Се Янь ещё в очень юном возрасте знал, что его матушка У Лин была женщиной из народности Мяо. В те годы она спасла его отца, а тот нагло и неотвязно предложил ей себя в мужья и увёз её с собой в Цзинду — обо всём остальном Се Янь толком ничего не ведал. Теперь же, расспросив обо всём подробнее, он узнал, что большинство выходцев из тех мест умеют выращивать гу, а личину тогда в него вселил неприятель его матери.
У Лин и остальные, судя по всему, вовсе не собирались вдаваться в подробности того, как маленький Се Янь подхватил гу, и лишь вкратце упомянули, что в шестилетнем возрасте он из-за подсаженного в тело червя едва не умер.
— Почему у меня совсем не осталось никаких воспоминаний об этом? — с недоумением спросил Се Янь, с любопытством глядя на У Лин. — Мама, а вы тоже умеете выращивать гу и подсаживать их людям?
У Лин лишь легко улыбнулась:
— Раньше умела.
Раньше умела? Се Янь почесал за ухом.
Великая статная принцесса задумчиво произнесла:
— Не ожидала, что это дело будет замешано на Князе Чэн. Вы все прекрасно знаете, в каком положении находится Князь Чэн. Раз жизнь Янь-эра связана с ним, это и впрямь невероятно опасно.
Се Фэн тоже с мрачным видом заметил:
— Желающих убить Князя Чэн слишком много. Князь Чэн — это всего лишь меч в руках нынешнего императора, клинок, созданный специально для расширения границ империи. Куда укажет государь, туда острие и направляется, а с тех пор, как в шестнадцать лет он получил титул вана, император и вовсе перестал сомневаться и церемониться. На этот раз Князь Чэн ездил по делам в Иньчжоу и вёз с собой доказательства коррупции и сговора местных чиновников со столичными. Неизвестно, скольких людей затрагивают эти улики, поэтому на обратном пути на Князя Чэн то и дело совершали покушения, он буквально ходил по краю пропасти и едва не расстался с жизнью.
Се Янь жалобно протянул:
— Выходит, я нахожусь в огромной опасности.
Только подумать: он преспокойно сидит с друзьями, ест и пьёт вино, а Сяо Чэнчжоу, неизвестно где находящийся, вдруг получает удар в спину — и в итоге Сяо Чэнчжоу остаётся жив, а он сам в ту же секунду бесславно отбрасывает концы! До чего же жалко!
— Теперь-то ты понял, в какую историю вляпался, — произнёс Се Фэн, и у него снова зачесались руки.
Заметив, что отец опять вознамерился отвесить ему затрещину, Се Янь тут же забыл о минутной скорби и поспешил прижаться к великой статной принцессе, отсаживаясь от батюшки подальше.
Теперь, когда его крошечная жизнь зависела от другого человека, первым делом Се Яню пришло в голову тайком отправить стражников на защиту Сяо Чэнчжоу.
Се Мяо тут же высмеяла глупого младшего брата:
— Думаешь, Князь Чэн так же глуп, как ты? Наш дом никогда не водил знакомства с Князем Чэн. Если мы без всяких причин пошлём к нему людей, Князь Чэн заметит это и подумает, что мы, как и его политические противники, замышляем против него недоброе.
Се Янь помрачнел:
— Что же тогда делать?
Се Фэн задумчиво промолвил:
— Янь-эр может сначала сблизиться с Князем Чэн, а когда их отношения наладятся, под предлогом заботы о друге воспользоваться моментом и приставить к нему несколько своих людей.
Великая статная принцесса добавила:
— Наше поместье маркиза всегда сохраняло нейтралитет и никогда не участвовало в придворных интригах, так что против сближения с Янь-эром Князь Чэн вряд ли станет сильно возражать.Великая статная принцесса погладила Се Яня по голове. Она знала своего внука: хоть он и был немного избалован, сердце его оставалось чистым и искренним. Князь Чэн отличался глубоким умом и безжалостными методами, но великая статная принцесса повидала на своем веку немало людей и чувствовала, что по своей природе Князь Чэн вовсе не плох. Он не был коварным или злобным человеком — просто обстоятельства прижали его к стенке. К такому человеку, как Се Янь, он, возможно, и относился с осторожностью, но вряд ли испытывал к нему подлинную антипатию.
Стоило Се Яню услышать, что ему снова придется иметь дело с Сяо Чэнчжоу, как его лицо мгновенно скривилось, словно он съел горькую тыкву. Однако среди всех домашних только он один, бездельник и гуляка, подходил для этого лучше всего.
Дело знакомое — с первого раза привыкнешь, со второго как по маслу. Се Янь уже однажды сближался с Сяо Чэнчжоу, так что на этот раз ему не пришлось ломать голову над тем, как подступиться к нему снова.Желая как можно скорее сблизиться с Сяо Чэнчжоу, Се Янь сначала велел людям ждать у городских ворот и докладывать, как только появится карета Поместья князя Чэн, чтобы лично встретить Сяо Чэнчжоу!
Се Мяо сказала: Возле князя Чэн таится множество опасностей, и в поездках он наверняка скрывает свои следы. Сколько ни прикажи людям ждать у городских ворот — никого не дождёшься. К тому же ты собираешься завести с ним дружбу, а не унижаться перед ним из лести.
Се Янь сделал вид, что всё понял, после чего велел людям дежурить неподалеку от резиденции князя. Сам он несколько дней подряд не выходил развлекаться и, умерев от скуки дома, наконец услышал донесение слуги: в Поместье князя Чэн началось движение, Сяо Чэнчжоу вернулся в ван.
Се Янь тут же прихватил Нань Сина и помчался к Сяо Чэнчжоу, так что даже не успел передать ему те подарки для визита, которые велела приготовить Се Мяо.Великая статная принцесса взмахнула рукой, показывая, что ничего страшного не произошло:
— Ты сама сказала, что Янь-эр прежде общался с Князем Чэн как обычный друг. Если принести слишком официальные подарки, это только испортит дело. С его характером он бы и сам до такого не додумался, так что пусть всё идет своим чередом.
Се Мяо подумала о характере своего младшего брата и решила, что если действительно заставить его взять с собой то, что она приготовила, Князь Чэн, пожалуй, и впрямь может остаться недоволен. Она кивнула и велела убрать вещи.
Между тем Се Янь воодушевленно вышел из дома, но на полпути сообразил: как это он заявится с визитом и в гости, да вот так с пустыми руками? Впервые отправляясь в Поместье князя Чэн, следовало захватить хотя бы парочку подарков.
Вот только он уже вышел из дома, и возвращаться за покупками было бы слишком суетливо. Се Янь огляделся по сторонам, и его взгляд случайно упал на кондитерскую лавку. Глаза его загорелись, и он бросил Нань Синю:
— Ступай, возьми две коробки пирожных.
В конце концов Се Янь, неся в руках две не слишком дорогие коробки с выпечкой, постучал в ворота Поместья князя Чэн.
Усевшись в гостиной Поместья князя Чэн, Се Янь принялся озираться по сторонам. Он впервые оказался здесь, и по сравнению с пышными и роскошными резиденциями первого, второго и четвертого принцев, убранство Поместья князя Чэн выглядело чересчур непримечательно. Безделушки на многоярусных полках отличались унылой блеклостью расцветок, а в садах, мимо которых он прошел, почти не было цветущих растений — сплошная трава да пара хилых деревьев.
Слишком сдержанно и безжизненно, от этого веяло даже некоторой нищетой.
Неудивительно, что Сяо Чэнчжоу мог провести в храме целых полмесяца: к такой аскетичной жизни, пожалуй, мог приспособиться только человек с подобным складом ума. Похоже, в будущем места для совместных трапез и выпивки с ним придется выбирать куда тщательнее...Пока Се Янь предавался самым разным мыслям, Сяо Чэнчжоу уже подошёл. Стоя у двери и глядя на скучающего юношу спокойным взглядом, в котором мелькнуло легкое недоумение, он быстро сменил это выражение на знакомую мягкую улыбку и вошел внутрь.
Услышав шаги и увидев улыбающегося Сяо Чэнчжоу, Се Янь тут же, словно провинившийся ребенок, подскочил со стула и замер в некотором напряжении. Украдкой бросив на Сяо Чэнчжоу еще один взгляд и почувствовав, что сердце бьется уже не так часто, он мысленно похвалил себя за сообразительность: к счастью, он заранее принес портрет Сяо Чэнчжоу домой и снова повесил его у изголовья кровати. Разглядывая его утром и вечером последние несколько дней, он привык к улыбке этого человека и, вопреки ожиданиям, уже не испытывал прежнего страха.
Сяо Чэнчжоу посмотрел на Се Яня и заметил, что, хотя при первой встрече в глубине его глаз еще таился страх, в следующее мгновение, о чем-то подумав, мальчик откровенно загордился. Сяо Чэнчжоу чуть приподнял уголки губ и сел напротив Се Яня.
– Молодой господин Се, давайте присядем и поговорим.
Придя в себя, Се Янь торопливо опустился на стул, затем кашлянул, повернулся к Нань Сину и, дождавшись, пока тот преподнесет две принесенные с собой коробки с выпечкой, произвел презентацию:
– Это сливовые коржики из Лавки сладостей, вкус у них отменный, ван может попробовать.
Сяо Чэнчжоу велел взять угощение, открыл коробку, заглянул внутрь и улыбнулся:
– Сливовые коржики из Лавки сладостей – это же самая дефицитная выпечка во всем Цзинду.
– Ван тоже знает об этом? – Се Янь слегка удивился. Хотя эти сливовые коржики славились на всю округу, в конце концов, это была всего лишь мелкая снедь, но Се Янь никак не ожидал, что Сяо Чэнчжоу, целиком погруженный в борьбу при дворе, тоже будет осведомлен о ней.
Сяо Чэнчжоу кивнул:
– Девица Дуань любит их, я как-то отправлял людей купить их, но несколько раз так и не смог достать.
Вот оно что.
Хотя Се Янь раньше не общался с Сяо Чэнчжоу, тот был известной персоной в кругах столичной знати. Про девицу Дуань Се Янь знал: это была та самая барышня из клана Дуань, Дуань Юйюнь, на которой император в прошлом году указал Сяо Чэнчжоу жениться.
Заметив внезапно промелькнувшее на лице Сяо Чэнчжоу выражение печали, Се Янь невольно проникся к нему некоторым сочувствием. Из четырех принцев Сяо Чэнчжоу и четвертый принц еще не обзавелись женами, но четвертому принцу нынче исполнилось всего семнадцать, тогда как Сяо Чэнчжоу ступало уже на двадцать второй год. В прошлом году император пожаловал Сяо Чэнчжоу невесту, однако дату свадьбы до сих пор так и не назначили; у старшего и второго принцев дети уже вовсю бегали вокруг, а Сяо Чэнчжоу все еще не ведал, когда же сможет заполучить красавицу в жены, – наверняка ведь терзается от нетерпения.
Сочувствуя Сяо Чэнчжоу, Се Янь одновременно подумал, что подвернулся отличный шанс сблизиться с ним. Се Янь произнес:
– Раз уж девица Дуань любит их, я вернусь и договорюсь с работниками в лавке, и можете быть уверены: когда бы ван ни отправил людей, им всегда выдадут свежие сливовые коржики.
Это поможет растопить сердце красавицы.
Сяо Чэнчжоу бросил на него вопросительный взгляд.
Задрав нос и не в силах скрыть переполнявшую его гордость, Се Янь загадочно протянул:
– Лавку сладостей моя матушка открыла в складчину с другими людьми, и ей принадлежит половина доходов.
Именно поэтому Се Янь смог так легко раздобыть столь труднодоступную выпечку стоило ему только заглянуть туда. Кто является истинным владельцем Лавки сладостей, знали лишь немногие члены семьи Се, а посторонним об этом ведомо не было.
Се Янь лукаво подмигнул Сяо Чэнчжоу:
– Ван, вы должны хранить это в секрете.
Сяо Чэнчжоу внутренне усмехнулся и под полным надежды взглядом Се Яня с улыбкой кивнул:
– Я буду хранить это в тайне.
Се Янь моргнул: старшая сестра была права, делиться маленькими секретами – и впрямь отличный способ укрепить дружеские отношения, а уж он-то прекрасно умел пользоваться подобными возможностями. Вот только его слегка огорчало одно: было бы еще лучше, если бы Сяо Чэнчжоу не улыбался так редко.
Приближался полудень, и Се Янь, разумеется, собирался задержаться здесь на обед; к счастью, Сяо Чэнчжоу не стал выгонять гостя и сам предложил ему составить компанию за трапезой.
Поскольку Сяо Чэнчжоу принимал гостя, управляющий пришел осведомиться насчет меню, и тогда Сяо Чэнчжоу обратился к Се Яню:
– Что молодой господин Се предпочитает из еды? Есть ли то, чего вы совсем не едите?
Какая забота, какая учтивость! Совсем не похож на того холоднокровного и безжалостного Сяо Чэнчжоу из его воспоминаний! Пока Се Янь витал в облаках, языком он ничуть не церемонился и выложил всё – и то, что любит, и то, чего терпеть не может.
Сяо Чэнчжоу тут же отдал распоряжение управляющему накрыть стол по вкусу Се Яня.
– Гость следует за хозяином, гость следует за хозяином, – смущенно пробормотал Се Янь, хотя в душе ликовал. В этот момент он подумал, что какова бы ни была истинная натура Сяо Чэнчжоу, по крайней мере, его манеры и поведение на людях производят исключительно приятное впечатление.
Нынче как раз выходило двадцать пятое число – день, когда на озере Цяоцяо в столице ежегодно устраивался праздник фонарей и фейерверков.
Пообедав, Се Янь воспользовался моментом и пригласил Сяо Чэнчжоу вечерком прогуляться и посмотреть фейерверк.
Сяо Чэнчжоу улыбнулся:
– С удовольствием бы сходил, да только народу соберется слишком много, боюсь, будет неудобно.
Услышав это, Се Янь вспомнил слова отца о том, что в последнее время убить Сяо Чэнчжоу желает множество людей; на празднике фейерверков толпы народа снуют туда-сюда, так что кто-нибудь вполне может попытаться воспользоваться суматохой. Если Сяо Чэнчжоу и впрямь туда отправится, это будет крайне опасно.
Се Янь ужасно расстроился: какая же это блестящая возможность наладить отношения с Сяо Чэнчжоу! И пока он предавался унынию, то вдруг услышал слова Сяо Чэнчжоу:
– Я знаю одно местечко: людей там мало, а фейерверк оттуда виден с идеальной точки, вот только вокруг слишком тихо и уединенно, боюсь, это испортит настроение молодому господину Се.
Се Янь мгновенно воспрянул духом и поспешно выпалил:
– Вовсе не испортит! Если ван сможет пойти, я буду только рад!
На сердце у Се Яня сразу стало тепло и радостно, так что домой он возвращаться передумал. Он велел Нань Сину отправляться назад и готовить людей для охраны Сяо Чэнчжоу в вечернее время, а сам бесцеремонно остался в Поместье князя Чэн, в ожидании, когда они вместе с Сяо Чэнчжоу отправятся на выход.
http://bllate.org/book/28772/3479238
Готово:
