Обедней на Озере Моста Сорок сорок проводился двадцать пятого числа каждого месяца. Поначалу это была идея нескольких городских лавок фейерверков, решивших прорекламировать свою продукцию, но результат превзошел все ожидания, и традиция прижилась. Постепенно к ним стали присоединяться торговцы пиротехникой и из других мест, а не только из Цзинду. Кроме того, в ту ночь у Озера Моста Сорок сорок собиралось немало уличных торговцев — чтобы заполучить лавку, им приходилось прикладывать немало усилий. Хотя с самих гуляк платы не брали, на месте они тратили немало денег, иначе торговцы не бились бы за места с такой ожесточенной конкуренцией. Короче говоря, ежемесячные фестивали фейерверков в Цзинду неизменно проходили с огромным размахом: помимо местных жителей, сюда специально приезжало множество приезжих, чтобы разделить общее веселье.
Едва стемнело, несколько повозок разъехались из Поместья князя Чэн в разных направлениях. Се Янь и Сяо Чэнчжоу ехали в одной из них, направляясь к Озеру Моста Сорок сорок.
В этот час едва ли не половина жителей столицы устремлялась к Озеру Моста Сорок сорок. На улицах толпился народ, стояла страшная давка. Повозка Се Яня и его спутника миновала отрезок переполненной улицы, после чего кучер развернул ее к другому, куда более тихому переулку, постепенно удаляясь от толпы.
Внутри повозки Се Янь и Сяо Чэнчжоу сидели друг напротив друга. За сегодняшний день Се Янь незаметно для себя привык к Сяо Чэнчжоу, и страх перед ним понемногу отступил. Сейчас он непринужденно лакомился сладостями, которые велел приготовить Сяо Чэнчжоу.
Сяо Чэнчжоу оторвался от книги и, дождавшись, пока Се Янь доест угощение, с улыбкой спросил:
— Больше не боишься меня?
Се Янь замер, отдернул руку, уже тянувшуюся за новой сладостью, и неловко усмехнулся.
Сяо Чэнчжоу закрыл книгу и произнес:
— Наверное, та давняя история тебя напугала.
Се Янь мгновенно понял, о чем говорит Сяо Чэнчжоу — речь шла о том самом дне, когда он собственными глазами видел, как Сяо Чэнчжоу отсек евнуху руку. Вообще-то, это случилось уже целых пять лет назад.
В детстве Се Янь часто бывал во дворце с утренними приветствиями государю. В тот раз недоброжелатели завели его не туда, и он, миновав глухой Заброшенный дворец, едва завернул за угол, как увидел, что Сяо Чэнчжоу заносит над евнухом меч; брызнувшая горячая кровь забрызгала ему пол-лица. Тогда Сяо Чэнчжоу был похож на разъяренного льва. Увидев внезапно появившегося Се Яня, он с мрачным выражением лица и окровавленным клинком шагнул к нему навстречу. Испуг оказался столь сильным, что Се Янь, смертельно боясь, что разгневанный Сяо Чэнчжоу сейчас же снесет голову и ему, бросился бежать. По возвращении домой ему несколько дней подряд снились кошмары, а затем он и вовсе слег с лихорадкой. После этого он шарахался от Сяо Чэнчжоу, как от ядовитой змеи, и, завидев издалека, сразу убегал, не смея и близко к нему подойти.
— Я тогда был слишком труслив…
В ту пору Се Яню едва исполнилось десять с лишним лет. С малых лет обласканный и избалованный домашними, он видел вокруг лишь лад и красоту и никогда прежде не сталкивался со столь кровавыми зрелищами.
Углы губ Сяо Чэнчжоу тронула улыбка, но в ней недоставало тепла. Он промолвил:
— Тот евнух посмел оскорбить мою покойную матушку.
Хотя ныне Сяо Чэнчжоу носил высокий титул вана, матушка его происходила из скромных дворцовых служанок. Проиграв борьбу за императорскую милость, она угодила в опалу и была сослана в Заброшенный дворец, где и скончалась, когда мальчику исполнилось шесть лет. В глубоких покоях дворца принц, на которого император не обращал внимания и у которого не было за душой никакой поддержки, становился легкой добычей — любая простая служанка могла безнаказанно бранить и третировать его. Тот евнух, опираясь на покровительство своего хозяина, не раз измывался над мальчиком и оскорблял его, позволяя себе грязные слова о его матери. Впоследствии Сяо Чэнчжоу шаг за шагом карабкался наверх, заслужил доверие императора, блестяще справился с двумя сложными поручениями подряд и был удостоен титула Князь Чэн. В самый же день пожалования титула Сяо Чэнчжоу велел связать евнуха, приволочь его в Заброшенный дворец и отрубить ему руку, вот только он никак не ожидал, что на это зрелище случайно наткнется Се Янь.
— Да вы еще проявили милосердие, отрубив ему руку, — заметил Се Янь.
Если бы кто-то вздумал сквернословить о его собственной матушке, Се Янь тоже засучил бы рукава и полез в драку. В императорском дворце царила строжайшая иерархия, и евнух, будучи всего лишь слугой, посмел пойти против высших и оскорбить наложницу императора — смертная казнь была для него самым мягким наказанием. В этот миг все детские страхи и психологические травмы, вызванные когда-то выходкой Сяо Чэнчжоу, почти полностью рассеялись.
Сяо Чэнчжоу смотрел на Се Яня, но взгляд его был расфокусирован — казалось, сквозь фигуру собеседника он разглядывает кого-то другого. Се Янь ничего не заметил. Сяо Чэнчжоу отвел взгляд, и выражение его лица чуть смягчилось:
— Когда-то один человек научил меня: в моих венах течет кровь Сына Неба, и пусть я не любим отцом, какие-то служанки и евнухи не смеют меня обижать. Он говорил, что раз я называю императора отцом, то впереди стоит отец, а за ним — государь, и мне не стоит излишне цепляться за правила. Если сына обижают посторонние, первое, что он должен сделать — пожаловаться родному отцу и потребовать, чтобы тот заступился.
Се Янь одобрительно кивнул:
— Разумеется, так и надо поступать, этот человек был абсолютно прав.
Сяо Чэнчжоу слегка погасил улыбку и чуть опустил глаза.
Се Янь приподнял занавеску и выглянул наружу, после чего повернулся к Сяо Чэнчжоу:
— Ван, кажется, мы едем в поместье Шуньнин? Вы забронировали его заранее?
Сяо Чэнчжоу улыбнулся:
— Истинный владелец поместья Шуньнин — я сам.
Се Янь изумленно выдохнул — ах! — и, отодвинувшись от окна, подсел ближе к Сяо Чэнчжоу:
— Разве не семейство Ли!
Поместье Шуньнин было частным владением, построенным некогда богачом из одной из прошлых династий. Возведенное за баснословные деньги, оно поражало невероятной роскошью убранства, которая при этом не нарушала ни единого закона или запрета. С течением веков оно переходило из рук в руки, и к эпохе Великой Ци уже мало кто помнил, кому оно принадлежит; лишь единицы знали, что за ним стоит знатный род Ли. Поместье Шуньнин сдавалось богачам Цзинду для проведения всяческих сборищ и банкетов. Ступать на эту землю могли только богатейшие и влиятельнейшие люди — ежегодные сборы сокровищ, куда ходил Се Янь, неизменно проходили именно там.
Кто бы мог подумать, что за кланом Ли кто-то стоит, и этим кем-то окажется Сяо Чэнчжоу, истинный и главный хозяин поместья.
Одни только ежемесячные сборы за аренду поместья Шуньнин под всякие собрания составляли огромную сумму. Се Янь, которому на карманные расходы выдавали деньги только родители, до глубины души позавидовал собеседнику. Вспомнив скромное убранство столичного особняка Сяо Чэнчжоу и сопоставив его с таким баснословным владением, Се Янь не мог не проникнуться уважением: этот человек умел делать огромные деньги в тишине.
Стук копыт отзывался эхом, пока повозка с Се Янем и Сяо Чэнчжоу преодолевала несколько улиц, а затем остановилась у парадных ворот поместья Шуньнин.Какое оживление! — Се Янь спрыгнул с повозки и, даже несмотря на преграждавшую им путь улицу, услышал шум и галдеж, доносившиеся от не так далеко расположенного озера Цяоцяо. Сегодня вечером его папа, матушка, старшая сестра и остальные наверняка тоже отправились туда, а еще Чжэн Пэн, Лу Юй и Ван Жуй — уж они-то точно там. Се Янь был готов сию секунду полететь туда на крыльях, но, обернувшись на только что сошедшего с повозки Сяо Чэнчжоу, он мог лишь мысленно подбодрить себя: ничего страшного, если не получится пойти на праздник в этот раз. Стоит помнить, что это прекраснейшая возможность укрепить братские узы с Сяо Чэнчжоу, упускать ее никак нельзя!
Вечерняя луна светила ярко, и Сяо Чэнчжоу отчетливо разглядел на лице Се Яня выражение жгучей тоски по тому берегу озера. В его глазах мелькнула тень улыбки, и он произнес:
— Пойдем внутрь.
— Э, хорошо! — откликнулся Се Янь и подбежал к Сяо Чэнчжоу.
Сяо Чэнчжоу немного сбавил шаг и пошел рядом с Се Янем, плечом к плечу направляясь в поместье Шуньнин.
В эту ночь в поместье Шуньнин собралось немало желающих полюбоваться фейерверком. Се Янь следовал за Сяо Чэнчжоу теми тропами, какими прежде никогда не ходил, и заходил во дворы, где раньше бывать не доводилось.
Сяо Чэнчжоу сказал ему:
— Сюда могу входить только я.
Се Янь с усмешкой протянул:
— Значит, мне повезло. Пользуясь милостью вана, смогу тут прогуляться.
— Чуть позже я отдам распоряжение: захочешь прийти сюда в другой раз — милости просим, в любое время, — ответил Сяо Чэнчжоу.
Се Янь был тронут до глубины души и растерян:
— Разве можно?
Сяо Чэнчжоу улыбнулся:
— Конечно можно. Я и сам бываю здесь редко, а с тобой тут станет хоть немного поживее.
— Спасибо, ван! — Се Янь сложил руки в приветствии и пару раз качнул ими перед Сяо Чэнчжоу, после чего заметил впереди лестницу, взбежал по ней в два прыжка и окликнул оттуда Сяо Чэнчжоу: — Ван, скорее сюда, скоро начнется фейерверк!
Глядя на то, как Се Янь взбегает по ступеням, топая каблуками, Сяо Чэнчжоу поневоле тоже ускорил шаг, приподнял полы одежды и поднялся наверх.
Это поместье было построено у самой воды, а пара высоких трехэтажных теремов открывала с самого верхнего этажа, где имелось четыре больших окна, великолепный обзор. Стоило войти на верхний этаж, как прохладный озерный ветер мгновенно сдувал остатки летней духоты. Се Янь уперся обеими руками в перила, окинул взглядом залитые огнями дали и, восхищенно ахнув, указал туда пальцем, поворачиваясь к только что поднявшемуся Сяо Чэнчжоу:
— Ван, посмотрите, как шумно и весело!
Пх-х-бах!
Грохот прокатился со стороны озера, и столп огня взметнулся от водной глади. Сопровождаемый долгим свистом, он взмыл ввысь, а затем разорвался в небе ослепительным, невероятно красивым цветением, словно мириады падающих звезд.
Сяо Чэнчжоу смотрел на юношу, стоявшего спиной к фейерверку с сияющей, счастливой улыбкой на лице, и уголки его собственных губ невольно дрогнули, растягиваясь еще шире.
Сяо Чэнчжоу подошел и встал рядом с Се Янем у самого окна.
Прислуга из поместья подняла наверх чай, сладости и фрукты. Се Янь поначалу стоял, любуясь зрелищем, но вскоре устал, уселся вместе с Сяо Чэнчжоу, принялся уплетать фрукты и, обдуваемый легким ночным ветерком, болтать с Сяо Чэнчжоу под распускающиеся в небе все более пышные цветы фейерверков.
По правде говоря, за этот короткий день общения Сяо Чэнчжоу показал себя совсем не так, как ожидал Се Янь. Ты думаешь, что он — безжалостный и жестокий человек, но при встрече обнаруживаешь, что мягче его не сыскать; думаешь, что он интересуется лишь придворными интригами, но когда заводишь беседу с этим праздно проводящим время гулякой, оказывается, что он способен поддержать любую тему.
Он словно знал абсолютно всё.
Се Янь не стал глубоко задумываться над подоплекой этого дела, лишь решив, что Сяо Чэнчжоу ему нравится все больше и больше. Он мысленно укорил себя: на самом деле страшиться собеседника раньше было совершенно ни к чему. Мало того что выглядел глупо, так еще и опозорился — как можно судить о человеке по одной лишь внешности!
Поскольку в ежемесячных фестивалях фейерверков участвовало множество торговцев, они обычно длились около получаса. Когда грохот взрывов умолк, казалось, что во всем мире воцарилась абсолютная тишина. Се Янь просидел дома взаперти несколько дней, не выходя на улицу, и хотя нынче они были вдвоем с Сяо Чэнчжоу, он уже получил превеликое удовольствие. Юноша поднялся на ноги:
— Ван, возвращаемся?
— Пойдем назад, — согласился Сяо Чэнчжоу, время было уже недетское.
Впрочем, по замыслу Се Яня, ему хотелось еще заглянуть к озеру, побродить среди всевозможных торговых рядов и тому подобного, но поскольку многие еще не разошлись, ему было неудобно бросать Сяо Чэнчжоу и идти куда-то одному.
Сяо Чэнчжоу велел кучеру отвезти Се Яня прямиком в поместье маркиза, поэтому повозка сразу же свернула на дорогу, ведущую туда. Фейерверки только что отгремели: часть людей уже расходилась, однако толчея была невелика, так что путь оказался совершенно свободным. Тем не менее, когда они уже почти добрались до поместья маркиза, две ехавшие в разных направлениях повозки застряли посреди дороги, и ни одна не желала уступать дорогу другой, из-за чего слуги обеих семей принялись браниться.
Посидев какое-то время в повозке и измаявшись от безделья, Се Янь сказал Сяо Чэнчжоу:
— Ван, раз уж я почти приехал, я дальше пройдусь пешком, а вы прикажите кучеру развернуться и тоже поезжайте домой.
Сяо Чэнчжоу кивнул в знак согласия, однако сам тоже вышел из повозки вслед за Се Янем, заявив:
— Я провожу тебя до ворот поместья маркиза, а потом уже развернусь.
Ну до чего же у князя Чэн отзывчивое сердце! — подумал Се Янь и отказался:
— Нет-нет, на улице слишком опасно, возвращайтесь лучше домой. Со мной Нань Син и охрана, бояться нечего.
Но Сяо Чэнчжоу стоял на своем. Обойдя запруженную людьми улицу, он двинулся вместе с ним в сторону поместья маркиза. Се Яню ничего не оставалось, как взять своих людей и поспешить следом.
Поскольку они шли пешком, Се Янь, желая избежать столпотворения, повел Сяо Чэнчжоу в обход, узкими переулками. Когда они проходили по какому-то глухому переулку, до их слуха вдруг донесся тихий, полный скорби женский плач.
У Се Яня по всему телу побежали мурашки, он мгновенно метнулся к Сяо Чэнчжоу и вцепился в его рукав:
— П-призрак?
Сяо Чэнчжоу опустил взгляд на вцепившиеся в его руку руки Се Яня, затем поднял глаза на его лицо и заметил, что тот смертельно бледлен и едва не трясется от страха. Тогда он накрыл ладонью тыльную сторону его руки:
— Не бойся, призраков на свете не существует.
Плачущая женщина, казалось, не замечала их приближения и продолжала горько рыдать, как вдруг раздался другой голос:
— Хватит плакать! Ты явилась к Четвертому принцу в надежде, что князь Чэн обо всем узнает и погубит его?
http://bllate.org/book/28772/3479239
Готово:
