Девушка припала к столу, немного кружась в голове, перевела дух и подумала про себя: как же всё-таки смешно, — от этих мыслей уголки ее губ изогнулись, и она чуть не расплакалась.
И правда перепила.
Две девушки, покачиваясь и поддерживая друг друга, взнеслись по той небольшой горной тропинке, и еще до развилки выбились из сил, несколько раз едва не сорвавшись вниз.
Еле-еле забравшись наверх, они снова дошли до момента прощания.
Цинь Сии пьяно прищурилась, припав к плечу Сан Юэ, протянула руки и крепко-крепко обняла подругу снова и снова, невнятно бормоча: — Скоро мы сможем прорваться на Стадию Зарождающейся Души, и тогда секста выделит нам отдельные пики. Ты давай поселись со мной, избавимся от ежедневных прощаний, а то хлопотно.
У Сан Юэ и без того заплетались ноги, а от объятий ее зашатало еще сильнее. Понурив голову и дослушав речь подруги, она не удержалась и хихикнула: — Вот это дело, будем теперь каждый день вместе пить, а еще соорудим огромный винный бассейн, наполним его вином и оставим, чтобы в нем купаться.
Цинь Сии замерла, а затем разразилась громким смехом.
Не уследив, обе полетели вниз.
— Отличная идея, отличная идея!
Уходя, Цинь Сии продолжала бормотать эти слова, снова и снова наказывая Сан Юэ ничего не забывать.
— Не забуду.
Сан Юэ с улыбкой посмотрела, как та, покачиваясь, удаляется, после чего неторопливо повернулась и, покачивая головой, тоже направилась к пику.
Ночной ветер не только не отрезвил ее, но, напротив, лишь усилил хмель, отчего сознание затуманилось, и она перестала понимать, какой нынче день и час.
Поэтому сегодня ночью она толкнула дверь и вошла вовсе не в гостевую комнату, а в главную спальню, где прожила уже более тридцати лет.
— Кто разрешил тебе входить?
Навстречу ей вновь донесся раздраженный упрек женщины.
Сан Юэ за последние дни уже привыкла к этому, а потому просто молча стояла, устремив взгляд на лицо Сан Юньгуй и вглядываясь в каждую ее черточку.
Все та же, но в то же время совсем другая.
Мимолетно промелькнуло у нее в голове.
Женщина, казалось, только что искупалась, ее волосы еще слегка влажными рассыпались по плечам.
Девушка посмотрела на нее: в груди теснилось столько невысказанных слов, но вымолвить их разом она не могла, а потому лишь тихо спросила: — Помочь тебе высушить волосы?
В ее голосе прозвучало едва уловимое заискивание и надежда, а миндалевидные глаза ярко блестели; если бы не густой румянец от выпитого вина, никто бы и не заметил ничего странного.
Маленькая Шэньчжу, которую Великий Феникс всегда так лелеяла, сейчас стояла на месте, словно испуганный ребенок, боявшийся совершить ошибку, и униженно заискивала лишь ради того, чтобы хоть капельку приблизиться к ней.
Какая там Маленькая Шэньчжу — все это было создано лишь по воле Сан Юньгуй.
Стоит Сан Юньгуй отказаться от нее, небрежно бросив на землю, как она тотчас превратится в обыкновенный никчемный осколок.
Однако сегодня женщина не стала возражать. Возможно, вид заискивающей девушки принес ей некоторое удовольствие, и она молчаливо позволила исполнить просьбу, разрешив высушить свои пряди.
Глаза девушки засияли еще ярче, она торопливо сделала несколько шагов вперед, с сияющим взором приближаясь к женщине.
Она прекрасно знала меру: как бы сильно ни опьянела, понимала, что нынешние времена не чета прежним, и женщина не желала слышать от нее ни единого лишнего слова.
Поэтому Сан Юэ лишь опустила взгляд и, с неким трепетным упоением вдыхая знакомый аромат Сан Юньгуй, молча вытирала ее волосы отрезом шелковой ткани.
То, что можно было сделать в одно мгновение с помощью простого заклинания, она намеренно затягивала почти добрых десять минут.
В комнате стояла зловещая тишина, и лишь чужое дыхание непрестанно касалось ее носа, постепенно затуманивая чувства.
В этот момент разум девушки окончательно помутился, и остатки всякой рассудительности внезапно исчезли — она неожиданно нарушила царящую в комнате тишину.
Сдержать горечь не получилось, и она тихо спросила: — Ты и впрямь так сильно любишь этого Хэ Шухуай?
Не дожидаясь ответа от женщины, Сан Юэ продолжила сама: — Я тут навела справки о нем: распутный, развратный, никчемный и посредственный, зазнобы у него по всему свету, и вот такой человек...
Хлоп!
Не успела она договорить, как неожиданная пощечина обрушилась на ее щеку, отбросив ничего не подозревающую, всё еще пьяную девушку в сторону. Ее качнуло раз-другой, и она чуть не упала снова.
Сан Юэ замерла, машинально приложив руку к месту удара. Она затуманенным взглядом смотрела на женщину, губы ее только приоткрылись, а капли слез уже сорвались с ресниц.
Она, должно быть, совершенно ошеломлена ударом — в ушах стоял непрерывный звон. Эта пощечина была нанесена в полную силу, без малейшего сдерживания, и стоило пальцам лишь коснуться кожи, как пронзила невыносимая боль.
Леденящий взгляд женщины заставил ее сердце замереть. На этот раз Сан Юэ слегка протрезвела: щека горела огнем, но тело ощущалось так, словно она искупалась в ледяном омуте, продрогнув до мелкой дрожи.
Она не расслышала, что женщина бросила в самом начале, уловив лишь финальные слова гневного приказа.
— Проваливай на колени за дверь!
Пожалуй, за все эти десятки лет ее наказывали коленопреклонением впервые.
Даже как-то ново.
Мысленно отметила Сан Юэ, чувствуя, как лицо обжигает влажным холодом, а по нему всё катятся и катятся новые обжигающие капли.
Она послушно дошла до дверного проема и приготовилась опуститься на колени снаружи.
Но та гордость, которую годами воспитывали в ней, застряла в груди ни жива ни мертва — терпеть это было поистине невыносимо.
Раз уж хмель до конца не выветрился, и она все равно уже устроила пьяную сцену, бояться еще одной фразы не стоило.
Девушка вцепилась в дверной косяк и с горькой усмешкой задала Сан Юньгуй последний на сегодня вопрос.
— Если ты любишь его, то кем же тогда прихожусь тебе я?
Ответом ей стал резкий всплеск духовной силы — грубый и беспощадный удар вышвырнул девушку за порог.
А вслед за этим донесся лишь пренебрежительный смешок женщины.
— Ты, разумеется, никто.
Никто?
Она с трудом приподнялась, опираясь на руки, и, услышав это, невольно тихонько рассмеялась. В горле защипало, стоило ей приоткрыть губы, как сдерживаемый доселе кровавый привкус хлынул наружу, и сколько бы она ни зажимала рот ладонью, алая кровь продолжала капля за каплей падать вниз.
Долгое время спустя кровотечение остановилось, а налетевший снаружи ветер разогнал остатки хмеля.
http://bllate.org/book/28684/3468117
Готово:
