Раньше, когда те люди нуждались в ней, они не могли скрыть страха и отвращения. Почему же теперь эти люди дарят ей доброту без всякой цели и ничего не требуя взамен?
Видимо, услышав шорох у двери, директор обернулся и увидел Мо Цяньсюэ, стоявшую в проёме и задумчиво смотревшую на него.
— Проснулась? Ещё одно блюдо — и можно обедать. Сходи расставь тарелки и палочки.
Мо Цяньсюэ очнулась от размышлений, слегка улыбнулась, кивнула и ушла. Сейчас это было неважно — главное, что они не причинят ей вреда.
Едва она расставила посуду, как директор вышел из кухни с готовыми блюдами. Учитель и ученица сели друг против друга и молча приступили к трапезе.
Однако спокойная еда продлилась недолго. Взглянув на бледное лицо Мо Цяньсюэ, директор наконец не выдержал:
— Девочка, как твои раны?
Мо Цяньсюэ с лёгкой насмешкой посмотрела на него. В её глазах мелькнула искорка, а холодный голос прозвучал с едва уловимой хрипотцой:
— Наконец-то не выдержал? А я думала, ты продержишься до конца обеда.
Директор покраснел под её насмешливым взглядом, но упрямо буркнул:
— Я просто забочусь о тебе! Учитель имеет полное право волноваться за свою ученицу. Не смей ещё и ворчать!
Ранее Мо Цяньсюэ ради своей цели сильно повредила себя у входа в сокровищницу — настолько, что получила тяжёлые ранения. А в этот раз, чтобы добиться расторжения помолвки, она даже нанесла ущерб собственному даньтяню и меридианам.
Если бы она не была абсолютно уверена в своей безопасности, она никогда бы на это не пошла.
Хотя у неё были почётные пилюли Безогненного Старца и даже высококачественные пилюли Почётного уровня от Старца Линсяо, раны всё равно не зажили мгновенно — повреждения оказались слишком серьёзными.
Но Мо Цяньсюэ не жалела. Она знала: если император Чу не поверит, что она теперь беспомощна, он вряд ли согласился бы так легко расторгнуть помолвку, особенно учитывая её связи с директором и домом Мо-вана. Кроме того, только так она могла избежать подозрений в краже из сокровищницы.
В общем, эта жертва того стоила, хоть и обошлась ей недёшево.
Увидев упрямое, но заботливое выражение лица директора, уголки губ Мо Цяньсюэ мягко приподнялись. Она редко баловала его, но сейчас смягчилась:
— Не волнуйся, учитель. Со мной всё в порядке. Отдохну несколько дней — и полностью восстановлюсь.
Услышав такие слова, директор лишь фыркнул:
— Вот и славно. Ешь быстрее!
Однако спокойно доедать обед им не суждено было. В тишину Цзинжаньцзюя неожиданно ворвались гости.
Трое мужчин и одна женщина — столь ослепительное собрание красавцев и красавиц неизменно привлекало все взгляды. Это были её близкие друзья.
Е Чухэ по-прежнему выглядел спокойным и благородным, но в глазах читалась усталость от недавних трудов. Его взгляд, полный тревоги, устремился на Мо Цяньсюэ.
Му Фэйлин сохранял своё обычное беззаботное выражение лица, но и в его глазах сквозила тревога.
Хуа Сюаньлин, вопреки обыкновению, не бросилась к Мо Цяньсюэ с объятиями, а стояла в центре группы, нервно переводя взгляд с неё на Шэнь Цяньсюня.
Осмотрев всех, Мо Цяньсюэ наконец перевела взгляд на Шэнь Цяньсюня. Он по-прежнему был одет в алый наряд, но выглядел гораздо худее. Его прекрасное лицо не изменилось, но осунулось от усталости. А в его глазах, всегда смотревших на неё с нежностью и теплотой, теперь читалась холодная отстранённость — будто она для него чужая.
Даже Мо Цяньсюэ не смогла скрыть испуга. Шэнь Цяньсюнь ведь знал, что она расторгла помолвку с Чу Цзию. Значит, его холодность — всё ещё гнев из-за их последней ссоры.
Для Мо Цяньсюэ Шэнь Цяньсюнь был исключительным человеком: он первым в её двух жизнях проявил к ней доброту, безоговорочно защищал и баловал, ничего не требуя взамен. А теперь тот самый Цяньсюнь-гэгэ, всегда смотревший на неё с нежностью, словно исчез. Его глаза, полные привычной заботы, теперь были ледяными.
Сердце Мо Цяньсюэ сжалось от боли. Её и без того бледное лицо стало белым, как снег, а голос дрогнул:
— Цяньсюнь-гэгэ...
Тело Шэнь Цяньсюня мгновенно напряглось. Он закрыл глаза, пряча бурю чувств внутри. Он думал, что после того предательства сумеет сохранить холодность... Но одного привычного обращения оказалось достаточно, чтобы его решимость рухнула.
В этот миг все его принципы и маска мгновенно рассыпались. Ведь по отношению к ней он никогда не мог быть жестоким.
Все молча наблюдали за ними. Все, кроме Мо Цяньсюэ и директора, знали, через что прошёл Шэнь Цяньсюнь в эти дни — это были воспоминания, которые никто не хотел вспоминать. И только Е Чухэ знал, почему Мо Цяньсюэ тогда так поступила с Шэнь Цяньсюнем.
Но даже Е Чухэ не знал, как сильно она мучилась от чувства вины и раскаяния всё это время.
Для Мо Цяньсюэ Шэнь Цяньсюнь был самой нежной частью её сердца. А в тот день она сама же и ранила его искренние чувства. Тогда она так раскаивалась, что готова была убить себя. Но она не могла — ведь в этом мире было слишком много людей, о которых она заботилась.
Теперь все ждали — от его реакции зависело всё дальнейшее. Даже обычно невозмутимая Мо Цяньсюэ с тревогой смотрела на него, ожидая его решения.
Если бы она никогда не получала его заботы, ей было бы всё равно. Но она уже привыкла к его постоянной нежности и защите. Внезапная холодность была для неё ударом — особенно для человека, всегда сомневающегося в искренности чужих чувств.
Шэнь Цяньсюнь вдруг открыл глаза. В них снова сияла привычная нежность и теплота. Уголки его губ приподнялись в ослепительной улыбке:
— Что все так уставились на меня?
Глаза Мо Цяньсюэ наполнились слезами. Она бросилась к нему, как птенец, возвращающийся в гнездо, и крепко обвила руками его тонкую талию, будто хотела разрыдаться.
Даже Шэнь Цяньсюнь от неожиданного натиска отступил на несколько шагов и почувствовал, как его талию вот-вот переломит пополам.
— Эй, Цяньсюэ, — рассмеялся он, поглаживая её по голове, — если будешь так меня душить, я стану первым в истории, кого задушила собственная ученица.
Мо Цяньсюэ чуть ослабила хватку, но не отпускала его. Она подняла голову и, глядя на него красными от слёз глазами, дрожащим голосом прошептала:
— Цяньсюнь-гэгэ... Я думала, ты меня бросишь.
Шэнь Цяньсюнь хотел было отчитать её, но, увидев такое редкое, уязвимое выражение на её лице, сразу смягчился. Нежно погладив её по волосам, он с лёгким укором сказал:
— Ты меня совсем измотала. Вся моя репутация пошла прахом из-за тебя, маленькая проказница.
Мо Цяньсюэ снова зарылась лицом ему в грудь и принялась тереться щекой о его одежду, приглушённо бормоча:
— Ты меня напугал... Я думала, ты меня бросишь!
Шэнь Цяньсюнь без церемоний вытащил её из объятий и лёгким щелчком по лбу отчитал:
— Ещё скажешь! Слушай сюда: если в следующий раз снова всё будешь держать в секрете, я тебя хорошенько отшлёпаю!
Когда он узнал, что помолвка с Чу Цзию расторгнута, он был вне себя от радости. Но в следующий миг пришло известие, что она тяжело ранена и в бессознательном состоянии... Он чуть с ума не сошёл от страха.
Хотя тон его был суров, сердце Мо Цяньсюэ наконец успокоилось.
Она глубоко вздохнула и покорно кивнула:
— Поняла.
Такое послушание было редкостью для Мо Цяньсюэ, и директору это совсем не понравилось. Его любимая ученица никогда не была такой кроткой с ним!
Наш директор просто позеленел от зависти.
Решив, что раз ему плохо, то и другим не должно быть весело, он с притворной тревогой сказал:
— Эй, девочка, иди садись. Твои раны ещё не зажили!
Его провокация сработала мгновенно. Шэнь Цяньсюнь отпрянул и обеспокоенно осмотрел Мо Цяньсюэ с ног до головы:
— Как твои раны? Приняла ли ты лечебные пилюли?
Е Чухэ и Му Фэйлин тоже с тревогой посмотрели на неё. Взгляд Хуа Сюаньлин был сложнее, но и в нём читалась забота.
Мо Цяньсюэ бросила на директора угрожающий взгляд, а затем успокоила Шэнь Цяньсюня:
— Всё в порядке, Цяньсюнь-гэгэ. Я уже приняла пилюли, раны почти зажили.
Шэнь Цяньсюнь немного успокоился, но, видя её бледность, всё равно повёл её к столу и усадил на стул, твёрдо сказав:
— Сначала поешь. Потом мы поможем тебе с лечением.
Мо Цяньсюэ открыла рот, чтобы что-то возразить, но Шэнь Цяньсюнь опередил её:
— Хватит. Я знаю, что ты хочешь сказать. Сначала ешь.
Она перевела взгляд на остальных — все смотрели на неё с непоколебимой решимостью.
Понимая, что виновата, Мо Цяньсюэ покорно села и начала есть.
Директор с трудом сдерживал смех, наблюдая за её послушным видом. Такая Мо Цяньсюэ была просто очаровательна! Но, поймав её предостерегающий взгляд, он тут же прогнал эту мысль. Он-то знал свою ученицу: её методы мести были изощрённы и беспощадны.
Он был абсолютно уверен: если сегодня он рассмеётся вслух, его ждёт адская расплата.
Пока Мо Цяньсюэ и директор ели, четверо друзей отошли в угол. Они не стали ставить защитный барьер — знали, что те двое не подслушивают.
Му Фэйлин дружески толкнул Шэнь Цяньсюня в плечо и поддразнил:
— Видимо, только Цяньсюэ умеет тебя укрощать! Ты и представить не можешь, каким страшным ты был в последнее время!
Шэнь Цяньсюнь искренне извинился:
— Прости.
Му Фэйлин закатил глаза:
— Да ладно тебе! Между нами такие слова излишни.
Шэнь Цяньсюнь улыбнулся, затем перевёл взгляд на Е Чухэ и, помедлив, спросил:
— Чухэ, каковы твои планы?
Е Чухэ удивлённо посмотрел на него:
— Какие планы?
Шэнь Цяньсюнь вздохнул. Раньше Чухэ всегда был сообразительным. Почему теперь он такой непонятливый?
Но после всего, что случилось, он решил, что лучше держать Чухэ рядом с Цяньсюэ.
Не обращая внимания на присутствие Хуа Сюаньлин — официальной невесты Е Чухэ, — он прямо спросил:
— Ответь честно: ты влюбился в Цяньсюэ?
http://bllate.org/book/2877/316574
Готово:
