Она обняла Чэнь Хуэйчжэнь за руку, прижавшись всем телом, совсем как в детстве — превратившись в продолжение старшей сестры, в тот самый неизбывный маленький хвостик, от которого невозможно избавиться.
— Есть о чем тревожиться? — спросила Чэнь Хуэйчжэнь.
— Сестрица...
Янг Лэ хотела спросить, почему та не сказала ей, что тетя умерла, но поняла, что не может выговорить эти слова.
Она уже такая большая, но до сих пор остается той, о ком сестре приходится беспокоиться. У нее нет ни права на это, ни смелости.
На городском небе почти не было звезд. Она любила задирать голову и всматриваться в вышину, а Чэнь Хуэйчжэнь вовсе не корила ее за эту детскую наивность, лишь напоминала смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о камни.
Когда Чэнь Хуэйчжэнь исполнилось одиннадцать, Чэнь Ли умер.
Похороны прошли наспех, плач Чжан Цянь разносился далеко вокруг, а в ночь поминок она даже упала в обморок от рыданий.
Чэнь Хуэйчжэнь одна стояла на коленях перед алтарем.
Все уже разошлись спать, зимняя ночь выдалась холодной. Нюню невесть откуда вынырнула, волоча за собой ватник, и накинула ей на плечи.
Чэнь Хуэйчжэнь узнала одежку кого-то из дальних родственников, что жили у них на постой, но возражать не стала. Она прижала девочку к груди, укутывая их обеих широким ватником.
Небо над деревней было прозрачным, в ночной вышине мерзлячески мерцали звезды. Прижавшись друг к другу, словно два греющихся на морозе зверька, они простояли так до самого рассвета.
В тот же вечер Янг Лэ перетащила свои вещи в гостевую спальню. Чэнь Хуэйчжэнь заметила это, лишь когда закончила с делами.
Она приоткрыла дверь соседней комнаты и спросила:
— Почему ты больше не спишь с сестрицей?
Янг Лэ в пижаме склонилась над столом, делая уроки, и даже не подняла головы.
— Я плохо сплю, буду тебе мешать.
Чэнь Хуэйчжэнь присела на краешек кровати.
— Только из-за этого?
— И еще... — кончик ручки Янг Лэ проткнул в тетрадном листе дыру. — У меня много заданий, ложусь я поздно, а вставать на занятия рано. Сестрица и так устает на работе, я буду портить ей сон.
— Иди отдыхай, сестрица, я ведь не маленькая.
Вытолкав ее за дверь, Янг Лэ затворила створку, лицо ее казалось смущенным. Чэнь Хуэйчжэнь держала ее за руку, не желая отпускать.
— Тогда доделаешь уроки — и сразу спать.
— Хорошо.
Янг Лэ не смела смотреть на нее и тихонько высвободила пальцы.
Заперев дверь, она беззвучно перевела дыхание.
Глядя на собственную тыльную сторону ладони, которой только что касалась сестра, она с силой сжала пальцы в кулак, и на натянутой коже проступила синевато-фиолетовая сеточка вен.
Неужели всё дело лишь в страхе потревожить покой сестры?
Янг Лэ не смела углубляться в мысли. Она знала лишь, что что-то неумолимо меняется, но признавать это страшилась — или, вернее, не могла поверить, что способна испытывать подобное.
Ведь Чэнь Хуэйчжэнь всегда относилась к ней как к родной младшей сестре, и если та догадается... Янг Лэ боялась лишиться единого шанса оставаться рядом.
На следующий день Хань Даньдань снова ввалилась в класс под самый звонок.
Зевая, она заметила, как кто-то усердно зубрит слова по учебнику, и изумленно протянула:
— Сестрица Лэ, на тебя что, порчу навели?
— Не мешай. — Янг Лэ даже не подняла головы.
К чему это она? Хань Даньдань подперла подбородок рукой, ничего не поняла и привычно принялась накладывать макияж.
— Хань Даньдань! В школьном уставе черным по белому написано: ученицам запрещено наносить яркий макияж!
Девчонка в очках подошла ближе и постучала свернутым в трубку учебником по парте Хань Даньдань.
Та как раз приклеивала ресницы и от неожиданности едва не ткнула себя в глаз. Раздраженно шлепнув на стол тюбик с клеем, она бросила:
— Су Цинцин, это каким таким глазом ты разглядела у меня яркий макияж?
Су Цинцин ткнула пальцем в разложенную на парте косметику.
— Всё это — сплошной макияж.
— Ах ты...
— Староста, вы не могли бы пойти поругаться в другое место? — поморщившись, Янг Лэ подняла глаза.
Су Цинцин поправила очки, вдруг решительным движением сгребла всю косметику Хань Даньдань и под испуганные возгласы окружающих свалила всё в собственный ранец, после чего, перехватив гневный взгляд владелицы, затянула молнию.
Дзинь-линь-линь!
Прозвенел звонок на утренний урок.
Закинув ранец за плечo, Су Цинцин поднялась на возвышение для учителя и обратилась к вытаращившей глаза Хань Даньдань посреди класса:
— Ученица Хань, попрошу занять свое место.
Как назло, мимо проходил дежурный учитель. Хань Даньдань ткнула пальцем в сторону Су Цинцин и нервно рассмеялась от злости.
— Ну ты... хороша!
Она резко развернулась и зашагала к выходу. Су Цинцин окликнула ее в спину, на что та бросила через плечо:
— Даже в туалет уже нельзя!
Лицо Су Цинцин залилось краской, ответить было нечего.
Всю утреннюю пару, а следом за ней и первый основной урок Хань Даньдань так и не вернулась. Су Цинцин то и дело оглядывалась назад, а на перемене даже обежала все кабинки в женском туалете.
На расспросы учителя Су Цинцин ничего не могла ответить, оставалось лишь выводить в журнале одну за другой отметки о прогуле.
Настроение у Янг Лэ было скверным, и она с головой ушла в учебу — настолько, что даже не заметила, когда Хань Даньдань ушла и когда вернулась.
Антиперспирант принесла Янг Лэ, и Хань Даньдань обычно пользовалась им, но на этот раз забыла. Уловив знакомый запах, Янг Лэ нахмурилась:
— Ты с ума сошла?
Хань Даньдань, закинув ногу на ногу, листала комикс.
— Забыла же.
Янг Лэ бросила взгляд на часы, отложила ручку и потерла глаза.
— Где ты обычно зарабатываешь карманные деньги?
Хань Даньдань замерла, удивленно моргнув:
— У тебя что, финансовые трудности?
— Нет... — Янг Лэ не знала, как объясниться. — Впрочем, проехали.
— Да брось! — Хань Даньдань захлопнула комикс с воодушевленным видом. — Я отведу тебя!
— Хань Даньдань! Где тебя носило весь день? Прогул — это нарушение дисциплины, если их станет слишком много, класс получит взыскание!
Внезапно появившаяся Су Цинцин заставила Хань Даньдань закатить глаза; разговаривать с ней ей явно не хотелось, и она, прихватив комикс, направилась к выходу.
— Куда это ты?!
Су Цинцин попыталась преградить ей путь, но из-за невысокого роста и коротких рук остановить не смогла, поэтому просто выхватила у Хань Даньдань из рук то, что та держала.
— Верни!
Су Цинцин спрятала комикс за спину.
— Скажешь, где была утром — отдам.
Хань Даньдань взъерошила волосы, шумно выдохнув носом от досады, но вдруг успокоилась.
— Ладно, оставляй себе, дарю.
Последние два урока после обеда Хань Даньдань снова отсутствовала. Су Цинцин с тупым выражением лица записала ее имя в журнал, и тут ее взгляд упал на злополучный комикс. Достав книжку, она наугад открыла страницу.
— А-а-а!!!
Этот крик мигом разогнал остатки сна у всего класса.
— Су Цинцин, что с тобой?
Столкнувшись с вопросом учителя, Су Цинцин испуганно засуетилась, пытаясь спрятать книгу, но та предательски выскользнула из парты.
С глухим стуком она упала на пол, и звук этот отчетливо прозвучал в замершем классе.
Вернувшись на вечернее занятие, Хань Даньдань получила путевку к директору с вызовом родителей.
Глава 6. Генерал Гао
Учащимся, жившим дома, последний урок посещать не возбранялось. Янг Лэ собирала вещи, собираясь выйти из класса, а Хань Даньдань стояла с таким лицом, будто у нее случился сильнейший запор; если бы злость имела физическую оболочку, ее волосы, пожалуй, стояли бы дыбом.
— Эта Су Цинцин совсем больная на голову!!
— Купленный на свои деньги комикс подарили, так ей мало? Она еще и настучала на меня!!
— До смерти бесит!
— Разве она тебе не нравится? — заметила Янг Лэ.
— Чего?! — изумилась Хань Даньдань. — Да с чего бы ей мне нравиться?! Ты шутишь!
— Ты же сама говорила, что она симпатичная.
— Мало ли кого я хвалила! Я даже твою сестрицу нахваливала! Мне что, теперь и она нравится?!
Янг Лэ помрачнела, и Хань Даньдань тут же пошла на попятную:
— Ладно-ладно, нечего ругаться, из-за нее мы ссориться не будем.
— Разве ты не хотела подзаработать? Пошли! Старшая сестрица Дань отведет тебя заколачивать большие деньги!
— Подожди, я отправлю сестрице сообщение.
Янг Лэ включила телефон, на экране всплыло несколько уведомлений. Свет дисплея отразился на ее нерешительном лице, но уже через секунду она сунула аппарат в карман.
— Пошли.
— Чего ты с таким лицом? — Хань Даньдань купила у уличного торговца жареную сосиску и протянула половину ей.
— У них в отделе корпоратив, вернутся поздно.
— Тем лучше! — Хань Даньдань закинула руку ей на плече. — Погнали! Деньги сами себя не заработают!
Пестрые огни кружились внутри помещения, массивные раздвижные двери приглушали музыку, но отголоски электронных басов и пения все равно пробивались наружу.
— Караоке?
Привычным жестом затащив ее внутрь, Хань Даньдань кивнула швейцару.
— Ну да! Раньше кто-то из одноклассников отмечал здесь день рождения, неужели ты ни разу не была?
— Была. Только они так ужасно пели, что я сбежала.
— Ха-ха-ха-ха... — Хань Даньдань схватилась за живот. — Я так и знала, что ты сбежишь.
— Так твой способ подзаработать — это предложить мне поработать здесь официанткой?
— Бинго! В точку! — Хань Даньдань подняла вверх большие пальцы с видом знатока.
— Я домой, — бросила Янг Лэ и уже собралась уходить, но Хань Даньдань поспешно схватила ее за рукав:
— Не спеши убегать! Ты сперва глянь, просто глянь!
Янг Лэ против воли позволила увлечь себя вглубь заведения.
— Куда ты меня тащишь?
— К управляющему.
— Ты что, здесь всё знаешь?
— Хозяйка — моя тетушка! Иначе откуда у меня деньги на те комиксы?
— Твоя мама же единственный ребенок в семье.
— Они сдружились в молодости, названные сестры.
— Почему же твоя тетушка на тебя не доносит?
— Мы с ней друг друга терпеть не можем, ей плевать на мои проделки.
— Тогда как ты вообще решаешься сюда заявляться?
— Она родом из Цяолина, сюда заглядывает по большим праздникам.
Цяолин? Какое совпадение.
На первом этаже царил шум, на втором же стояла духота. Янг Лэ не нравилось ни то, ни другое; она попыталась высвободить руку, намереваясь уйти, как вдруг дверь впереди идущей VIP-кабинки распахнулся — швейцар как раз впускал кого-то внутрь.
Должно быть, это были знакомые Хань Даньдань, те перебросились парочкой фраз, и из приоткрытой двери хлынула музыка — звучала романтическая баллада для двоих.
Мужская партия закончилась, вступил женский вокал. Лицо Янг Лэ застыло, она невольно подалась вперед к узкой щели приоткрытой двери.
Разноцветные блики скользили по фигуре женщины в шифоновой блузке, в прядях волос поблескивали серебряные серьги. Тот, кто пел с ней дуэтом, стоял к Янг Лэ спиной, так что виднелся лишь строгий черный костюм в полочку.
Вокруг на кожаных диванах полукругом сидели люди, покачиваясь в такт музыке.
http://bllate.org/book/28611/3458408
Готово:
