Цинцин закатила глаза:
— Опять деньги, деньги, деньги! Ты уже в них застряла.
Вань Яньхун ответила:
— Твой дядя с тётей много зарабатывают, а мы с твоим отцом — нет. Учись в университете как следует, питайся в столовой и экономь…
— Ладно, ладно, надоело! — перебила Цэнь Цинцин.
Сюй Ли всё это время стояла спиной к ним, и в глубине души её раздражали эти жалобы на бедность. Она слушала их уже двадцать четыре года — с тех пор, как вышла замуж за Цэня.
На самом деле Цэнь Цинцин одевалась вовсе не плохо: ела, пила и пользовалась всем тем же, чем и Цэнь Цинхэ. Мать и дочь любили сравнивать себя с другими: стоило той семье что-то купить, как они тут же шли за тем же. Поэтому Сюй Ли часто раздражалась: они тратили деньги, не задумываясь о своих возможностях, а когда не хватало — просили у неё.
За все эти годы Цэнь Хайфэн не раз помогал деньгами младшему брату и его семье. Сюй Ли всё знала, но делала вид, что не замечает: ведь свекровь всегда хорошо к ней относилась и вырастила Цэнь Цинхэ — это была большая благодарность.
Пока она думала об этом, в кармане зазвенел телефон — на экране появилось уведомление: на банковский счёт поступило пятьдесят тысяч юаней. Сюй Ли испугалась.
Из ванной вышла Цэнь Цинхэ в чёрном водолазке и чёрных джинсах.
Увидев, что Сюй Ли не отрывается от телефона и хмурится, она сказала:
— Мам, я перевела тебе деньги.
Сюй Ли подняла глаза и недовольно посмотрела на дочь:
— Ты что, напугала меня! Зачем столько перевела?
Цэнь Цинхэ ответила:
— Теперь я сама зарабатываю, не трачу ваши деньги.
Она имела в виду: больше не будет тратить деньги Цэнь Хайфэна.
Она знала, сколько зарабатывает Сюй Ли в месяц. Всё, что та купила сегодня, наверняка оплатила с карты Цэнь Хайфэна. Цэнь Цинхэ сказала, что больше не будет брать у него ни копейки, — и собиралась держать слово.
Сюй Ли нахмурилась:
— Что за глупости! Наши деньги — твои деньги. Дай номер счёта, я тебе верну.
Цэнь Цинхэ сказала:
— Это тебе. Если переплатила — вернёшь, если недоплатила — доплачу.
Сюй Ли долго спорила с дочерью, пока бабушка не спросила:
— Сколько перевела?
Сюй Ли повернулась к ней:
— Мама, посмотри на свою внучку — напугала меня! На счёте вдруг появилось пятьдесят тысяч.
Эта сумма для Цэнь Цинхэ была не слишком большой и не слишком маленькой, но для Вань Яньхун и Цэнь Цинцин это стало шоком.
Цэнь Цинцин широко раскрыла глаза:
— Сестра, ты в Ночэне разбогатела?
Цэнь Цинхэ промолчала, не желая отвечать.
http://bllate.org/book/2892/320488
Готово:
