Лениво отозвавшись, Мо Шанцзюнь взяла вешалку и вышла развешивать бельё.
Три девушки остались в палатке в полном молчании.
Вскоре Мо Шанцзюнь скрылась за пологом.
Лян Чживэнь и Юй Итун перевели взгляд на Линь Ци.
Прошло несколько мгновений. Брови Лян Чживэнь дрогнули — она сдерживала раздражение, но всё же с досадой плюхнулась на кровать Мо Шанцзюнь и нахмурилась:
— Она всегда такая упрямая?
Линь Ци, стоявшая рядом, молча бросила на неё короткий взгляд.
В тот самый миг Лян Чживэнь будто услышала шорох отодвигаемой занавески. Её пробрал озноб, и она резко обернулась к двери.
И точно: у входа стояла Мо Шанцзюнь. Она придерживала полог и лениво смотрела внутрь.
Их взгляды встретились. Мо Шанцзюнь прищурилась:
— Я всё слышала.
Лян Чживэнь на мгновение замолчала, после чего сама встала с кровати и даже поправила смятую простыню.
Мо Шанцзюнь одобрительно отвела глаза, опустила занавеску и исчезла.
Лян Чживэнь стиснула зубы от злости.
Эта женщина просто просит по лицу.
Прошло немало времени, прежде чем Линь Ци убедилась, что Мо Шанцзюнь действительно ушла, и медленно, чётко произнесла:
— Да, она всегда такая.
Лян Чживэнь: «……»
Юй Итун: «……»
В этот момент полог снова приподнялся, и Мо Шанцзюнь вошла, держа в руках таз.
Увидев её, все трое замерли.
Мо Шанцзюнь невозмутимо подошла к длинному столу, поставила туда таз и неспешно направилась к своей койке.
У девушек мгновенно зачесалась кожа на затылке. В воздухе повисло напряжение — странное, почти осязаемое, — и оно невольно передалось им.
— Говорили обо мне? — спросила Мо Шанцзюнь, остановившись у своей кровати и лениво подняв глаза. Её взгляд, полный лёгкой насмешки, устремился прямо на Линь Ци.
Лицо Линь Ци слегка изменилось. Она кашлянула и ответила:
— Сказали, что ты крутая.
— О? — Мо Шанцзюнь удивлённо приподняла бровь и улыбнулась. — Спасибо.
Линь Ци изо всех сил сохраняла спокойствие. Пока Мо Шанцзюнь не раскроет правду, она будет играть свою роль.
Подойдя к кровати, Мо Шанцзюнь небрежно сбросила сложенное одеяло, расстелила его и явно собралась ложиться спать.
— Мо Шанцзюнь, Цинь Лянь бросила нам вызов, — сказала Линь Ци.
При упоминании «вызова» в голове Мо Шанцзюнь мелькнул образ Цзи Жожань. Она слегка приподняла глаза и заметила, что все трое уставились на неё. Тогда она приподняла бровь:
— Это касается меня?
— Всех нас, — пристально глядя на неё, ответила Линь Ци.
— Какой формат?
— Командное противостояние, как только представится случай, — пояснила Линь Ци и добавила: — Нас здесь четверо. У них — Цинь Лянь, Янь Гуй, Дуань Цзыму и Цзе Шиши, входящая в десятку лучших женщин-бойцов.
— Ага, — равнодушно протянула Мо Шанцзюнь. — Я отказываюсь.
— Мы уже согласились, — с нажимом произнесла Лян Чживэнь, глядя прямо на неё.
— Я — нет, — спокойно пожала плечами Мо Шанцзюнь.
— Почему? — внезапно спросила Юй Итун, до сих пор молчавшая.
Мо Шанцзюнь совершенно невозмутимо и серьёзно ответила:
— Боюсь подвести команду.
Три девушки: «……»
Им очень хотелось её ударить.
Сказав «отказываюсь», Мо Шанцзюнь действительно не собиралась участвовать. Она расстелила одеяло, села на койку, сняла армейские ботинки и улеглась спать.
Она игнорировала троих, которые всё ещё пристально смотрели на неё, и просто повернулась к ним спиной.
Ей вовсе не было страшно за боеспособность Линь Ци и остальных. Даже если у них и нет слаженности, Янь Гуй с их стороны всё равно будет тормозить команду. Без неё их группа всё равно победит.
Что до Дуань Цзыму… Цинь Лянь, вероятно, считает его козырем, но кто знает — может, он окажется ещё одним тормозом.
Ей просто лень в это вмешиваться.
Увидев её решимость, Линь Ци и Юй Итун не стали настаивать. Только Лян Чживэнь кипела от злости и хотела разбудить Мо Шанцзюнь, чтобы хорошенько с ней поговорить, но, вспомнив старый долг и силу Мо Шанцзюнь, лишь скрежетала зубами и уставилась на неё.
В конце концов, она тихо вернулась на свою кровать и легла спать.
На следующий день.
Восьмой день первой фазы проверки.
Этот этап подходил к концу, и тренировки продолжались как обычно. Однако после вчерашнего испытания каждый курсант вкалывал как одержимый, стараясь улучшить свои результаты по отдельным дисциплинам.
Поскольку все рвались вперёд, будто их укололи адреналином, ритм Мо Шанцзюнь нарушился. В итоге в этот день её результаты неожиданно вошли в первую тридцатку, чем немало удивили окружающих.
Но те, кто видел, как она спасала людей, сочли это вполне естественным. Все единодушно решили, что Мо Шанцзюнь скрывает свой истинный уровень.
Постепенно разговоры в свободное время сместились с Цинь Сюэ на Мо Шанцзюнь.
Мо Шанцзюнь же была полностью поглощена тем, как удержать свои результаты в нужных рамках, и не обращала внимания на сплетни. Вечером она заняла конференц-палатку инструкторов и взяла новый блокнот, чтобы продолжить записи.
Му Чэн и Пэн Юйцю иногда проходили мимо и видели, как она выписывает имена тех, кто сегодня особенно продвинулся, и кратко комментирует их успехи. От этого у них чуть душа не ушла в пятки.
В течение следующего часа Му Чэн и Пэн Юйцю то и дело возвращались, чтобы незаметно заглянуть в её записи.
Наконец, когда Мо Шанцзюнь собралась убирать блокнот, оба тут же вскочили со стульев, переглянулись и направились к ней.
— Э-э… Мо… — начал Му Чэн, подойдя ближе, но вдруг поправился: — Командир.
Командир Мо.
Мо Шанцзюнь слегка замерла, держа в руке блокнот, и с насмешливой улыбкой подняла на них бровь:
— Ого, что случилось?
— Ты так усердно работаешь… Что пишешь? — обходным путём спросил Му Чэн.
— Просто наброски, — ответила Мо Шанцзюнь, прислонившись к столу и крутанув блокнот в руке.
Пэн Юйцю и Му Чэн переглянулись.
— Можно посмотреть? — прямо спросил Пэн Юйцю.
— А? — Мо Шанцзюнь усмехнулась и резко перебила его: — Можно.
Пэн Юйцю опешил и проглотил начатую фразу.
Покачав блокнотом, Мо Шанцзюнь прищурилась и лениво сказала:
— Ладно. Скажите-ка, какова цель мартовской проверки и почему именно вы стали инструкторами?
— Командир тебе не рассказывал? — удивился Му Чэн.
— А должен был? — с улыбкой парировала Мо Шанцзюнь.
— Ну, не обязан, но… — Му Чэн задумался и честно признался: — Мне казалось, он обязательно тебе скажет.
Мо Шанцзюнь — единственная, кого лично пригласил Янь Тяньсин, и единственная, кого зачислили без прохождения предварительных испытаний. Хотя последнее касалось не только её, первое — только её.
Он всегда думал, что Мо Шанцзюнь знает гораздо больше, чем они сами, и уж точно не меньше. А тут оказалось, что командир держит всё в секрете.
— Без разрешения командира мы не можем говорить, — серьёзно произнёс Пэн Юйцю, отбросив обычную беспечность.
— Понятно, — кивнула Мо Шанцзюнь, ничуть не удивившись, и спросила: — А когда он вернётся?
— Через три дня, — ответил Пэн Юйцю.
Мо Шанцзюнь приподняла бровь и бросила блокнот ему.
Пэн Юйцю машинально поймал его и удивился. За один-единственный ответ она отдала им свой блокнот?
— Отнеситесь серьёзно, — небрежно бросила Мо Шанцзюнь, — не дайте ему повода придраться.
С этими словами она засунула руки в карманы и, помахав им на прощание, вышла.
Пэн Юйцю и Му Чэн проводили её взглядом.
В палатке воцарилась тишина.
— Кстати, — нарушил молчание Му Чэн с лёгким недоумением, — у меня такое чувство, что ей всё это нужно было лишь для того, чтобы узнать, когда вернётся господин Янь.
— Не исключено, — задумчиво сказал Пэн Юйцю, — но судя по её последней фразе, я скорее думаю, что она с нетерпением ждёт, когда господин Янь нахмурится.
— Ладно, ладно, — махнул рукой Му Чэн, уставившись на блокнот в руках Пэн Юйцю. — Давай-ка посмотрим её записи. Я как раз ломаю голову, как составить общую оценку для курсантов.
— Верно, — согласился Пэн Юйцю.
В ту ночь они изучали записи Мо Шанцзюнь до самого отбоя.
Уходя, оба тяжело вздыхали на каждом шагу.
Как человек с таким уровнем наблюдательности до сих пор не вознёсся на небеса?
Девятый день, 21:00.
Закончив передачу дел и подробно доложившись, Янь Тяньсин впервые связался с Пэн Юйцю и Му Чэном, чтобы узнать, как обстоят дела в лагере за эти три дня.
Пэн Юйцю и Му Чэн всё честно доложили.
Кроме небольшого инцидента вечером восьмого дня, благодаря записям Мо Шанцзюнь они отлично справились со всем остальным.
— Это Мо Шанцзюнь подала инициативу? — раздался из телефона бархатистый, слегка насмешливый голос Янь Тяньсина.
— Сяо Чу Юнь подтвердил — это она, — уверенно ответил Пэн Юйцю.
Пауза.
— Измените завтрашнее испытание, — приказал Янь Тяньсин.
— — — — — — Вне сюжета — — — — — —
Никто не заметил, что между Юй Итун и Сяо Чу Юнем что-то происходит?
Десятый день. Изначально планировалось командное испытание: каждому выдавали оружие, и попадание в участника означало его выбывание.
С семи утра до пяти вечера — целых десять часов — участники могли действовать по своему усмотрению.
За ходом испытания наблюдали инструкторы: они оценивали результаты курсантов и следили, чтобы никто не выходил за рамки, не используя проверку как повод для мести.
Янь Тяньсин внёс небольшие коррективы: теперь участники могли менять составы команд. То есть группы изначально не фиксировались — желающие могли объединяться, а не желающие — действовать в одиночку. Единственное ограничение: в команде не должно быть больше четырёх человек.
Изначально это испытание проверяло, насколько хорошо курсанты усвоили материал за десять дней и как они взаимодействуют в команде. Но после изменений оно превратилось в поле для соперничества, где легко могло возникнуть предательство внутри групп.
Кроме того, Янь Тяньсин добавил ещё два правила:
Первое: участник, покинувший команду без официального перехода в другую, выбывает.
Второе: участник, неоднократно меняющий команды и играющий роль шпиона, выбывает.
Таким образом, все разрешённые им правила оказались ловушками.
Пэн Юйцю и Му Чэн мысленно посочувствовали этой группе курсантов.
Господин Янь начал всерьёз относиться к проверке.
Сначала, похоже, он просто собирался провести обычную оценку — делать то, что требовало руководство, без особых изысков. Даже если некоторые задания, как говорила Мо Шанцзюнь, были чересчур скучными, он не вносил изменений.
Эти три новых пункта проверки предложили именно они.
Это был первый раз, когда господин Янь сам внёс поправки в программу испытаний. А раз появилось «впервые», значит, будет и «второе», а потом…
Вероятно, скучать больше не придётся.
— Кто составил отчёт? — спросил Янь Тяньсин, и его голос стал ещё ленивее, как весенний ветерок, но с ледяным подтекстом.
Пэн Юйцю и Му Чэн мгновенно поежились.
Пэн Юйцю посмотрел на Му Чэна, Му Чэн — на Пэн Юйцю. Атмосфера между ними стала ледяной.
— Мо Шанцзюнь, — честно ответил Пэн Юйцю.
Врать Янь Тяньсину — всё равно что подписывать себе приговор. Если не поймают — повезло. Но если поймают — расплата неизбежна. А по опыту, шанс не быть пойманным стремился к нулю. Ведь раз он так спрашивает, значит, уже на сто процентов уверен, что отчёт писала не они.
— По две записки с объяснениями от каждого. Завтра отправьте мне, — лениво произнёс Янь Тяньсин и тут же положил трубку.
Пэн Юйцю, всё ещё держа телефон, переглянулся с Му Чэном.
— Две записки… Неужели это то, о чём я думаю? — скривился Му Чэн.
Пэн Юйцю сочувственно хлопнул его по плечу — с такой силой, будто оплакивал и его, и себя.
Первая записка — за то, что Мо Шанцзюнь подала инициативу.
Вторая — за то, что она им помогла.
Оба тяжело вздохнули, чувствуя, как будто их вот-вот настигнет депрессия.
Последний день первой фазы.
В семь утра в лагере прозвучал сбор.
Впервые с прибытия в лагерь сбор был объявлен так рано. Большинство даже не успели заправить постели и, натягивая форму на ходу, бросились к месту сбора.
Мо Шанцзюнь вернулась рано и даже успела взять пару булочек в столовой. Она как раз подходила к палатке №7, когда раздался свисток.
http://bllate.org/book/2887/318934
Готово:
