Цзян Яньшэн слегка поднял руку, призывая огромный нефритовый лотосовый лист. Лист повис у него за спиной, его края немного загнулись, образовав мягкое ложе.
Цзян Яньшэн откинулся назад, устроился на ложе со скрещёнными ногами, одной рукой подпер подбородок и с лёгкой улыбкой посмотрел на висевших вниз головой человека и обезьянку.
— Ну, рассказывай, откуда ты взялся? И почему знаешь нас? Вздумаешь соврать — сам понимаешь, что с тобой будет.
Он говорил тихо, но в голосе слышались ледяной холод и намерение убить. Сила пленников была невелика: золотистая обезьянка достигла только первого ранга, а человек, представившийся Фан Юанем, едва поднялся до второго.
Да что там Цзян Яньшэн с Цинь Ияном! Даже нескольких домашних крыс, если бы они напали вместе, хватило бы, чтобы прикончить этих двоих.
Тем не менее Цзян Яньшэн нисколько не расслабился, а, напротив, сосредоточился ещё сильнее, удерживая обоих под плотным контролем ментальной силы.
Столкнувшись с холодным допросом, подвешенные пленники зашевелились в своих коконах из лиан. Они пытались освободиться, но безуспешно. Оставалось лишь беспомощно переглянуться и рассказать то, что им было известно.
— Возможно, ты не поверишь, но на самом деле мы действительно пришли из будущего.
Лицо Фан Юаня стало совершенно серьёзным, и от прежней развязности не осталось следа. Цзян Яньшэн выслушал его и невозмутимо кивнул, показывая, что понял.
Увидев, насколько спокойно тот воспринял признание, Фан Юань озадаченно покосился на него. Правда, поскольку его подвесили за ноги, Цзян Яньшэн представал ему вверх тормашками.
Словно вспомнив что-то забавное, завернутый в лианы Фан Юань хихикнул, а затем громко рассмеялся. Этот раскатистый смех никак не сочетался с его изящной внешностью.
Цинь Иян подошёл ближе и без всякого выражения посмотрел на него. В ладони вспыхнули молнии. При виде приближавшегося Цинь Ияна и пляшущих на руке разрядов Фан Юань перепугался и поспешно продолжил:
— Не бей, не бей! Я же не вру! Я действительно из будущего. Вообще-то вы сами причастны к тому, что я здесь оказался.
— При мне даже есть вещи, которые вы мне дали. Не верите — достаньте их и хорошенько почувствуйте: ауры этих предметов точно совпадают с вашими.
Выслушав его, Цинь Иян сжал ладонь, и искры исчезли. Он обернулся к Цзян Яньшэну. Тот слегка кивнул и взмахнул рукой. Лианы разжались, и человек с обезьянкой свалились на железный пол вагона.
Фан Юань поморщился от боли, с возмущением посмотрел на Цинь Ияна и Цзян Яньшэна, а затем забрал старые карманные часы, которые прижимала к себе обезьянка.
Осторожно открыв крышку, он привёл в движение шестерёнки разной величины. Из часов выплыло несколько предметов, слабо мерцавших в воздухе.
Один из них, окутанный звёздным сиянием, едва появившись, быстро подлетел к Цзян Яньшэну. Облетев его один раз, он неподвижно завис над ладонью.
Цзян Яньшэн поднял руку и поднёс парящий предмет к глазам. С удивлением он увидел, что предмет был весь разбит, но при этом источал крайне загадочную ауру. Приглядевшись, он различил что-то вроде нескольких соединённых планетарных колец.
Несколько тонко изготовленных обручей располагались в строго определённом порядке. Казалось, прежде они окружали какой-то предмет в середине.
Цзян Яньшэн взял обломки прибора за нижнюю подставку. Три круглых небесных шара, паривших у него в рукаве, словно почувствовали притяжение и постепенно переместились внутрь колец.
К Цинь Ияну подлетел предмет, окутанный чёрной энергией. Это оказался обломок длинного копья. Оружие было мастерски изготовлено, но от него осталась лишь половина, причём не наконечник, а нижняя часть древка. Цинь Иян взял обломок в руку, внимательно прислушался к ощущениям и действительно почувствовал на нём собственную ауру.
Фан Юань поднялся с пола, потирая ушибленные места, и принялся объяснять Цзян Яньшэну, что за прибор оказался у него в руках.
— Девятизвёздный багуаскоп. Этот магический артефакт ты, Цзян Яньшэн, изготовил в будущем, затратив невероятно много сил.
— Прежде у него было основание — изящно оформленный компас-лопань. К сожалению, когда я пересекал Реку времени, Девятизвёздный багуаскоп указывал мне путь и попал под её разрушительное воздействие. Так он и сломался.
— К счастью, осталось несколько колец, куда можно вставить небесные шары. Можешь попробовать его переделать — вдруг ещё послужит.
Закончив, Фан Юань перевёл взгляд на половину копья в руках Цинь Ияна.
— Серебристо-белое длинное копьё — сильнейшее из твоего оружия, Цинь Иян. Пока я путешествовал по Реке времени, оно уничтожило множество врагов, пытавшихся меня перехватить. Но в конце концов и оно переломилось.
Цзян Яньшэн и Цинь Иян переглянулись, затем посмотрели на несколько десятков сломанных предметов, неподвижно паривших по всей кабине.
Заметив их взгляды, Фан Юань обернулся. Он смотрел на артефакты со сложными, противоречивыми чувствами.
— Всё это мне приготовили сильнейшие люди будущего. И не только вы. Все могущественные существа нашей планеты пожертвовали самыми драгоценными артефактами, чтобы помочь мне отбиться от преследователей на Реке времени.
— Ах да, тот голубой кровавый кристалл, что запечатывал меня, тоже принадлежал Да Хэю. Но я не потерпел поражения. У меня получилось! Ха-ха!
Осколки Девятизвёздного багуаскопа в руках Цзян Яньшэна чуть засветились. Перед его глазами промелькнули какие-то картины. Он плотно сжал губы и тяжело посмотрел на Фан Юаня.
Девятизвёздный багуаскоп был необычайно созвучен его собственной силе, поэтому Цзян Яньшэн верил словам Фан Юаня: этот артефакт действительно мог быть создан им самим.
Но важнее было другое. Как только Цзян Яньшэн взял прибор под контроль, он прочитал воспоминания, запечатанные внутри.
Впрочем, воспоминания оставались расплывчатыми, словно какой-то сигнал перекрывал их. Он не мог отчётливо разглядеть увиденное. Немного подумав, Цзян Яньшэн обратился к Фан Юаню:
— Зачем ты решил отправиться назад во времени, в наше настоящее? И, если я не ошибаюсь, этот дневник — твой, верно?
Он достал из рюкзака тетрадь, запечатанную в прозрачный пакет. Взгляд Фан Юаня, упавший на неё, на мгновение затуманился, а прежнее возбуждение на лице сменилось холодной отстранённостью.
Фан Юань погладил золотистую обезьянку на плече и слегка кивнул.
— Мой. Это цена путешествия сквозь время. На одной временной линии может существовать только один я.
— Я пришёл сюда, а значит, прежний я должен был умереть. Я убил самого себя. Вернее, тот я, который жил здесь раньше, не выдержал удара времени и исчез из этого мира.
— Моё появление стало причиной его гибели. В тот миг, когда я возник в этом мире, прежний я обязан был умереть.
Цинь Иян слушал, нахмурившись. Фан Юань, словно в оцепенении, принял у Цзян Яньшэна дневник. Его пальцы едва заметно дрожали, когда он коснулся обложки. Затем он вновь поднял взгляд на обоих.
— У меня особая способность и необычный талант. Они позволили мне преодолеть сопротивление времени и вернуться в прошлое. Моя задача — вернуть вам доверенные мне вещи и рассказать о вашей будущей судьбе, а также об истине, скрывающейся за устройством этого мира.
В глазах Фан Юаня снова появилось затуманенное выражение. Его жизненная аура оставалась чрезвычайно слабой. Цзян Яньшэну казалось, что лёгкого порыва ветра хватит, чтобы убить его.
Но Фан Юаня это не заботило. Он плотнее завернулся в потрёпанную чёрную мантию, словно хотел прогнать холод из собственного тела, сел прямо на пол и посмотрел вверх на Цзян Яньшэна.
— Будущая твоя судьба, насколько я помню, не слишком счастливая. У тебя тоже необычный талант. В будущем ты станешь самой природой.
— Насколько мне известно, ты ступишь на путь обретения божественности. Какое именно божественное место займёшь, я не знаю. Возможно, станешь Богом природы?
— К тому времени ты уже будешь стоять на самой вершине человечества. И всё же даже такой силы окажется мало. Конец у тебя будет плохой.
Губы Фан Юаня задрожали, а следом затряслось всё тело. Выслушивая его слова, Цзян Яньшэн хмурился: кое-что в воспоминаниях незнакомца вызывало у него сомнения.
— Ты умер. Внезапно, без всяких предвестий. Нет… не совсем без предвестий. Тогда в одном месте нашего мира возникла бездонная пропасть, из которой хлынула неистовая энергия. И когда ты пытался запечатать разлом, кое-кто тебя проглотил.
Фан Юань задрожал ещё сильнее, словно его вновь охватил пережитый ужас.
— Я до сих пор помню твою смерть. В ту секунду самое высокое дерево на свете рухнуло и уничтожило единственное оставшееся у людей убежище.
— Всё живое, что когда-либо выросло под твоим влиянием, мгновенно увяло. Жизнь подошла к концу. Наша планета, и без того почти уничтоженная, стала ещё более изуродованной и лишилась последних признаков жизни.
Фан Юань трясся и постепенно сворачивался в клубок. Высокое тело сжалось, словно таким образом он надеялся хоть немного согреться.
Однако он продолжал говорить. И на этом, по его словам, бедствия не закончились.
— После твоей смерти… После твоей смерти чудовище, выползшее из бездны, пожрало всех живых существ, и планета окончательно раскололась.
— Солнце и луна рухнули на землю. Света больше не осталось. Всё перестало расти и медленно увяло. Любой, кто пытался сопротивляться чудовищу, погиб. Никто не выжил.
Закончив, Фан Юань словно потерял связь с происходящим и закрыл глаза. Цинь Иян, обдумывая его слова, всё сильнее чувствовал, что здесь что-то не сходится.
— Полная чушь, в этом нет никакой логики! Возможно, ты и правда явился из будущего, но твои слова ничем не подтверждены.
Цинь Иян собирался продолжить, однако Цзян Яньшэн поднял руку, останавливая его, и со сложным выражением посмотрел на Фан Юаня.
— Иян, не нужно больше с ним спорить. Его разум постепенно разрушается, сейчас он погрузился в состояние самозащиты. Когда очнётся, возможно, даже не вспомнит, что говорил.
— Но кое в чём он прав. Посмотри на письмена, выгравированные на Девятизвёздном багуаскопе. Это моя собственная письменность, почти никому, кроме меня, не известная. Переплетаясь, эти знаки образуют особый способ хранения воспоминаний.
Цзян Яньшэн прервался и взглянул на Цинь Ияна.
— Он не соврал. В будущем меня, возможно, действительно проглотит чудовище, но я от этого не умру. А воспоминания Фан Юаня, похоже, были кем-то подделаны и насильственно вложены ему в голову.
— Кроме них там наверняка хватает других спутанных воспоминаний. А его собственная память, скорее всего, уже полностью стёрта.
Цзян Яньшэн слегка прикрыл глаза. Разбитый Девятизвёздный багуаскоп перед ним медленно раскрылся, и девять колец разной величины расположились вокруг его тела.
Кольца, в которые были вставлены три небесных шара, ослепительно вспыхнули. Три луча света вошли прямо в сознание Цзян Яньшэна.
Хаотичные воспоминания хлынули в его разум. Цзян Яньшэн нахмурился, но уже в следующее мгновение пришёл в себя, растерянно раскрыл глаза и слегка кивнул обеспокоенному Цинь Ияну.
— В воспоминаниях Фан Юаня правда смешана с ложью. Возможно, в будущем я действительно пойду по божественному пути. Но вовсе не как какой-то Бог природы.
— Природой невозможно управлять как божественным владением. Только если сама природа породит собственного духа, его можно будет назвать Богом природы. Хотя сейчас это неважно.
— Похоже, в будущем обстановка станет очень тяжёлой. Иначе с чего бы мне умирать однажды и возвращать этой планете всё, что я когда-то от неё получил?
Цинь Иян на миг замер, услышав эти слова, и вдруг всё понял. Фан Юань утверждал, что Цзян Яньшэн погиб, будучи проглоченным чудовищем, но воспоминания, полученные самим Цзян Яньшэном из багуаскопа, говорили о смерти и последующем возрождении. Разумеется, словам Цзян Яньшэна он верил куда больше.
Воспоминания, доставшиеся Цзян Яньшэну, тоже были обрывочными, но позволили уловить общую суть. Истина, скрытая в устройстве этого мира, лежала невероятно глубоко. И мир был крайне опасен: в будущем его, вполне возможно, ждало уничтожение.
Цзян Яньшэн посмотрел на Фан Юаня со сложным чувством. Тот уже очнулся, но взгляд оставался мутным. Он потряс головой, словно ничего не понимал, а затем повернулся к Цинь Ияну.
— Будущее Ияна я помню не слишком хорошо. Но, насколько мне известно, ты изменишь погоду всей планеты. Половину её накроют грозовые тучи, а оставшуюся половину ты зальёшь лавой. Среди молний и магмы планета постепенно погибнет. В миг её уничтожения ты тоже исчезнешь.
Фан Юань болезненно прижал ладонь ко лбу. Его глаза непрерывно менялись: то становились ясными, то снова затуманивались. Он и сам уже не понимал, что именно говорит.
— А Да Хэй в будущем вызовет гигантский потоп, который затопит всю планету. Она превратится в сплошной океан, и, когда исчезнет последний клочок суши, окончательно расколется.
Голос Фан Юаня становился всё тише. Золотистая обезьянка перед ним к тому времени уже потеряла сознание — по какой причине, неизвестно. Фан Юань несколько раз тяжело вздохнул, вытянул иссохшую руку и крепко вцепился в разорванный плащ.
Цзян Яньшэн взглянул на него и понял: если сейчас не восполнить энергию в его теле, он может не выжить. Поэтому Цзян Яньшэн поднял запястье, и первая наполненная горлянка на тыквенной лозе покачнулась.
В воздухе возник большой сгусток жидкости. Едва он появился, Фан Юань резко бросился вперёд и проглотил его.
Прежде иссохшее тело постепенно наполнилось жизнью, тусклые золотые волосы заблестели всё ярче. Разум прояснился, а недостающая энергия восполнилась.
И словно только теперь что-то осознав, Фан Юань внимательно посмотрел на Цзян Яньшэна.
— Наконец я понял, почему решил появиться именно в этот момент времени. Этот остров — единственное место, где наши с тобой пути пересекаются.
— Упущу возможность — и, даже добившись успеха, погибну от ответного удара времени.
— Не знаю, что я сейчас наговорил, но всё это правда. Возможно, вы считаете мои слова ложью, однако река, которую я пересёк, была слишком, слишком длинной. Я видел столько картин, что и не сосчитать. Рассказанное — лишь одна часть будущего.
Цзян Яньшэн слегка кивнул, показывая, что понял. Судя по всему, сознание Фан Юаня не выдерживало столь огромного объёма сведений о будущем и само стирало всё увиденное.
А Девятизвёздный багуаскоп автоматически сохранил часть этих сведений как запасной выход на крайний случай.
Тем же свойством обладали капля крови Да Хэя, сломанное копьё Цинь Ияна и несколько десятков других предметов, мерцавших в кабине.
Все эти вещи были созданы ценой огромных усилий теми, кто в будущем достиг вершины могущества на этой планете.
Девятизвёздный багуаскоп не только указывал Фан Юаню направление в Реке времени, но и чувствовал изменения небесных явлений, позволяя проверять смещение во времени.
Сломанное копьё Цинь Ияна обладало чудовищной атакующей силой и уничтожало врагов, пытавшихся перехватить Фан Юаня на Реке времени. А капля крови Да Хэя, как он только что сообщил мысленно, была каплей крови перерождения.
Пока эта капля не исчезала, Фан Юань мог с её помощью воскресать. По словам Да Хэя, изначально кровь содержала огромное количество силы, но теперь её осталось ничтожно мало.
Уже по этому было видно, сколько раз Фан Юань погибал на Реке времени. Бросить вызов истории, пытаясь преодолеть оковы времени и самого прошлого, было далеко не просто.
Цзян Яньшэн не знал, было ли его собственное возрождение в этой точке истории самым правильным. Но он не собирался позволить себе исчезнуть. В каждой точке времени существовал свой Цзян Яньшэн, и теперь, узнав часть истины, он намеревался стать единственным.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/28786/3614969
Готово:
