Гу Шэнь выслушал Фу Аня, кивнул, но ничего больше не сказал. Он развернулся и отправился осматривать другую лавку. Глядя на то, с какой радостью простые люди облачаются в созданные им наряды, было бы неправдой сказать, что его сердце не наполнялось гордостью.
Ближе к вечеру Цзян Тинсюй принёс в Княжескую резиденцию бухгалтерские книги с отчётом. Гу Шэнь бегло просмотрел их и обнаружил, что дневная выручка превзошла все его ожидания: в открывшихся магазинах не только подчистую раскупили всю одежду, но и набралось бесчисленное множество предзаказов.
Открытие лавки тканей тоже нужно подготовить и запустить через несколько дней. Гу Шэнь поступал так вовсе не сгоряча. В древности люди привыкли шить одежду самостоятельно; если бы ткани поступили в продажу одновременно с готовыми платьями, все бросились бы скупать материал, и кто тогда стал бы смотреть на его авторские модели? Сначала он открыл именно мастерскую готовой одежды, чтобы завоевать расположение покупателей. Благодаря этому даже после начала продажи тканей многие будут приносить материал в их лавку готового платья, чтобы им сшили наряд.
Всегда говорят, что купец не упустит выгоды. Гу Шэнь действительно воплотил эту истину в самом чистом её проявлении.
Он годами изучал историю костюма и прекрасно разбирался как в традиционных, так и в современных фанатах моды, искусно комбинируя и видоизменяя различные элементы. При этом он учитывал консервативный и сдержанный нрав людей древности: создаваемая им одежда получалась красивой, прохладной, но в то же время целомудренной, поэтому её легко приняли в обществе.
— Слушаюсь, князь может не беспокоиться, всё уже готово, — произнёс Цзян Тинсюй. Он чувствовал, что Гу Шэнь действительно изменился. Хотя было непонятно, откуда у того взялись столь глубокие познания и торговая хватка, он, безусловно, горяче приветствовал подобные перемены.
Не прошло и полмесяца, как слава о Цайцзиньгэ прогремела на всю столицу. В этой лавке можно было найти одежду на любой вкус и кошелёк: от знатных вельмож до простолюдинов. К тому же даже простая грубая конопляная ткань поражала воображение изысканными расцветками и фасонами, а носить такие вещи было невероятно удобно.
В один миг пешеходы на улицах преобразились: на смену серым и небрежным нарядам пришли яркие, нарядные одежды. То ли в силу самовнушения, то ли из-за перемены настроения, но даже уличные торговцы словно светились изнутри, а их зазывающие крики стали намного громче, чем прежде.
Глава 15
Государство Тяньянь располагалось в месте под названием континент Хаомяо. Согласно местным летописям, на континенте Хаомяо насчитывалось четыре крупных государства и одно островное. На юге находилось государство Фэйсюэ, на западе — государство Ваньюй, на юге — государство Чижи, а государство Тяньянь занимало самую середину континента Хаомяо. К востоку от него раскинулся бескрайний первобытный лес, где обитали дикие, ещё не просвещенные племена, а на юго-востоке плескалось бескрайнее море, посреди которого возвышался огромный остров — там располагалось государство народа во.
В государстве Фэйсюэ выпадало много снега, и большую часть года земля утопала в белизне ледяной пустыни. В государстве Ваньюй водилось множество птиц и зверей, и едва ли не каждый местный житель приручал пернатых. Граждане питали такую страсть к украшениям из птичьих перьев, что даже государственным тотемом выбрали парящую в небесах свирепую птицу. В государстве Чижи стояла сильная жара при обилии солнечного света, а нравы местного населения отличались суровостью и воинственностью — с момента образования четырёх государств они бесчисленное количество раз отправляли войска в походы на соседей. Народ во издавна жил на морских островах и почти не поддерживал связей с внешним миром, в исторических записях о них упоминалось крайне мало, из-за чего подробности оставались неясными. Что же касается государства Тяньянь, раскинувшегося в центральной части континента Хаомяо, здесь царили четыре чётко выраженных сезона и мягкий приятный климат. Эта страна славилась обилием цветов, и жители континента Хаомяо часто называли её страной мириадов цветов. О том, о чём пойдет речь далее, было тесно с этим связано.
Середина лета — пора самого пышного цветения в Тяньяне. Каждый год в середине седьмого месяца государство Тяньянь устраивало ежегодный Праздник мириадов цветов, который отмечал весь народ. По своему размаху это торжество ничуть не уступало Празднику весны, а в Императорском дворце гремел роскошный Банкет мириадов цветов.
Управляющий Цзян с присланным из дворца приглашением в руках подошёл к дверям кабинета Гу Шэня. В этот момент тот как раз держал специально изготовленный для него угольный карандаш и быстро набрасывал на белой бумаге очередной эскиз платья. Услышав шаги, он ни на секунду не прервал работу:
— Дядя Цзян? Входи.
Князь даже не поднял головы, откуда же он узнал, что пришёл именно он? Управляющий Цзян на мгновение замер, медленно опустил уже готовую постучасться руку и шагнул внутрь.
— Князь, это приглашение от Министерства ритуалов на Банкет мириадов цветов, — управляющий Цзян почтительно протянул Гу Шэню ярко-жёлтую бумагу с тиснёными золотыми узорами, поддерживая её обеими руками.
Гу Шэнь взял приглашение свободной левой рукой, а правой закончил финальный штрих рисунка. Только после этого он взглянул на свиток: текст внутри оказался кратким и состоял сплошной чередой из вычурных красивых фраз. Бросив на письмо лишь один беглый взгляд, Гу Шэнь не выказал на лице никаких эмоций, бросил его на стол и небрежно бросил всего два слова:
— Не пойду.
— Это… — управляющий Цзян слегка растерялся. Раньше князь посещал это мероприятие каждый год, с чего вдруг такая перемена?
Заметив замешательство на лице старика, Гу Шэнь спросил:
— В чём дело? Ты хочешь мне что-то сказать?
Управляющий Цзян пояснил:
— Да, в общем-то, ничего особенного… Просто это приглашение лично принёс глава Министерства ритуалов. Он велел передать, чтобы князь непременно пожаловал на банкет, иначе… иначе он так и будет ждать.
Старик годами помогал Гу Шэню вести дела как в доме, так и за его пределами, но еще никогда не видел никого, кто осмеливался бы разговаривать с ним в подобном тоне. Похоже, дело действительно приняло серьёзный оборот. Иначе стал бы всегда отличающийся рассудительностью Чжан Шаншу бросаться такими словами? Если вдуматься, в этих речах ясно сквозила угроза!
Да и кто в государстве Тяньянь осмелился бы угрожать Регенту, если только не надоело жить?
Взгляд Гу Шэня немного потемнел:
— Он ещё не ушёл?
В памяти прежнего владельца тела этот Банкет мириадов цветов не представлял собой ничего особенного — так, удобная площадка для расширения влияния и давления на императорскую власть. По логике вещей, чиновники, угнетаемые прежним хозяином, и маленький император должны были спать и видеть, чтобы он туда не заявлялся. Почему же теперь, когда он соизволил уйти из большой политики, они наперебой шлют приглашения и умоляют прийти?
— Да, — ответил управляющий Цзян. — Он всё еще сидит в парадном зале. Поскольку князь ранее приказал ни в коем случае не принимать никаких чиновников императорского двора, старый слуга не стал приводить сюда господина министра.
Тонкие пальцы легко постучали по сандаловой столешнице, и Гу Шэнь холодно поинтересовался:
— Кто будет присутствовать на нынешнем банкете?
Вспомнив слова Чжан Шаншу, управляющий Цзян честно ответил:
— Говорят, на этот раз во дворцовом пиру примут участие посланники из государств Фэйсюэ, Ваньюй и Чижи. Господин министр изволил выразиться так… будто князь обладает столь грозным авторитетом, что подобное собрание просто не может обойтись без его присутствия.
Конечно, последние слова Чжан Шаншу вряд ли осмелился бы высказать Гу Шэню напрямую. Тогда он говорил старому управляющему следующее:
Уважаемый управляющий, как бы то ни было, вы непременно должны уговорить князя посетить банкет! Князь славится своей непобедимой волей, пока он здесь, эти чужеземцы будут вести себя тихо… Вы же знаете, как тяжело развивался наш Тяньянь в последние годы. Если соседи получат повод развязать войну, государственной казны не хватит даже на армейское жалованье, и тогда над Тяньянем нависнет смертельная угроза. Вы ведь не хотите, чтобы родная земля изведала ужасы войны и пала перед врагом?
Управляющий Цзян прекрасно понимал всю важность и риски этой ситуации, но из преданности к Гу Шэню не собирался ничего утаивать, поэтому приказал высказать всё начистоту, когда его прямо спросили.
Гу Шэнь нахмурился. Вот оно что, оказывается, его зовут туда просто для того, чтобы покрасоваться и запугать чужаков!
Вспомнив «славные подвиги» прежнего владельца тела за эти годы, Гу Шэнь понял: хотя тот творил сплошные бесчинства и не отличался хорошей репутацией, его ума и способностей соседние страны действительно боялись до дрожи в коленках. Пожалуй, от одного упоминания его имени у них стыла кровь в жилах. Выходит, он и вправду обладал даром держать иноземцев в страхе. Не исключено, что правители Фэйсюэ и Чижи заявились в Тяньянь именно потому, что он отошёл от дел, и теперь жаждали разузнать обстановку!
Хотя Гу Шэнь не лез в государственные дела, он вовсе не желал, чтобы другие страны зарились на Тяньянь. Если соседи устроят смуту или пойдут войной, его собственная мирная жизнь пойдет прахом.
— Раз так, то мы пойдём!
Заметив хмурый взгляд Гу Шэня, управляющий Цзян решил, что тот наверняка откажется. И хотя между прежним хозяином тела и нынешним Гу Шэнем существовало множество различий, их несгикаемый нрав был точь-в-точь одинаковым. Старик никак не ожидал, что сегодня его светлость окажется столь сговорчивым. К тому же, при гордом норове князя — прекрасно понимая, что его собираются использовать, — почему он вот так запросто согласился?
На мгновение управляющий растерялся, но следом за кратким недоумением его сердце вдруг преисполнилось светлого умиротворения. Пусть в повседневной жизни князь казался холодным и отстранённым, в глубине души он всё-таки любил свою страну. Какая глубокая преданность долгу, как похоже это на покойного старого князя в прежние годы…
Предаваясь подобным мыслям, старый слуга даже раскраснелся от нахлынувшего волнения. Он кивнул и бодрым голосом произнёс:
— Слушаюсь, старый слуга сейчас же займётся подготовкой.
— Мм. — Гу Шэнь не до конца понимал причину такого восторга, но у него не было ни малейшего желания расспрашивать обо всём подробнее. Он просто кивнул, провожая взглядом удаляющуюся широкую спину старика, как вдруг в его голове мелькнула одна мысль, и он окликнул слугу:
Управляющий Цзян на полушаге замер у порога и обернулся:
— Князь, есть ещё какие-то распоряжения?
— Отыщи отряд танцоров с отменной внешностью, набери мужчин и женщин… Мне всё равно, каково их происхождение, главное — выдающиеся таланты и красота, можно даже из публичных домов и поэтических павильонов. В конце концов, в древние времена мужчинам приходилось постигать подобное искусство исключительно в заведениях для утончённых развлечений. Упоминание второй половины фразы было продиктовано как раз этим соображением.
— А? — управляющий Цзян едва не потерял дар речи. Князь только-только изменился в лучшую сторону, неужели он собрался пуститься во все тяжкие?
По удивлённому выражению лица старика Гу Шэнь легко догадался о его мыслях и даже слегка улыбнулся, придав голосу нотку веселья:
— Раз уж я собираюсь во дворец на пир, мне в любом случае нужно подготовить номер! Заодно удастся прорекламировать собственный бренд одежды, глядишь, и до зарубежных рынков дело дойдёт.
Управляющий Цзян опешил, мгновенно прозрел и тут же шумно выдохнул с облегчением.
Лишь бы не по этой части! Люди из тех заведений — сплошная грязь, а если такой безупречный, подобный дракону и фениксу князь подхватит какую-нибудь скверну, беды не оберешь…
Старый слуга, всю жизнь убивавший здоровье на заботы о хозяине, совершенно забыл о том, каково было реальное положение его светлости в обществе, когда того презирали и желали смерти во всем Тяньяне.
Праздник мириадов цветов длился десять дней — с десятого по двадцатое число седьмого месяца, а главный Банкет мириадов цветов в Императорском дворце был назначен на пятнадцатое число.
В этот день не проводилось утренних докладов, а торжество продолжалось с утреннего часа дракона до начала часа свиньи. Чиновники четвёртого ранга и выше могли прибыть в дворец вместе с домочадцами, чтобы любоваться цветами и пейзажами, заводить знакомства, отведывать чай и цветочные пирожные… За исключением некоторых запретных зон, гости могли свободно прогуливаться повсюду. С наступлением сумерек в Императорском саду начинался праздничный ужин, на котором сам император лично приветствовал собравшихся и праздновал успешное завершение празднества.
http://bllate.org/book/28908/3496304
Готово:
