Ю Цин слушал этот поток нелепостей, и его тонкая ладонь легла мужчине на губы, обрывая бормотание. Он с досадой произнес:
— Я лишь не ожидал, что ты согласишься сопровождать меня на обряд возвращения в дом родителей. А что касается того, что было только что…
Только что он просто ляпнул первое, что пришло в голову. Но молодой князь был слишком застенчив, чтобы поправлять его прямо.
Выражение лица Фу Яньцы стало крайне обиженным. Ю Цин на мгновение замер, затем протянул руку, погладил мужчину по щеке и сдался:
— На самом деле, я не так уж сильно тягощусь этим браком, как ты мог подумать.
У Фу Яньцы сердце переполнилось чувствами. Глядя на смущенное лицо человека под собой, он склонился и поцеловал его, прошептав:
— Ничего, не торопись, привыкнешь.
— Цинцин должен поскорее поправиться. Завтра и послезавтра выходные, тебе нельзя бросать мужа одного идти на этот обряд.
Фу Яньцы вел себя крайне бесстыдно, ничуть не краснея от собственной лжи:
— Если меня там засмеют, я вернусь в поместье и буду плакать, как бы ни сдерживался.
Ю Цин:
— П-правда?
Стоит ли сначала опровергнуть слухи о том, что ты настолько жесток, что каждую ночь съедаешь по семь маленьких детей, а потом уже говорить такое?
Но Ю Цин не посмел этого произнести. Он действительно немного опасался, что мужчина может тайком спрятаться где-нибудь и заплакать — а вдруг и правда?
Пока двое предавались нежностям в комнате, Фу Цзянь за дверью с крайне страдальческим видом прислонился к стене:
— Я не пойду. Господин там занят делами сердечными, кто же в здравом уме полезет сейчас с докладом? Иди сам.
Фу Сю промолчал. Он тоже не хотел идти: его жалование было на вес золота, он хотел сберечь его, чтобы ходить в чайную и слушать рассказчиков.
Фу Сю был чуть ниже Фу Цзяня. Зная, что тот не выносит мягкого обращения, он поднял голову, молча посмотрел на него и прошептал:
— Брат, ты же знаешь, я с самого детства…
— Стой, стой, остановись. На меня это не подействует. Никаких разговоров, сколько раз я уже отдувался за тебя, когда у нас вычитали деньги? Сам посчитай, Фу Сю! В прошлый раз господин был не в духе, я пошел докладывать вместо тебя, и у меня вычли три связки монет! А вчера, когда господин вышел из покоев Супруги шицзы, у меня снова отняли одну связку!
Фу Сю остался невозмутим и ответил безразличным тоном:
— Брат, а ты помнишь, как в детстве я отдал тебе свою единственную конфету…
— …
Фу Цзянь был так взбешен, что у него дергался висок:
— Ладно, ладно, иду я, иду!
Он набрался храбрости, подошел к двери и осторожно постучал:
— Господин, есть срочное донесение.
Фу Яньцы в этот момент только закончил целовать Ю Цина, его руки уже сжимали изящные ямочки на пояснице юноши. Услышав голос, он и не подумал отстраниться, его колено продолжало тереться о зажатый между ними красный нефрит. Только когда Ю Цин опомнился и покрасневшими губами оттолкнул мужчину, тот замер.
— Фу Цзянь пришел с важным делом, ты… — Ю Цин вдруг перевел дыхание и с очаровательной досадой глянул на него: — Не балуйся, отойди!
— Средь бела дня… пф, это совсем не подобает благородному мужу.
Фу Яньцы слегка прикусил нежную кожу на щеке Ю Цина, оставив бледный след:
— Благородный муж только тем и занимается, что морит себя голодом. А я больше всего на свете ненавижу таких людей.
Видя, что мужчина явно не намерен останавливаться, Ю Цин был вынужден изобразить приступ кашля:
— У меня только прошлой ночью спал жар, ты что, хочешь довести меня до смерти?
Разве мог Фу Яньцы не понять этой маленькой хитрости? Скрипнув зубами, он с нажимом надавил на чувствительную ямочку на пояснице:
— Выздоровеешь — тогда и посмотрим…
Ю Цин почувствовал себя очень неуютно от столь грубых слов и слабо оттолкнул мужчину подальше.
Ощущая на груди мягкое прикосновение, Фу Яньцы глубоко вздохнул, после чего, взлохмаченный и недовольный, поправил одежду и вышел за дверь.
Вид у него был недобрый. Взгляд, брошенный на Фу Цзяня, был острее ножа:
— Надеюсь, дело того стоит!
Фу Цзянь виновато пробормотал:
— Господин, это Фу Сю велел мне доложить, сказал, что случилось нечто важное.
Фу Яньцы холодно усмехнулся:
— Правда? А не хочешь обернуться и посмотреть, где сейчас Фу Сю?
Фу Цзянь обернулся — никого.
— …
— Ха, и у тебя, и у Фу Сю в этом месяце не будет жалования. — Фу Яньцы остался неудовлетворенным и был крайне раздражен: — Говори, что случилось!
Фу Цзянь крепко стиснул зубы и склонился к самому уху Фу Яньцы:
— Великая Княжна вернулась в Пекин.
— Кто-нибудь еще знает?
— Если она сама не раскрыла своего пути, то пока об этом известно только нам.
Выражение лица Фу Яньцы стало нечитаемым. Фу Цзянь выждал некоторое время, прежде чем услышать вопрос:
— Если я свергну Канцлера, будет ли Цинцин держать на меня зло?
Фу Цзянь опустил голову, в глубоком замешательстве:
— Господин, пока жива Великая Княжна, Канцлер не умрет…
Для тех из них, кто ежедневно ходит по лезвию ножа на поле боя, просто выжить — уже великое счастье.
— Если вы беспокоитесь о Супруге шицзы, почему бы после того, как Канцлер уйдет в отставку, не увезти его в Пограничье?
Фу Яньцы, не раздумывая, отказал:
— Цинцин изнежен, как он вынесет тяготы Пограничья?
К тому же, Цинцин тогда наверняка возненавидит его, он ни за что не согласится сбежать вместе с ним.
Фу Цзянь тоже нахмурился. В Пекине полно людей, желающих навредить молодому князю. В поместье у него ни военной власти, ни связей — все стороны только и ждут, как бы убрать его сейчас, чтобы прибрать к рукам его войско. Но если не воспользоваться руками этих чиновников, разве есть другой способ законно отправиться в ссылку на Пограничье?
Фу Яньцы в одиночестве просидел в кабинете до глубокой ночи. Лишь под утро с тяжелой головой он лег рядом с Ю Цином, обнял его, вдыхая тонкий аромат бамбука, исходящий от него, и постепенно заснул.
На следующий день Ю Цин с самого утра распахнул окно. Свежий воздух хлынул в комнату, солнечные лучи пробились сквозь занавески и упали на плотно закрытые веки Фу Яньцы.
Фу Яньцы не выспался, и яркое солнце вызвало у него недовольное ворчание. Ю Цин, сидевший рядом с книгой, увидел это, поджал губы и подошел к кровати, заслонив его собой.
Когда Фу Яньцы проснулся, солнце уже высоко поднялось. Стоило ему открыть глаза, как он увидел Ю Цина, чье личико раскраснелось от жары. Его сердце сжалось от жалости, и он нежно смахнул капельки пота у него за ухом.
Ю Цин, заметив, что тот проснулся, застенчиво произнес:
— Ты проснулся? Когда мы отправимся на обряд возвращения в дом родителей?
http://bllate.org/book/28735/3474336
Готово:
