Зрачки Цзян Яньшэна сузились. Он хотел заговорить, но не успел: человек в чёрной мантии, только что освободившийся из вещества, похожего на кровь Да Хэя, и золотистая обезьянка бессильно рухнули на локомотив.
Поезд, прежде опутанный цепями, словно получил какой-то сигнал. Вся громадина испустила мощный грохот, а из исполинской дымовой трубы медленно повалил белый пар.
Раздался пронзительный паровозный свисток. Прежде чем Цзян Яньшэн, Цинь Иян и Да Хэй успели что-либо сделать, чудовищный толчок тронувшегося поезда швырнул всех троих к корпусу локомотива.
Цзян Яньшэн упал как раз рядом с человеком в чёрном плаще. Незнакомец был крайне слаб: Цзян Яньшэн едва чувствовал в нём искру жизни.
С огромным трудом тот стянул с лица маску, открыв совершенно незнакомые черты. Несколько секунд он молча смотрел на Цзян Яньшэна, а потом вдруг широко улыбнулся.
Он медленно заговорил. Голос его был тих, но слова отчётливо достигали ушей Цзян Яньшэна даже сквозь грохот поезда:
— Наконец-то я вернулся! Давно не виделись, Цзян Яньшэн! Ой, нет, погоди, мы ведь сейчас ещё не знакомы! Ха-ха! Ну как, захватывающе? Моя большая жестянка наконец снова отправилась в путь!
С каждым словом незнакомец возбуждался всё сильнее. Щёки его порозовели, а в чёрных зрачках промелькнуло какое-то странное чувство.
Некоторое время он выглядел растроганным, но в конце концов громко расхохотался. На фоне грохочущего железного поезда его смех казался особенно заметным.
Цзян Яньшэн посмотрел на него, и в голове возникли кое-какие догадки. Он удержал равновесие и длинным змеиным хвостом осторожно обхватил Цинь Ияна, чтобы тот не свалился с поезда.
Оба человека, змей, незнакомец и обезьянка мчались на огромном локомотиве прямо против течения, стремительно поднимаясь к поверхности озера.
Смех незнакомца всё усиливался, пока железная громадина не преодолела какую-то границу. На них навалилась вода под огромным давлением, не давая вздохнуть. Незнакомец захлебнулся, покраснел и отчаянно закашлялся, а чем сильнее кашлял, тем больше воды попадало ему в рот.
Да Хэй без всякой паники применил навык. Голубой водяной защитный покров окружил всю компанию, ограждая от натиска воды.
Лишь тогда Цзян Яньшэн понял, что какая-то граница в глубине отделяла их от водяного давления и течений. Стоило пересечь её, и они снова оказывались в обычной подводной толще.
Увидев столь удивительное явление, Цзян Яньшэн оживился. Поезд тряс его из стороны в сторону, и он невольно взглянул на Цинь Ияна. Убедившись, что тот не наглотался воды, он успокоился.
А вот сильно кашлявший человек в чёрной мантии, находившийся неподалёку, его почти не волновал.
Куда больше его занимала маленькая обезьянка. Потрёпанные карманные часы у неё в лапках неудержимо его притягивали. Не будь у него такой сильной воли, он, пожалуй, не удержался бы и проглотил их прямо сейчас.
Возможно, почувствовав жадный, хищный взгляд Цзян Яньшэна, только что наглотавшаяся воды обезьянка задрожала, робко поправила шляпу и ещё крепче прижала часы к груди.
Цзян Яньшэн сглотнул, убрал с лица невольное выражение алчности и посмотрел на старый, израненный поезд под собой.
Раньше он ошибался. Теперь у поезда остался только локомотив — весь в пробоинах и шрамах. Сам по себе он был невероятно огромен, но за ним не было ни единого вагона.
Цзян Яньшэн протянул руку и провёл по искалеченному старому локомотиву, весь вид которого дышал прошедшими эпохами. Под пальцами ощутилась шершавая металлическая обшивка, и это прикосновение показалось ему удивительно знакомым.
На миг ему почудилось, будто он что-то увидел. А может быть, не увидел ничего?
Три потускневших небесных шара у него в рукаве принялись вращаться беспорядочно, стремясь выплыть к незнакомцу в чёрном.
Цзян Яньшэн остановил их. Между тем сопротивление воды слабело: поверхность была уже близко.
Поезд словно тоже это почувствовал и прибавил мощность. Грохот и свист становились всё громче. Локомотив будто изо всех сил пытался прорвать некую преграду.
По мере его продвижения чёрные цепи, сковывавшие корпус, постепенно исчезали, а вокруг слышался звон разбивающихся зеркал.
Не успели путешественники опомниться, как поезд вылетел к поверхности озера и устремился в небо.
Но едва огромный локомотив показался над водой, он словно лишился энергии. Вращавшиеся шестерни внезапно остановились, а свисток смолк.
Грохот поезда оборвался в тот миг, когда локомотив целиком вышел из воды. По инерции громадина ещё немного продвинулась и замерла у берега. Половина её железного корпуса осталась в озере: казалось, силы окончательно покинули поезд.
Человек в чёрном плаще, едва почувствовав воздух, жадно вдохнул полной грудью. На лице появилось блаженное выражение.
— Чистейшая, незамутнённая духовная энергия! Как пахнет природой! И как приятно чувствовать на себе солнечные лучи!
— Ха-ха-ха! Только в самом начале возрождения духовной энергии она бывает такой чистой и сладкой. Я действительно вернулся! Правда, правда вернулся! Невероятно! У меня получилось!
Пока он говорил, дыхание делалось всё тяжелее. Его прежде чёрные глаза постепенно наливались багрянцем.
В глубине взгляда копились неведомые чувства. В конце концов он лишь судорожно дышал, крепко вцепившись в собственную мантию. На его лице смешались боль и наслаждение от сладкой духовной энергии в воздухе.
Цзян Яньшэн молча наблюдал за ним. Чем больше незнакомец терял самообладание, тем яснее становилось выражение понимания в глазах Цзян Яньшэна.
С самого начала он знал, что с этим человеком что-то не так. К примеру, голубой кристалл, в котором тот был запечатан, вероятно, представлял собой каплю крови Да Хэя.
Но какую силу таила в себе эта капля? Цзян Яньшэн не мог даже приблизительно оценить: это было за пределами доступного ему понимания.
С того момента, как капля крови вернулась в тело Да Хэя, его аура становилась всё глубже и сильнее, а сам он пребывал в каком-то оцепенении, совершенно не замечая перемен вокруг.
Цзян Яньшэн погладил тело задумавшегося Да Хэя, свернувшегося на его руке, и медленно освободил Цинь Ияна из кольца своего змеиного хвоста.
Цинь Иян поднялся, слегка кивнул ему и направился к тяжело дышавшему человеку в чёрной мантии.
День уже клонился к вечеру, но последние солнечные лучи ещё не исчезли.
Они падали на огромный локомотив, отчего тени нескольких стоявших на нём фигур сильно вытянулись.
Цинь Иян остановился перед незнакомцем. Его длинная тень накрыла того, и человек в чёрном словно внезапно очнулся, резко подняв голову и прямо взглянув на Цинь Ияна.
Он облизнул потрескавшиеся до крови губы и улыбнулся.
— Привет! Вот мы и встретились снова.
Цинь Иян слегка нахмурился. Он никогда прежде не встречал этого молодого человека. Плащ на том был старым и потрёпанным, зато лицо отличалось поразительной красотой.
Такое лицо невозможно было бы забыть после единственной встречи. Сам незнакомец выглядел молодым, а держался с аристократическим достоинством. Из-под капюшона человека, сидевшего на коленях, выбивались золотистые кудри.
Несмотря на золотые волосы, черты у него были типично восточными. Узкие глаза с приподнятыми внешними уголками придавали лицу особую мягкость. Чёрные зрачки выглядели странно, но стоило посмотреть в них несколько секунд, и оторваться становилось трудно.
Под уголком глаза виднелась красная родинка-слезинка. Она не делала лицо вызывающим — напротив, лишь подчёркивала его утончённость.
— Я ведь раньше тебя не встречал, верно? Ну рассказывай! Почему ты оказался там? И что это за железный грузовик у тебя здесь?
Голос Цинь Ияна был холоден, лицо сурово. По руке пробежали фиолетовые разряды, будто он готов был ударить незнакомца молнией при малейшей лжи.
Но молодой человек даже не ответил. Вместо этого он принялся оглядываться. Заметив, как Цзян Яньшэн осматривает его железный поезд, незнакомец недовольно скривил губы.
— Цзян Яньшэн, перестань всё трогать и разглядывать! Это мой поезд!
Услышав его слова, Цинь Иян нахмурился ещё сильнее и без колебаний выпустил в него молнию.
Цзян Яньшэн, услышав своё имя, тоже обернулся. В глазах его отражались сложные чувства.
Незнакомец даже не попытался увернуться от молнии. Он только скинул капюшон, выставив яркие золотистые кудри навстречу вечерней заре.
Огненно-красный свет заката сделал его волосы ещё ярче. Молодой человек состроил Цинь Ияну рожицу и взмахнул ладонью. Перед ним появился щит из вращающихся шестерён.
— Нынешнему тебе со мной не справиться! Да, атакую я хуже тебя, но моей защиты тебе, Цинь Иян, сейчас не пробить. Хе-хе! Как же здорово снова увидеть вас живыми!
Цзян Яньшэн слегка качнул змеиным хвостом, приблизился к Цинь Ияну и жестом остановил следующую атаку.
— Всё, Иян, хватит его испытывать. Этот человек нам не враг.
Он взял за руку Цинь Ияна, уже готового нанести удар, притянул к себе и внимательно посмотрел на незнакомца.
— Давай знакомиться. Я понимаю, что ты меня знаешь, но, полагаю, для нас это первая встреча.
— Меня зовут Цзян Яньшэн. Рядом со мной Цинь Иян, а змей на моей руке — Сюаньцзэ. А как зовут тебя?
Незнакомец прищурился и расплылся в улыбке. На таком изысканном лице эта улыбка смотрелась почти нелепо: слишком уж дурацкой она была. Цзян Яньшэну и Цинь Ияну оказалось трудно совместить её с благородными чертами.
— Хе-хе-хе! Знакомы, конечно знакомы! Мы все старые друзья! И Цзян Яньшэн, и Цинь Иян, и Сюаньцзэ! А, да, тебя ведь ещё Да Хэем зовут. Всех знаю!
— Ой-ой, ты про моё имя спросил? Я Фан Юань. «Фан» — как в выражении «круглое небо, квадратная земля», и «Юань» — как «круглое небо». Хотя можно звать меня и Фан Юань с другим иероглифом «юань» — тем, что означает счастливую судьбоносную связь.
Выслушав его, Цзян Яньшэн спокойно посмотрел на него и ничего больше не сказал. Три светящиеся ленты возле его локтя слегка качнулись, и он вернулся из облика духа змеи в человеческую форму.
При виде этого глаза Фан Юаня загорелись. Прижимая к себе золотистую обезьянку, он подскочил к Цзян Яньшэну и с любопытством затараторил:
— Цзян Яньшэн, а по какому принципу работает твоё превращение? Мне ещё раньше было интересно, почему, когда ты меняешь облик, твоя одежда тоже меняется!
— Разве она не должна рваться или исчезать? Совершенно нелогично! Я тебя раньше спрашивал, но ты не объяснил. Ну сейчас-то расскажешь?
Цзян Яньшэн покосился на неумолчно болтавшего Фан Юаня и неожиданно обнаружил, что не хочет даже отвечать.
По какой-то причине рядом с этим типом ему постоянно не хотелось с ним разговаривать. Чувство было чрезвычайно сильным, почти инстинктивным, будто засевшим в костях.
Не то чтобы Фан Юань вызывал у него неприязнь. Просто он был невыносимо назойлив, и от этого охватывало бессилие, словно от долгих бесконечных приставаний.
Цзян Яньшэн взял Цинь Ияна за руку и спрыгнул с верхушки локомотива. Золотистая обезьянка, прежде дрожавшая и обнимавшая часы, наконец перестала трястись.
Сидя у Фан Юаня на руках, она потянула его за одежду и указала коротенькой лапкой туда, где исчезли Цзян Яньшэн и Цинь Иян. Она отчаянно жестикулировала и тревожно попискивала.
Фан Юань почесал золотистые волосы. Ему тоже казалось, что он что-то забыл. И только почувствовав лёгкую вибрацию, он резко пришёл в себя и посмотрел на свой поезд.
К его ужасу, железная громадина начала медленно двигаться! Эти двое, Цзян Яньшэн и Цинь Иян, каким-то образом добрались до кабины машиниста!
— ЦЗЯН ЯНЬШЭН! ЦИНЬ ИЯН! А ну вылезайте, паршивцы! Большая жестянка — моя! Немедленно убирайтесь из кабины! А-а-а-а-а!
Осознав, что Цзян Яньшэн завладел управлением его поездом, Фан Юань, прижимая к себе обезьянку, бросился к кабине. Но тело было слишком слабым. Ноги подломились, и он рухнул, стукнувшись головой о железную обшивку с весьма громким звуком.
Чувствуя боль во лбу и холод металла, он едва не расплакался от досады.
Он хотел встать и снова бежать к кабине, однако поезд уже тронулся.
Цзян Яньшэн потянул рычаг свистка, и та часть локомотива, что ещё оставалась в воде, медленно пришла в движение.
Тем временем Цзян Яньшэн и Цинь Иян с огромным интересом изучали кабину. Она была просторной и почти пустой. Здесь находился только рычаг управления направлением, переключатель свистка и огромный экран, предназначенный для отображения каких-то данных. Экран весь потрескался, и неизвестно было, удастся ли его починить.
В центре кабины стояла топка, соединённая со всем локомотивом и, видимо, предназначенная для топлива. Цзян Яньшэн только что проверил её: бросил туда несколько кристаллов, оставшихся после гибели аномальных сущностей, — и поезд действительно удалось запустить.
Он похлопал по управляющему рычагу и попросил Цинь Ияна подбросить ещё несколько кристаллов первого ранга. Экран засветился, указывая направление впереди. Цзян Яньшэн чуть подал рычаг, и поезд медленно двинулся.
Рядом находился регулятор скорости и режимов. Цзян Яньшэн с большим интересом осмотрел его, но трогать не стал.
Как бы его ни занимал этот поезд, он понимал, к чему можно прикасаться, а к чему лучше не стоит. Просто вывести локомотив из озера рычагом управления — дело безопасное. А вот если бездумно переключить какой-нибудь режим и улететь неизвестно куда, будет совсем плохо.
В этом отношении Цзян Яньшэн хорошо понимал себя. Он был весьма любознателен, но не забывал думать о последствиях.
Локомотив медленно выбрался из воды целиком. Цзян Яньшэн ещё раз нажал на свисток, и железная громадина издала оглушительный гудок, переполошив островных животных и птиц. Птицы забили крыльями и закружили в небе, а через некоторое время снова приземлились.
Из горного леса донёсся топот убегающих зверей, но вскоре всё стихло. Цзян Яньшэн вновь оглядел кабину.
Он внимательно осмотрел каждый её угол, однако внутри было пусто и ничего необычного не обнаружилось.
Цинь Иян, заметив его поиски, молча вынул кристаллы из топки, чтобы поезд снова не завёлся. Затем подошёл к Цзян Яньшэну и указал подбородком в угол. Там стоял цветочный горшок.
Цзян Яньшэн подошёл и заглянул внутрь. К сожалению, растение давно погибло. Он попытался направить в горшок природную энергию, но никаких семян там не проросло. Это его разочаровало.
Едва он опустил руку и собрался продолжить осмотр, дверь кабины с грохотом распахнулась. Внутрь, пошатываясь, вошёл разъярённый Фан Юань. На лбу у него виднелись красные следы ушиба.
Они сильно портили его изысканную внешность, но сейчас ему было совершенно всё равно. Его узкие глаза с приподнятыми уголками полыхали гневом при виде Цзян Яньшэна и Цинь Ияна, обосновавшихся здесь как у себя дома.
Фан Юань глубоко вдохнул, вздёрнул золотистую обезьянку над головой и с яростным криком бросился на обоих.
Обезьянка отчаянно смотрела в пространство, пока он размахивал ею над собой. Но прежде чем она успела достать спрятанный на себе белый флаг, Цзян Яньшэн опутал обоих лианами и подвесил вниз головой посреди кабины.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/28786/3614968
Готово:
