Краешком губ она усмехнулась, не заботясь о том, насколько неловкой выглядела её улыбка, и, стиснув зубы, бросила ему наобум:
— Ничего такого, просто поболтать захотелось.
В углу частной комнаты стоял традиционный японский низкий столик прямоугольной формы. Напротив уже устроились Шэнь Гуаньжэнь и Чэнь Босянь, поэтому Шан Шаочэн бесцеремонно опустился рядом с Цэнь Цинхэ, будто других людей вовсе не существовало.
Едва он уселся, как Чэнь Босянь, не упуская возможности подлить масла в огонь, весело подначил:
— Цинхэ сказала, что если будет с тобой, то на два года сократит себе жизнь.
При этих словах Цэнь Цинхэ широко распахнула глаза и уставилась на Чэнь Босяня:
— Когда это я такое говорила?
Тот улыбнулся в ответ:
— Ты сама сказала! Я предложил тебе встречаться с Шаочэном, а ты ответила, что хочешь пожить подольше.
Цэнь Цинхэ сердито сверкнула на него глазами. Вот оно какое чудовище!
Чэнь Босянь, подперев подбородок ладонью, с явным любопытством ожидал развязки. Цэнь Цинхэ не могла прилюдно, да ещё и при Шан Шаочэне, устроить ему сцену, но, честное слово, ей хотелось убить его на месте.
Шан Шаочэн, скрестив ноги, сидел рядом с Цэнь Цинхэ и, не глядя ни на кого, взял со стола светло-зелёный фарфоровый чайник и начал наливать чай. Опустив глаза и слушая мерный шум льющейся воды, он равнодушно произнёс:
— Вижу, твои способности гадалки снова улучшились. Теперь ты не только другим предсказываешь, но и себе самой.
Долив чашку до краёв, он повернулся к Цэнь Цинхэ, сидевшей слева и явно чувствовавшей себя крайне неловко, и без тени улыбки сказал:
— Хочешь, я дам тебе денег, чтобы ты открыла лоток у входа в Гомао? С твоими нынешними талантами не зарабатывать — просто преступление против твоего дара.
Цэнь Цинхэ покраснела от его насмешки, но всё же выдавила улыбку и ответила сквозь зубы:
— Да нет же, я просто пошутила.
Шан Шаочэн отвёл взгляд и спокойно заметил:
— Когда тебя так явно подставляют за спиной, я бы на твоём месте не улыбался.
«Чёрт!» — мысленно выругалась Цэнь Цинхэ. Теперь уж она и не знала, смеяться ли ей или нет. Неужели у него во рту растёт язык или он специально издевается, зная, что она не посмеет ответить?
Прямо в больное место! За всю свою жизнь она не встречала человека, способного так жестоко колоть.
Опустив глаза, Цэнь Цинхэ чувствовала и смущение, и злость.
Увидев это, Шэнь Гуаньжэнь мягко сказал:
— У него такой характер: чем ближе человек, тем язвительнее он с ним. Не принимай близко к сердцу.
Цэнь Цинхэ подняла на него благодарный взгляд и улыбнулась. На самом деле она думала: «С самого первого дня знакомства он такой! Помню, как на собеседовании довёл одну кандидатку до того, что та хлопнула дверью и ушла».
Чэнь Босянь, быстро оценив выражения лиц всех за столом, игриво изогнул губы и, глядя на Шан Шаочэна, нарочито фальшивым тоном произнёс:
— Шаочэн, будь с девушкой помягче. Посмотри на Гуаньжэня — вот как надо себя вести, чтобы нравиться женщинам.
Цэнь Цинхэ инстинктивно бросила на Чэнь Босяня сердитый взгляд. Тот лишь хитро усмехнулся, явно намереваясь устроить заварушку, и она ничего не могла с этим поделать.
На самом деле Цэнь Цинхэ и вправду была бессильна против Чэнь Босяня. Она могла лишь сидеть на месте и слушать, как рядом с ней этот «бессовестный делец», не убивающий, но и не жалеющий, говорит:
— А я разве груб с ней? Я её ни разу не ударил и не обозвал. Разве нельзя пару слов сказать? К тому же она не из ранимых. У кого психика похуже, тот после вчерашнего события уже бы лежал в постели, а она — ест, пьёт, да ещё и закусками не пренебрегает.
Упомянув про закуски, Цэнь Цинхэ невольно покраснела.
Он нарочито подражал её вчерашнему тону и даже при произнесении слов «закуски» специально бросил на неё взгляд.
Неужели он так её презирает?
Но Цэнь Цинхэ была не из тех, кто терпит втихую. Набравшись смелости, она наконец выпалила:
— А разве нельзя как-то снять стресс? Я ведь не устроила истерику и никого не доставала — просто чуть больше обычного поела.
К её удивлению, Шан Шаочэн не стал парировать. Зато Шэнь Гуаньжэнь мягко улыбнулся и сказал:
— Совершенно верно. У всех разные способы справляться с эмоциями. Лучше так, чем устраивать сцены и угрожать самоубийством.
Чэнь Босянь тут же добавил:
— Да и индустрию общественного питания поддерживает — двойная польза.
Цэнь Цинхэ хотела улыбнуться Шэнь Гуаньжэню и одновременно сверкнуть глазами на Чэнь Босяня, отчего у неё чуть ли не свело лицевые мышцы.
Поболтав немного, Шан Шаочэн первым спросил:
— Вы уже заказали еду?
Цэнь Цинхэ не удержалась и поддразнила:
— Ещё нет.
— Пришли в ресторан и не заказываете? — возразил Шан Шаочэн. — Хотели поболтать — зачем тогда сюда приходить?
Цэнь Цинхэ внутренне закипела от злости, но, сдерживая раздражение, натянуто улыбнулась:
— Ждали тебя.
Шан Шаочэн повернулся к ней и спокойно спросил:
— Ждали, пока я счёт оплачу?
— Ха… — Цэнь Цинхэ от досады даже рассмеялась. Теперь она поняла, что значит «смех сквозь слёзы».
Чэнь Босянь тут же вставил:
— Цинхэ сказала, что ждала почти два часа.
Шан Шаочэн остался невозмутимым и спросил Цэнь Цинхэ:
— Зачем ты так рано пришла?
— Так ведь это ты велел мне прийти! — быстро ответила она.
— Я тебе точное время назначил? — спросил он.
Цэнь Цинхэ:
Они уставились друг на друга. Лицо Шан Шаочэна, лишённое всяких эмоций, напоминало статую или картину.
У каждой картины есть своя изюминка, и в безупречном лице Шан Шаочэна этой изюминкой были его тёмные, непроницаемые глаза.
Цэнь Цинхэ действительно не могла понять, о чём он думает. Она и не заметила, как он, отводя взгляд, на миг блеснул в глазах лукавым огоньком.
Да, Шан Шаочэн делал всё это нарочно. Он специально колол её, мстя за то, что она вчера его подшутила.
Открыто злиться — значит показать себя мелочным. Раз уж она никогда не считала его хорошим человеком, пусть теперь считает его самым последним.
Шэнь Гуаньжэнь, наблюдая за этой незримой битвой троих за столом, громко позвал официанта, чтобы сделать заказ.
Во время еды Чэнь Босянь спросил:
— Теперь у тебя каждые выходные свободны?
Цэнь Цинхэ кивнула:
— Вроде того. Хотя, если клиент позвонит, я всё равно возьму трубку. В выходные дома всё равно делать нечего.
Чэнь Босянь приподнял бровь:
— Как это «нечего делать»? Обеды, шопинг, кино, покупки… Разве у женщин время не на минуты расписано?
Цэнь Цинхэ спокойно улыбнулась:
— У некоторых, может, и есть такие возможности. Но не у всех. Мне сначала надо выбраться из бедности, а потом уже наслаждаться жизнью.
Чэнь Босянь цокнул языком и, бросив взгляд на Шан Шаочэна, сказал:
— Смотри, как ты с подчинёнными обращаешься! Слушай, как она жалуется — прямо жалко становится.
Шан Шаочэн, опустив глаза, левой рукой взял чёрные деревянные палочки и подцепил кусочек суши с тунцом. Окунув его в васаби, он произнёс:
— Желание женщин обладать деньгами иногда превосходит мужское. Откуда тебе знать, где для неё граница «бедности»?
С этими словами он отправил суши в рот.
Традиционные японские суши довольно крупные, особенно с толстым куском тунца сверху, поэтому при еде легко запачкать губы соусом.
Но Шан Шаочэн, не открывая широко рта, аккуратно поместил суши внутрь, не задев ни капли васаби.
Цэнь Цинхэ уже несколько раз с ним обедала и знала: он явно получил прекрасное воспитание. Даже когда ел шашлык — занятие, казалось бы, вульгарное, — он делал это с изысканной элегантностью, не выглядя при этом напыщенно. А уж тем более за японским столом: каждое его движение выдавало безупречные манеры, выработанные годами и немалыми деньгами.
Иногда Цэнь Цинхэ его терпеть не могла — особенно когда он начинал говорить. Но иногда она искренне восхищалась им. Просто наблюдать, как он ест, — уже целое зрелище.
Человек, у которого всё идеально, почему-то не умеет нормально разговаривать. Видимо, так уж устроена справедливость: не бывает на свете совершенных людей.
Цэнь Цинхэ мысленно уговаривала себя: «Не обращай внимания на Шан Шаочэна, считай, что он…»
Она ещё не договорила про себя, как вдруг его слова заставили её сердце на миг замереть от страха.
— Люди носят маски, — сказал он. — Она жалуется, мол, бедная-несчастная, но кто знает, о чём она сейчас думает? Может, ругает кого-то про себя.
Цэнь Цинхэ на секунду-другую даже перестала жевать. Невольно она бросила взгляд вправо. Раньше она считала его гадалкой, а теперь поняла: он сам настоящий экстрасенс! Прямо в точку! Каждый раз, когда она что-то думает про себя, он угадывает на семьдесят-восемьдесят процентов. При таком раскладе ей в будущем вообще нельзя будет ругать его мысленно!
Чэнь Босянь сидел напротив Цэнь Цинхэ под углом и отлично видел её лицо и выражение глаз. Заметив её реакцию, он весело спросил:
— Почему ты так нервничаешь? Неужели Шаочэн угадал? О чём ты думала?
Цэнь Цинхэ была хитра и не задумываясь соврала:
— Думала, куда вас после обеда пригласить.
Наивный Чэнь Босянь тут же клюнул на удочку:
— Поиграем в теннис! Я так долго ждал, когда у тебя появится свободное время, чтобы как следует сыграть.
Цэнь Цинхэ кивнула:
— Хорошо, сегодня наиграешься вдоволь.
Во время еды телефон Цэнь Цинхэ дважды зазвонил — клиенты интересовались жильём в районе Синь’ао. Она вежливо отказалась и перенесла показы на понедельник.
Чтобы звонки не мешали за столом, она перевела телефон в режим вибрации и положила рядом. Когда еда была наполовину съедена, Цэнь Цинхэ встала, сославшись на необходимость сходить в туалет, и вышла из комнаты.
Практически сразу после её ухода телефон, лежавший на подушке рядом с её местом, завибрировал. Шан Шаочэн сидел ближе всех и уже собирался окликнуть её, но вдруг краем глаза заметил экран. У него было отличное зрение, и он сразу прочитал: «Звонит Сюэ Кайян».
Слова застряли у него в горле.
Шэнь Гуаньжэнь, сидевший напротив, мельком заметил едва уловимое изменение в выражении губ и глаз Шан Шаочэна. Незаметно он бросил взгляд на всё ещё вибрирующий телефон и, увидев имя звонящего, тихо улыбнулся.
Хотя Шан Шаочэн быстро отвёл глаза, эта цепочка реакций и внезапная тишина после ухода Цэнь Цинхэ наполнили комнату странной, почти осязаемой напряжённостью.
Даже Чэнь Босянь почувствовал перемену. Он поднял голову, посмотрел на молчаливого Шан Шаочэна, затем на Шэнь Гуаньжэня и спросил:
— Что случилось?
Шэнь Гуаньжэнь лишь улыбнулся, не говоря ни слова, и это лишь усилило подозрения Чэнь Босяня.
Он внимательно осмотрел обоих и прямо спросил:
— Ну же, говорите! От ваших улыбок у меня мурашки по коже.
Шэнь Гуаньжэнь спокойно ответил:
— Спроси его. Некоторые люди сейчас не в духе.
Чэнь Босянь посмотрел на Шан Шаочэна, не зная, как к нему подступиться, и прямо спросил:
— Ты на что злишься?
Шан Шаочэн не стал скрывать и низким голосом спросил:
— Ты вчера сказал, что тоже был Сюэ Кайян?
Упоминание Сюэ Кайяна застало Чэнь Босяня врасплох:
— Да, когда я пришёл, он уже там был. Ещё хотел сам вмешаться и проучить ту женщину, но его остановили.
Вчера, рассказывая Шан Шаочэну о происшествии, Чэнь Босянь в основном акцентировал внимание на том, что Цэнь Цинхэ получила пощёчину, а про Сюэ Кайяна лишь вскользь упомянул — всё-таки Цэнь Цинхэ сама отказалась от его помощи.
В тишине комнаты вибрация телефона Цэнь Цинхэ казалась необычайно громкой, заставляя троих мужчин думать о разном.
Цэнь Цинхэ на этот раз успела первой добраться до кассы. Пока платила, она даже подумала: «Неужели и этот ресторан принадлежит семье Шэнь Гуаньжэня?» К счастью, она ошибалась. Расплатившись, она спокойно вернулась в комнату. Все трое мужчин уже положили палочки на стол. Шан Шаочэн держал между указательным и средним пальцами левой руки сигарету — похоже, только что прикурил и сделал пару первых затяжек.
— Вы уже поели? — спросила Цэнь Цинхэ, входя в комнату.
Шэнь Гуаньжэнь мягко кивнул:
— Почти закончили. Ешь спокойно, не торопись.
Цэнь Цинхэ только подошла к своему месту, как Чэнь Босянь, сидевший напротив, подбородком указал на её телефон:
— Твой телефон только что вибрировал. Посмотри, может, кто-то звонил.
http://bllate.org/book/2892/320355
Готово:
