— Она ведь ещё толком разговаривать не умеет, тьфу, жалкое зрелище. Ради тех жалких грошей, что водятся в её семейке, приходится притворяться старшей сестрой и тащиться на родительское собрание.
Внимание девочек всегда крутится вокруг внешности. Утром, когда Сюй Синъянь была рядом, никто не смел и рот открыть при виде Кэ Янь.
Но стоило Сюй Синъянь уйти, как на Кэ Янь, очевидно принадлежавшую к совершенно иному социальному слою, со всех сторон обрушился шквал насмешек и едких колкостей.
У парней фокус внимания сместился в другую сторону, и кое-кто сразу вспомнил, как старшие в их семьях судачили о делах дома Сюй:
— Разве вы не слыхали от домашних, что семья Сюй, похоже, намерена от неё отказаться и выбрать наследника из боковой ветви?
— И вот её маленькая служанка — её притащили сюда на позор, и ей приходится целыми днями ублажать эту избалованную госпожу. Кто бы мог подумать, что в итоге её даже собакам и курам не удастся возвыситься вместе с хозяевами! Какая жалость, ха-ха-ха…
— Бам!
Раздавшийся в конце смех оборвался от грохота, затихнув так резко, что это прозвучало крайне нелепо.
Сюй Синъянь развернулась и зашагала обратно. Замахнувшись ногой, она с размаху врезала по створке двери, впечатав стоявшего к ней спиной парня прямо между собой и дверным полотном.
Дверь затряслась от удара, будто раздумывая, не рухнуть ли ей окончательно, но в конце концов мужественно устояла в проёме — хоть в чём-то оказалась полезна.
За спиной послышался щелчок затвора: та самая болтавшаяся девчонка направила камеру телефона снизу вверх на подол юбки Сюй Синъянь.
Сюй Синъянь бросила взгляд в сторону, опорная нога развернулась на пол-оборота, а та, что упиралась в дверь, взмахнула и выбила телефон из рук. Девушка испуганно охнула и шмякнулась на пол, приняв далеко не самую элегантную позу.
— Удали. И вообще, сколько тебе лет, а носить шорты под юбкой так и не научилась?Все присутствующие ошеломленно смотрели на Сюй Синъянь, а девушка тем временем с явным нетерпением стянула со скамьи школьную куртку и швырнула её на колени пострадавшей ученице.
Парень, которого только что застали врасплох и резко оборвали, наконец пришел в себя и принялся злобно ругаться:
— Подумаешь, богатые родичи нашлись! Я правду сказал, а ты с катушек слетела?
Толпа зашумела, и парень направился прямо к Сюй Синъянь.
Хотя дома его предупреждали не связываться с Сюй Синъянь, стерпеть такое унижение он не мог.
Правил на Фэнлиньлу было немного: неважно, носишь ли ты школьную форму, накрашен ли, покрашены ли волосы, и даже за прогулы особо не наказывали.
Всего два пункта составляли исключение: будь честен и верен слову, и главное — не затевай драк.
За драку или списывание полагалось написать тысячесловное покаяние, зачитать его на утренней линейке в понедельник и целый месяц отрабатывать повинность школьного волонтера.
Чем лучше происхождение и выше статус семьи, тем сильнее такие дети дорожили репутацией и тем меньше им улыбалось позориться на весь свет.
Он был уверен, что из такой семьи, как у Сюй Синъянь, гордость и лицо берегут пуще глаза.
Однако в следующее мгновение девушка вцепилась ему в волосы, подтащила к коридорным перилам и прижала половиной тела к нержавеющей стали:
— У тебя сейчас два выхода: либо ты идешь со мной и извиняешься перед старшей сестрой, либо отправляешься в учительскую и слово в слово повторяешь всё, что только что наговорил.
Сказав это, она отпустила его. Парень, перегнувшись через металлические перила, тяжело дышал; его горло только что уперлось в перекладину, и от накатившей паники и нехватки воздуха он даже не мог выдавить из себя ни звука, а ноги подкосились, и он рухнул на колени.
Сначала его впечатали спиной в створку двери, потом прижали к полу мертвой хваткой, а теперь еще и заставили опуститься на колени — сегодня он опозорился так громко, как никогда в жизни.Сюй Синъянь посмотрела на человека, который лежал на перилах и тяжело дышала, слегка приподняла уголки губ и улыбнулась в четвёртый за сегодня раз:
— Не упади, будь осторожна. Моя сестрица ещё не пришла, ты опустилась на колени рановато.
После экзамена по всей школе бродили ученики, наслаждающиеся свободой. Прямая трансляция стремительно разлеталась по форуму, и при каждом обновлении количество сообщений увеличивалось на десяток.
[Охренеть, кто-нибудь ещё наблюдает за битвой небожителей вместе со мной?]
[Я, я, я, я здесь! Боюсь даже слово вымолвить. Сестрёнка, ты случается не в синей толстовке?]
[Да-да, это я, а что?]
[Умоляю, скинь ракурс этого гения! Слишком круто! Драться и при этом не забывать напоминать сопернику надеть безопасные шорты и соблюдать технику безопасности — это вообще какой уровень цирка?]
[Мне безумно жалко противника: её не только раскатали в лепёшку, но ещё и высмеяли, это жесть.]
[Жалко ей, чёрта с два! Я в одном классе с этой девкой учусь, она вечно завидует всем подряд и ядовита на язык, весь класс втихаря аплодирует.]
[Другую я знаю, вечно смотрит на людей свысока. Небесное возмездие неотвратимо.]
[Сёстры! Хватит болтать! Убирайте телефоны! Завуч идет! Прямо сейчас!]
Ветка форума мгновенно затихла, количество новых комментариев резко сократилось.
Завуч со сложным выражением лица посмотрел на Сюй Синъянь:
— Что здесь происходит?
— Эта ученица решила идти в ногу со временем и не надела безопасные шорты, а я учу её, как девушкам следует защищать себя.
Сюй Синъянь указала на лежащую на земле девушку, которая ранее назвала Кэ Янь деревенщиной.
— Что же касается этого товарища, он заявил, что никогда не учился извиняться перед людьми, и ему требуется предварительная репетиция.
Сюй Синъянь с крайне невинным видом приподняла брови и указала пальцем на собственный висок:
— Понятия не имею, может, у него здесь что-то сломалось.
Зрители, поедающие попкорн: «Кажется, всё было совсем не так, нет?»
Дверное полотно, кое-как державшееся на честном слове, издало пару скрипучих звуков и рухнуло.
Кэ Янь шла с другого конца коридора, погруженная в лёгкий задумчивый ступор, и с недоумением смотрела на Сюй Синъянь.
Девушка, с абсолютно серьёзным видом нёсшая полную чушь, улыбнулась ей:
— Сестрица, тут один человек говорит, что хочет перед тобой извиниться.
Кэ Янь неторопливо двинулась к месту побоища.
Завуч и классный руководитель тоже подошли ближе.
В коридоре стояла мёртвая тишина.
Ученики один за другим задвинули телефоны в рукава, завели руки за спину, прикинувшись деревянными чурбанами, и уставились в пол.
Девушка, которую только что учили носить безопасные шорты, первой разрыдалась.
— Яо Юйчунь, расскажи-ка, в чём дело?
Завуч Ду Ин, невысокий седеющий мужчина лет сорока, бросил взгляд на заливающуюся слезами Яо Юйчунь, затем перевёл его на Сюй Синъянь, которая стояла с презрительным выражением лица, и очутился между двух огней.
Одна — гордость всей школы, ходячая сокровищница.
Другой — ученик его собственного класса.
Яо Юйчунь всхлипывала и сквозь слёзы бормотала:
— Я ничего такого не делала! Просто посплетничала немного, а Сюй Синъянь ни с того ни с сего набросилась на меня и отбросила пинком мой телефон!
— Вэй Хэн, что ты скажешь в своё оправдание?
Услышав про «немного сплетен» от Яо Юйчунь и прекрасно зная привычки этой ученицы в прошлом, Ду Ин даже не питая надежд взглянул на парня, которого только что подняли с пола.
http://bllate.org/book/28671/3466726
Готово:
